Я тебя выбрал

*** Проснувшись, Кёнсу не сразу понимает, где находится. Он резко дергается, пытаясь принять сидячее положение, но этому мешает мирно покоящаяся на его плече голова Чонина. Тот никак не реагирует на чужие движения, и До искренне завидует такой способности мальчишки. Ведь сам он давно забыл, что значит здоровый крепкий сон без всяческих волнений и страха за свою жизнь. Даже находясь на борту собственного корабля, Кёнсу не мог быть полностью уверен в том, что не проснется под дулом полицейского бластера. Первым делом Кёнсу направляется в кабину управления, чтобы узнать удается ли Чанёлю обработать добытую информацию. Он совсем не удивляется, помимо сгорбившегося над панелью Пака замечая мирно спящего в капитанском кресле Бекхёна. Тот, впрочем, тут же подскакивает на месте и, потягиваясь, окидывает Кёнсу многозначительным взглядом. - Как спалось? – хриплым со сна голосом интересуется Бён. – Воплотил все свои тайные желания в жизнь? - Если ты говоришь о сне на мягкой кровати, то да. - А, если нет? - А, если нет, то закрой свой рот, - хмурит брови Кёнсу, всем своим видом показывая, что не настроен на подколы друга. – Чанёль, что скажешь? - Пока что ничего обнадеживающего, - разворачиваясь лицом к капитану, отзывается тот. – Координаты оказались зашифрованы, и мне пришлось знатно повозиться, чтобы проложить маршрут хотя бы к первой точке. - Значит, легкого полета нам не светит, - хмыкает До, облокачиваясь на спинку высокого кресла. – Залет на Церцею сильно нас задержит? - Нет, - качает головой Чанёль, - Она лежит как раз на середине пути от места, где мы сейчас находимся. А дальше мы отправимся к первой точке – на Ригель. - Мы умрем там от обморожения, - раздается за спиной Кёнсу бархатный голос Чонина. - Тебя никто не заставляет лететь с нами, - тут же огрызается Чанёль. – Высаживайся на Церцее и вали, как можно дальше. - Да что с тобой такое? – не давая Чонину ответить на провокацию, восклицает Бекхён. – Он всего лишь беспокоится о своей жизни, как любой нормальный человек! - Вот именно, что о своей, - обиженно тянет Пак. – А я вот беспокоюсь о ваших! Мы знаем его сколько? Сутки? Ты уверен, что он не сдаст нас федералам при первой возможности? Ты вообще хоть что-нибудь о нем знаешь? - Он просто жертва обстоятельств, Чанёль, - разводит руками Бекхён. - А тебе, я думаю, не помешает холодный душ и несколько часов сна. По Чанёлю видно, что он взбешен до предела. Но в силу своей смешанной крови будучи совсем неконфликтным существом, тем более, по отношению к близким ему людям, он себя сдерживает. Лишь бросает вопросительный взгляд на Кёнсу и, получая его одобрение, скрывается за металлическими створками комнаты управления. - Не обижайся на него, - успокаивающе бросает Бекхён Чонину. – Он слишком сильно о нас беспокоится. Скоро его подозрительность испарится. Капитан, до Церцеи осталось совсем недолго, примешь управление? - А у меня есть выбор? – тяжело вздыхает Кёнсу. – Только принеси что-нибудь перекусить и займи чем-нибудь нашего пассажира. - Я могу помочь с управлением, - тут же вклинивается в диалог Чонин, но Кёнсу его слова игнорирует. Садясь за штурвал, До чувствует небольшое волнение, которое проходит стоит только его ладоням опуститься на пластиковые рычаги. Он переводит взгляд с маршрутизатора на большое обзорное окно и теперь окончательно понимает, что находится именно там, где должен быть. Только войдя в воздушное пространство Церцеи, Кёнсу замечает сидящего в кресле второго пилота Чанёля. Тот внимательно наблюдает за что-то весело рассказывающим Чонину Бекхёном и периодически хмурится, сжимая ладони в кулаки. - Я чувствую угрозу, исходящую от него, - тихо, чтобы больше никто не стал свидетелем их разговора, тянет Пак. – Не могу это объяснить, но чувствую, что его присутствие выйдет нам боком. - Он всего лишь мальчишка, Чанёль, - неуверенно отзывается Кёнсу, потому что не привык ставить слова лучшего друга под сомнение. – Мы с ним справимся. К тому же, его присутствие может пригодиться, если понадобится боевое участие. На Церцее нас не тронут, а вот обитатели Ригеля – совсем другое дело. - Да все я прекрасно понимаю, - морщится Пак. – Давно пора было расширить нашу команду, но не беглым же студентом Академии. И, к слову, про Ригель. Нам понадобятся термостойкие костюмы, так что помимо дозаправки придется еще заняться и покупками. Этого берешь с собой, потому что на корабле я его не оставлю ни при каких обстоятельствах. - У меня планы были вообще-то, - для проформы возмущается До, понимая, что выбора у него в общем-то нет. Чанёль, каким бы мягкосердечным он не выглядел, защищать мальчишку от наемников не будет, а лишняя пара рук на поверхности им просто необходима. - Потрахаться и здесь можешь, - фыркает в ответ на его слова Чанёль. – Пусть отрабатывает свое проживание. Бекхён, остаешься на корабле! - С чего ты вообще взял, что я собирался заниматься именно этим? – шипит сквозь сжатые зубы Кёнсу, не хватало ему, чтобы к непрекращающимся грязным намекам Бекхёна присоединился еще и Пак. - Прости, конечно, но у тебя на лице все написано, - пожимает плечами тот. – Ты его и на корабль взял только из-за недотраха. Был бы он старым или уродливым, какие просторы сейчас бороздило бы его тело? Кёнсу ничего не отвечает, понимая, что Чанёль прав на все тысячу процентов. Он и сам об этом задумывался, но слышать это от кого-то другого слишком некомфортно и в некотором роде страшно. До всегда считал себя здравомыслящим человеком, но, видимо, не в этом случае. Бекхён к миссии охраны корабля относится на удивление спокойно. Чонин же не может сдержать эмоций, радостно увиваясь за Кёнсу везде, куда бы тот не пошел. Чанёль окидывает его брезгливым взглядом, но все же выдавливает на смуглую ладонь пилюлю адаптации к чужеродной атмосфере. Они высаживаются в старых доках на окраине столицы Церцеи – Критосе. Чанёль окутывает корабль невидимым покровом и только после этого разрешает спуститься на песчаную поверхность оранжевой планеты. Кёнсу на долю секунды зависает, наблюдя за восторженной реакцией Чонина, оказавшегося здесь впервые, но вовремя спохватившись, накидывает на чужую голову огромный черный капюшон защитной мантии. Попасться на глаза охотникам за головами в самом начале ему совсем не хочется. С ним или Чанёлем те связываться вряд ли станут, а вот за голову беглого изменника побороться наверняка попробуют. С Чанёлем они разделяются возле знаменитого черного рынка. Пак отправляется за капсулами с топливом, оставляя на Кёнсу добычу обмундирования и слежку за непоседливым бывшим курсантом, который так и норовит явить свое лицо миру. - Если ты будешь так интенсивно вертеться, то не доживешь даже до конца этого дня, - зло прикрикивает Кёнсу, обхватывая пальцами чужое широкое запястье. Его снова, как и ночью, пробивает леденящим холодом, но дергаться Чонин перестает. - Прости, - сверкает глазами тот из-под капюшона и аккуратно высвобождает руку из захвата. – Я просто очень рад снова оказаться на твердой поверхности, пусть и такой опасной. - Что с температурой твоего тела? – будто бы невзначай интересуется Кёнсу, кончики пальцев которого все еще покалывает, будто при обморожении. - Мой отец с Веги, как я уже говорил, - нехотя отвечает Чонин, и Кёнсу замечает, как опускаются уголки его красивых губ. – И от него мне перешли все не самые лучшие характеристики этой расы. Я постоянно мерзну и без необходимого количества тепла могу даже впасть в спячку. - Климат Ригеля тебя убьет, - задумчиво произносит До, попутно пытаясь вспомнить что-нибудь из программы Академии по анатомии рас. - Нет, если подобрать правильный термокостюм. Мы же за ними идем? - Угу, - мычит в ответ Кёнсу, и обещает себе по возвращении уточнить у Бекхёна не отличаются ли веганцы помимо теплолюбивости сверхчувствительным слухом или же чтением мыслей. Потому что, если это так, то у него большие проблемы. До подвала старика Олли они добираются без каких-либо проблем. Чонин ведет себя спокойно, изредка поглядывая на разложенные на прилавках торговцев товары, и все плотнее жмется к Кёнсу, время от времени касаясь холодными пальцами его ладони. Возле входа Кёнсу бросает осторожный взгляд по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, тянет Чонина за собой. В лавке Олли пахнет лавандой, а сам хозяин встречает их за прилавком. Старик внимательно окидывает взглядом Чонина и тот нерешительно застывает в дверном проеме. До списывает все на внешний вид торговца. В отличие от Чанёля тот чистокровный эретриец с подобающим его виду ростом ровно в два метра и черными провалами глаз, которые словно смотрят в самую душу. - Давно не виделись, Капитан До, - приветствует его старик глубоким переливающимся голосом. – Что привело тебя на этот раз? - Необходимость, - склоняя голову в поклоне, отвечает тот. – Нам нужно четыре термостойких костюма и корабельная одежда для нашего нового… друга. Кёнсу немного запинается перед последним словом, но старик, кажется, и так все понимает. Он выходит из-за прилавка и стягивает с Чонина защитный плащ, изучая пропорции чужого тела, скрытого за плотным слоем одежды. - Ваши размеры я знаю, так что проблем не возникнет, а вот с мальчика нужно снять мерки, - обхватывая свой подбородок длинными пальцами, произносит Олли. – Пойдемте. В небольшой мастерской троим поместиться не так то и просто, поэтому Кёнсу занимает место возле самого выхода, чтобы никак не помешать процессу, но Олли это, кажется, не устраивает. Он просит Чонина снять с себя всю одежду и протягивает Кёнсу небольшой голлограмный измеритель. - Я не буду касаться его в период принятия, - отвечает старик на невысказанный вопрос Кёнсу. – Так можно нарушить связь между ним и выбранным им партнером. - Я, кажется, ничего не понимаю, - мямлит Кёнсу, переводя взгляд с эретрийца на покрывшегося красными пятнами уже полностью обнаженного Чонина. – Какого партнера? - Тебя, глупый человек, - скрипуче смеется Олли, отчего у Кёнсу на затылке волосы встают дыбом. – У представителей их расы так принято, когда приходит период созревания. Он тебя выбрал. Чонин опускает взгляд к полу и нервно карябает ногтями кожу гладких бедер, словно боясь реакции Кёнсу на полученную информацию. А тот смотрит на мальчишку, не в силах оторвать взгляда. Тело Чонина настолько идеально, что До боится не то, что прикоснуться, даже смотреть на него. - Времени мало, - напоминает о себе старик. – Если хотите получить костюмы сегодня, то поторопитесь. Плечи, грудь, талия, бедра, - все как обычно. Кёнсу медлит совсем недолго, вовремя вспоминая о том, зачем он вообще здесь находится и что его ждет дальше. Он прикасается к плечу Чонина краем измерителя и жмет на кнопку, всеми силами стараясь выкинуть из головы сказанные стариком слова. Чонин не двигается и, кажется, вовсе задерживает дыхание, все так же не поднимая на Кёнсу взгляда. Смуглая кожа вмиг покрывается испариной и будто бы блестит под светом люминесцентных ламп. До делает глубокий вдох и со всей силы сжимает губы, наконец-то замечая, что Чонин, из десятка возможных, выбрал в душе именно его любимый гель. Кёнсу едва слышно просит Кима поднять руки и случайно мажет кончиком носа по чужим острым ключицам. Таким же холодным, как и все тело Чонина. Олли забирает измеритель с довольной улыбкой на лице и ободряюще хлопает Кёнсу по плечу, тихо шепча ему на ухо что-то о том, как ему повезло, что его выбрали. Капитан же вовсе не понимает, о чем ему пытается сказать старик, отрешенно наблюдая за натягивающим на себя одежду Чонином. В лавке они задерживаются гораздо дольше запланированного, и Кёнсу в красках представляет рассерженное лицо Чанёля, который наверняка уже ждет их на запланированном месте встрече. Чонин за все это время не произносит ни единого слова, послушно выполняя все указания Олли - помимо термокостюма Кёнсу настаивает и на приобретении для него и другого необходимого в их длинном путешествии инвентаря. - Не хочешь ничего спросить? – наконец-то, произносит Чонин, когда они вновь оказываются в одном из заметно поредевших торговых рядов. - Не думаю, что мне это нужно, - пожимает плечами Кёнсу, попутно продумывая, где им лучше сократить расстояние. - Я тебя выбрал, - резко останавливается Чонин, разворачиваясь к нему лицом. – Я. Тебя. Выбрал. - Поздравляю? – насмешливо хмурит брови Кёнсу, всматриваясь куда-то за спину зарвавшегося мальчишки. На самом деле, ему безумно интересно все то, о чем рассказывал старик Олли и то, что сейчас Чонин так отчаянно пытается до него донести, вот только не самое подходящее для этого время тот выбирает. В конце узкого прохода Кёнсу замечает человека с яркой нашивкой на рукаве в виде перечеркнутого черепа. Такие носят только охотники за головами, встречи с которыми До в данной ситуации опасается больше всего. Он опускает свой капюшон до предела и то же самое проделывает с Чонином. Тот непонимающе вертит головой из стороны в сторону, чем и привлекает к себе внимание охотника. Негромко чертыхнувшись, Кёнсу хватает мальчишку за руку, снова вздрагивая от непривычной температуры чужого тела, и тянет того за собой в незаметный проход между прилавками. Охотник, уловив маневр Кёнсу, настигает их в тот момент, когда они почти оказываются в самом конце рынка. Торговцев там уже нет, так что До без каких-либо опасений, тянется к закрепленному на поясе бластеру, но Чонин его опережает. Оружие у Кима не совсем боевое, но действенное. Ослепленный светом луча, охотник падает на землю, чем и пользуется Чонин. Теперь уже он тянет замешкавшегося Кёнсу за собой, делая еще несколько выстрелов лазером. До Чанёля они добираются запыхавшимися и заметно потрепанными. Готовый к гневной тираде Пак понимает, что с ними произошло без слов и, закинув за спину небольшой рюкзак, предлагает поторопиться. На открытой местности преследовать их никто не решается, но, едва оказавшись на корабле, Чанёль, не медля ни секунды, запускает двигатели на полные обороты. - Ты дал ему бластер? - тихо уточняет Кёнсу у Бекхёна, когда они оказываются за пределами Церцеи. - И не прогадал, - отводя взгляд, отвечает тот. – Нельзя на Критосе совсем без защиты, сам же знаешь. - Спасибо, - кивает До, ловя на себе изумленный взгляд друга, который заранее настроился на обвинительные слова в свой адрес. - Проверь Чонина, - подает голос Чанёль, впервые называя их незваного гостя по имени. – Кажется, его подстрелили во время вашего спурта. Только сейчас Кёнсу замечает, что Чонина нет в кабине управления, и после слов Пака он начинает серьезно беспокоиться за мальчишку. Находится тот в капитанской каюте. С кровоточащим плечом и закушенной от боли губой он кажется совсем еще ребенком, которого просто необходимо оберегать от всего плохого, что есть в этой огромной Вселенной. - Почему не сказал, что ранен? – Кёнсу пытается скрыть упрек в голосе, но по нахмуренным бровям Чонина понимает, что сделать это ему не удается. - Не хотел беспокоить, - бурчит тот себе под нос, пытаясь прикрыть рану ладонью здоровой руки. – К тому же, это всего лишь царапина. - Дай взгляну, - продолжает До, самостоятельно освобождая себе обзор. Даже кровь Чонина не такая, как у обычного человека - слишком густая и бордовая. Кёнсу видел такую раньше, но вот где именно, вспомнить никак не мог. Были ли среди его знакомых веганцы или у всех полукровок такая консистенция в венах? Он обрабатывает рану слишком аккуратно, не так как делал бы это с Бекхёном или Чанёлем, и полностью отдает себе в этом отчет. Чонин дрожит от его прикосновений, но вырваться не пытается. - Что значили те слова Олли? – наконец, решается спросить Кёнсу, когда на месте, задетом лучом бластера, красуется аккуратная белая повязка. Чонин молчит так долго, что До, уже не надеясь получить ответа, думает, как бы сделать вид, что его это вовсе не интересует. Он спешно закрывает аптечку и пытается подняться на ноги, когда чувствует на запястье холодное прикосновение чужих пальцев. - Я тебя выбрал, - улыбается Чонин, повторяя уже сказанную сегодня не раз фразу, и резко тянет Кёнсу на себя. – Остальное неважно. Губы у мальчишки такие же ледяные, как и все остальное тело, но мягкие до умопомрачения. От их прикосновения Кёнсу словно парализует на мгновение, и в легкие перестает поступать кислород. Он пытается отстраниться, но, напротив, жмется сильнее, чувствуя как шумит в ушах от переполняющих его эмоций. Чонин его выбрал, и это, кажется, полный и бесповоротный пиздец.