Глава 11
10 марта 2017 г., 22:04
Оказалось ты тоньше хрупкого стекла, а мне казалось, что ты из стали.
Гермиона проснулась с адской ноющей болью в голове. Ей будто кто-то свыше послал это наказание, чтобы было неповадно в следующий раз делать всё наперекор тому, что сказал Драко. Хотя какой следующий раз может быть? Она явно больше не желала делать то, что делала вчера. Отчего-то казалось, что она совершила что-то, что выходит за рамки её привычного поведения. В общем, Гермиона практически ничего не помнила, только яркие картинки прошлой ночи проявлялись в сознании, отдавая неприятной горечью. Состояние было похоже на похмелье, но вот только ко всему этому прибавилась неприязнь к окружающему миру. С целью поделиться своим «хорошим» настроением, она спустилась в гостиную. Малфоя там не было. Вообще в таком большом доме искать кого-то — дело скрупулёзное. Проще было позвать. Но из-за желания насолить Драко Грейнджер поплелась на его третий этаж. Искать не столько Малфоя, сколько приключений на разболевшуюся голову. Она уже около минуты разглядывала длинный серый коридор с огромным количеством одинаковых дверей. Ступор одолел её. Будучи любознательной Грейнджер решила пройтись вдоль узкого коридора. Она осмотрела все двери, ничуть не отличавшиеся друг от друга, а потом зашла в самую дальнюю, решив начать с простого. Всё-таки идти по порядку проще. Ничего криминального или хотя бы необычного не произошло. Грейнджер с расстройством осмотрела ветхую небольшую комнату с одноместной кроватью в центре. Такие комнаты обычно сдают в дешёвых мотелях на дорогах. Да и вообще третий этаж был похож по обстановке на жалкое подобие гостиницы. И этот «гостиничный» номер не представлял ничего интересного. Разве что помещение пахло валидолом. Да так сильно, что мурашки пробежали по охладевшей коже. От нахлынувших воспоминаний детства она вздрогнула, а от страха быть пойманной в таком рассеянном состоянии резко ломанулась к выходу, но была тут же остановлена и морально добита его взглядом. — Что ты тут потеряла? — Тебя искала. — Нашла, что дальше? А что дальше будет делать, Гермиона не подумала, рассматривая заинтересованно то, как играли на его скулах желваки. Её одолевало адское желание дотронуться до него. Так легко и скоропостижно её посетила эта мысль, что стало до ужаса неловко. Лишь после осознания своего глупого положения она зачем-то недовольно выдохнула, будто это её дом исследует Малфой, а не она его. — Грейнджер, я жду ответа. — Я искала тебя, чтобы узнать, что было вчера. Издевательский смех пронесся по серому узкому коридору. Ему это показалось смешным, в то время как Гермионе было далеко не радостно. Она начала тяжело дышать, мечтая врезать в надоедливую физиономию. — Ты и правда всё забыла? — облегчённо сказал он, направив взгляд серых глаз прямо куда-то в её переносицу, — Я даже рад. С этими словами он решил окончить диалог, указав Грейнджер на выход, но не тут-то было. Она буквально взрывалась от такого нахального отношения. И если обычно ей удавалось терпеть его выходки, перешагивая через гордость, то теперь неуважение к собственной персоне становилось основой для обиды. Она с тоской будет думать об этом гложущем чувстве одна, но не при нём. Ни перед его холодными глазами, ни перед его наглой ухмылкой и даже ни перед его больными словами она не преклонится. Война — единственный выход. — Я никуда не уйду, пока ты мне всё не расскажешь. — Меня не интересуют твои игры. — Отлично, тогда я самостоятельно изучу все комнаты здесь. В гордом одиночестве. — Вперёд. С этими словами он вышел, а Гермиона от небывалой злости кинулась за ним вслед и залетела в соседнюю дверь, приметив похожий интерьер. Реакция Малфоя была неизбежна. Он вернулся, с минуту наблюдал за тем, как Гермиона выворачивала подушку, а потом изрёк нечто внеземное. — Ты очень естественна, когда злишься. Что. Ты. Сказал. Хрупкое тело замерло в ходе тяжёлого процесса потрошения подушки. Малфой сказал что-то нереальное. И нет, она бы не восприняла это как знак симпатии, если бы не мягкость голоса. Его дребезжащий тембр заставил остановиться и недоверяющими глазами посмотреть на человека, опирающегося на косяк. — Что? — Я сказал, чтобы ты меньше пила. — Но я не пью. Почему-то так было всегда. Он мог одним словом или парой фраз оправдать своё гадское поведение. И эта манера скоропостижно прощать уже изрядно поднадоела умной голове Гермионы, в то время как в груди всё рвалось и металось от безнадёжных усилий найти оправдания человеку, который в этом, кажется, никогда не нуждался. — Видимо, ты себя плохо знаешь, Грейнджер. Вчера ты наговорила много лишнего, пока я тащил тебя в дом. Кровь прилила к щекам. Неверие. Этого она точно не хотела слышать в тот момент. — Скажи, о чём я говорила. — О каком-то парне, — натянуто сказал он, вальяжно перевалившись на другой бок. — Ты врёшь, — она помотала головой, нахохлившись, как воробей. — Почему же? — Потому что я не знаю никакого парня, о котором могла бы сказать что-то лишнего! — Ну меня же ты знаешь. По его нахальному лицу хотелось проехаться кулаком. Слишком омерзительно было смотреть на эту самодовольность. — Ты мне неинтересен, — изрекла она, задрав нос. — Хорошо, — слащаво пропел он, буквально крича о том, что не верит ни единому слову, — Хочешь спросить что-то ещё? — Могу я снять этот кулон? — изрекла она внезапно для самой себя совершенно не то, что хотела спросить. — Нет, не можешь. — Но почему? — мягче продолжила она, попытавшись перестать цепляться за его слова. — Грейнджер, потому что это оберегает твою жалкую душонку от человеческих соблазнов. — Но я не поддавалась никаким соблазнам, это же глупость, — не подумав, сказала она и тут же была ухвачена цепкими стальными глазами, говорящими об обратном. — Ох, ты явно хочешь поговорить со мной о той случайной связи, которая произошла по твоей вине, — утвердил он и не дал продолжить, — Хочу, чтобы между нами не было недопонимания и ты осознавала, что не стоит бредить на этот счёт. Все события в этом мире случайны, так же, как и то, что произошло той ночью. — Знаешь, Малфой, я полностью с тобой согласна, только вот случайностей не бывает. Это ошибка. И я не хотела говорить с тобой об этом, мне лишь нужно было знать, что за девушка прислала мне сообщение. С этими словами она вылетела из комнаты, намеренно задев Малфоя плечом. Особо сместить его не получилось, но эффект был произведён соответствующий. Будто заранее зная, что Драко вцепиться в её руку, Гермиона отмахнулась и в очередной раз поймала себя на мысли, что Малфой становится резким из-за подобных выходок. Она пролетела мимо нескольких дверей и заметила приближение противника. Злого противника. Обескураженного таким нахальством. Скользнув вниз по лестнице, на секунду она обернулась, подняв глаза, и тут же, поскользнувшись, скатилась вниз, пытаясь удержаться за лакированный поручень. Осознание пришло не скоро. Гермиона успела нелепо взвизгнуть, а потом нервно заскулить, почувствовав то, как загорелся локоть. Ко всему прочему излюбленная привычка Малфоя цепляться за её руки, как за руки рабыни, никуда не делась. Он грубо ухватился за воспалённый локоть и нахально потянул к себе, став омерзительно близко. — Кто тебе пишет, говори. — Элизабет. Секунду он молчал, пристально глядя. Спасибо можно было сказать хотя бы на том, что взгляд у него был не пустым, а огненно-заинтересованным. — Полное имя, Грейнджер. — В подписи было только имя. Он отпустил её. Хрупкое тело тут же сковалось и закрылось от его рук, зажавшись и зло сверкнув глазами. Малфой думал. Рассматривал её и продолжал думать. Не отводя взгляда, пытался понять, почему ему так чертовски сильно хотелось попросить у такой, как она, прощения. Вместо лишних, возможно нужных, слов он продолжил осматривать её смущённое лицо. Для Гермионы был один проход, и тот находился за изваянием в виде Малфоя. Такая расстановка всегда была по душе платиновому блондину, имеющему привычку быть властным над всем. — Ты успела его прочитать? — Оно на непонятном языке. — Отдай его, ты всё равно не поймёшь смысла. — Я отдам, если ты переведёшь его мне. И вместо отказа последовало «Хорошо», к которому она не была готова. Малфой, как подобает кавалеру, пропустил её вперёд, демонстративно расставив руки. Она шла впереди него стойко, гордо. На столько гордо, на сколько хватило усилий. Но несмотря на всё, её скованность всегда оставалась при ней и… Малфой до ужаса чётко впитал запах её волос. Он прочувствовал каждую нотку этого тонкого запаха и тут же скривился от раздражения, вспомнив, как прижимал Грейнджер к себе и тянул за волосы. Как она кричала… — Малфой, ты здесь? — щёлкающий кулачок Грейнджер пронёсся перед глазами. Он вернулся к ней, наполнившись желанием нахлынувших воспоминаний. В руках она крепко сжимала сложенный серый лист. Пергамент говорил о многом, ведь такая бумага не изготавливается на обычных целлюлозных фабриках. То, что Грейнджер пришло письмо из иного мира, Драко не сомневался. Вот только этой любопытной голове не нужно было знать, откуда оно. Драко надменно осмотрел её тонкое запястье, особо не интересуясь тем, что было в её руке. Большим удовольствием для него было рассматривание еле заметной синей вены на запястье, рядом с которой располагались два маленьких белых шрама. — Ты должен пообещать, что переведёшь мне его. — Я тебе ничего не должен, — выплюнул он и скоропостижно вырвал пергамент из её руки. Спасать письмо было бесполезно. Это Гермиона поняла сразу, пообещав себе отомстить. За всё. В миллионный раз. Драко отошёл на пару шагов, отвернулся от карих глаз и с осторожностью вывел свою подпись в углу пергамента. А в это время Грейнджер пыталась высмотреть, что творилось за широкой Малфоевской спиной, но толком она ничего разглядеть не смогла. Выглядело это так, будто он с усилием пытался вспомнить перевод. Но он не пытался вспомнить перевода. Всё было ясно. Стоя спиной к девушке, он был в смятении, чего не хотел показывать любопытной особе. Не в его правилах было чувствовать что-то человеческое и тем более показывать это другим. — Малфой? — Я знаю, что ты от меня не отстанешь, Грейнджер! — он внезапно вышвырнул листок ей в руки и с недоверием посмотрел в её глаза. Такие глубокие, переливающиеся в свете огней, сияющие от недовольства и возмущения. Настоящие эмоции. Грейнджер. Или лучше Гермиона? Знала ли она, что в её глаза невозможно смотреть без чёртового раздражения и… желания? Она взяла в руки серый лист и замерла из-за нахлынувшего потрясения. Все слова были читаемы. Что он сделал для этого? Разве это могло быть возможным? — Ты подменил листы? — Просто читай. «Милый Драко, я надеюсь, что ты всё же покажешь это письмо той юной особе, имя которой я, к сожалению, не запомнила. Всему виной съеденные фрукты. Ах, да, пишу я тебе с мыслью о вечном. Вашем вечном, несомненно. Я знаю, что твои отношения с леди имеют очень хрупкую основу, поэтому прошу тебя не обижать очаровательную даму. Драко, родной, все проблемы решаемы. Я же всегда говорила тебе об этом. Разве я когда-то ошибалась? А что касается тебя, кареглазая милость, я была рада встрече и прошу следовать своим внутренним ощущениям. Наверное, это похоже на странную записку с того света от умершей ветхой бабушки, но я верю в то, что у тебя всё получится. Я всегда верила в человеческие силы… „ Текст закончился, а потом внезапно проявились ещё несколько предложений, вычерченные бледными чернилами. ‚Не дай ему сдаться, милая. Оберегай так, как делала это я.‘ Бледные умопомрачительные предложения исчезли, будто выветрились за секунду. И Гермиона замерла, опустившись на глубину оживших мыслей и пытаясь проанализировать каждое слово, как она это делала раньше. Драко явно не видел этих строк — они были предназначены для неё. — Я не помню, чтобы встречалась с этой девушкой, — невозмутимо констатировала она, попытавшись размыть пятно в памяти прошлого вечера. — Грейнджер, давай оставим это. — Но… — Я покажу тебе кое-что завтра, если ты хочешь. — Почему не сейчас? — Потому что сегодня я хочу отдохнуть. С этими словами он ушёл, состроив такое лицо, будто Гермиона для него была самым отягощающим для жизни фактором. Словно она была нежеланным ребёнком или человеком, намеренно живущим на его деньги. До колик в животе хотелось всё узнать сейчас же, но она понимала, что для Малфоевского превосходства это был слишком большой запрос. Да и от чего он так устал? Не от себя ли часом? Как с таким характером он уживается с собой? Строит из себя чёрт возьми кого! Ей захотелось кинуть кирпич ему вслед, но она даже не попыталась сделать это при помощи подушки…***
Как и предполагала Гермиона, остаток дня прошёл в обычном ритме, если так можно было сказать. Она сходила в институт, пообщалась с людьми, узнала что-то новое, в конце концов, как это делают нормальные люди. После этого любовалась городом, укутавшийся в прекрасный туман, который импонировал её настроению, а потом даже успела посидеть в кафе с Алексом, который был несказанно рад возвращению девушки в её привычное русло. И всё бы было хорошо, если бы ни один странный фактор. По возвращении домой Гермиона начала машинально прислушиваться к звукам в особняке. Она сидела в комнате и съедала себя изнутри страшными вещами, окружившими её. На учёбе сосредоточиться не получилось — в последнее время обучение не стояло на первом месте. Сон также не был крепким. Она будто спала, но при этом продолжала думать. Ей снилось нечто странное. Когда проснулась, Гермиона помнила лишь то, что пыталась что-то сказать кому-то, но словно лишилась дара речи и не могла в итоге произнести и звука. Проснувшись, она почувствовала себя более одинокой. Ей было страшно. Просто так страшно, как обычно бывает маленькому ребёнку, увидевшему монстра во сне. Единственной её мыслью был он. Сердце чувствовало: Малфой был в доме, но показываться не горел желанием. Однако, самым страшным было даже не то, что она искала его присутствие, она хотела, чтобы он был рядом. Говорил с ней, возможно, даже опустил парочку колких шуток… И обнял. От отвращения к собственной жалости резко испортилось настроение. Она не могла отпустить, не могла смириться, не могла жить с этим, но могла поддаться. Вот только результат будет плачевным, Грейнджер знала это, но не имела представления, как можно провести эту ночь одной в кромешной тьме своей жизни. Невозможность слушать разум пугала. Ей хотелось просто крикнуть тому, кто раскладывал карты, что она сдаётся, потому что… Мысли, мысли, мысли. Они уже прорыли огромную дыру в её голове. Не оставляя живого места, давили на эмоции всей своей массой. Она не выдержала. Точнее. Просто. Не поняла. Как. Оказалась. Около. Его двери. В комнате было совсем тихо, но из-под двери исходил блеклый свет. Он был внутри. Подобно вихрю ворвалась в его комнату, тут же умерев при его виде. Виде чёртового ангела с характером демона. Застывший Малфой с книжкой в руках сидел на кровати и невыразительно пялился на растрёпанную Гермиону абсолютно бодрым взглядом. — Что-то случилось? — довольно-таки спокойно спросил он, и у Гермионы отлегло на душе. Вот знаете, когда вы ожидали от человека чего-то и он оправдывает ваши ожидания, он автоматически поднимается в ваших глазах. Гермиона сама поставила для Малфоя планку, при виде которого тут же стала дышать через раз. И он эту планку перепрыгнул, всего лишь проявив каплю заботы. — Можно я посижу здесь? — Тебе не хватает комнат, Грейнджер? — ухмыльнулся он, посмотрев на неё тем самым игривым взглядом. — Эта лучшая. Он вскинул брови, удивлённо продолжив рассматривать Гермиону. Оба молчали некоторое время, после чего Дако вернулся к своей книге, а Гермиона так и не смогла оторвать взгляд от его рук хоть больше чем на четверть минуты. — Ты пришла пялиться на меня? — совсем не по-Малфоевски спросил он спустя некоторое время, явно настроенный на иной лад. — Нет. — Тогда может ты пойдёшь спать? — Я не хочу, — сказала она, приметив часы на стене, показывающие четыре часа утра. — Не ври мне, — он отложил свою книгу на тумбу и встал с кровати, посмотрев сверху вниз на сидящую на пуфике Грейнджер. ‚Чего ты добиваешься, сумасшедшая? ‚ — Мне не хочется идти в свою комнату. Вот и всё. — Это не дом с приведениями, чего ты боишься? — она молчала, ощущая, как приливает тепло к груди, когда он смотрел на неё, — Давай я покажу тебе, где твоя комната. Это было грубо. Ей так показалось. Она неуверенно встала с пуфика и прошла вперёд Малфоя, будто сама вела его. Вот только уходить и правда никуда не хотелось. Предоставленная ей кровать совершенно не нравилась. На ней она всегда плохо спала и не высыпалась. А еще слишком много плакала. Больше, чем за всю свою жизнь. Наверное, поэтому это место уже не воспринимало её настроение, отличавшееся от прежнего. Без слов она улеглась на свою кровать лицом к Малфою и с любопытством начала рассматривать его. Моменты ночи всегда отличаются от тех, что происходят в дневное время. Ночь — это то время, когда все люди преображаются. Внутренне. Обличаясь в состояние душевного равновесия. Некоторое время Малфой стоял у входа, будто ожидая разрешения на вход, а потом взял в руки антикварный стул и поставил его подле кровати Грейнджер, усевшись поудобнее. Всё-таки это было другое время. То равновесие, которое приобрели воздушные массы, уже вряд ли когда-нибудь можно будет вернуть. Оттого каждый вдох, каждое движение хотелось оставить в памяти. — Спи, — сказал он серьёзно, задумавшись о чём-то недосягаемом. И она закрыла глаза, будто послушалась, но не смогла даже перестать кричать в душе о том, что он рядом. Так близко, что хотелось попросить его лечь на свою кровать. Тёплых объятий ей до ужаса не хватало. — Гермиона, это я во всём виноват, — сказал он еле слышно хрипящим голосом, когда за окном стало светлеть, — Во всех твоих проблемах. Но она не слышала, провалилась в глубокий сон, зная, что он никуда не уйдёт, что он рядом. Это было лучшим, что она имела в тот момент. И больше, казалось, ничего ей не нужно.
