Между двух огней.

— Вы брат Кристины Гореловой? — устало спросил он. — Я! — воскликнул Горелов. — Мы сделали всё необходимое, — речь прервалась, а вместе с ней и остановились сердца ребят. — Кристина жива, — Кате опять стало плохо. Она села обратно на своё место и пыталась понять, что дальше скажет врач. Лёша даже не пошевелился. Он ждал «но». Паша громко выдохнул. Одной проблемы меньше. — Ну, и? — не выдержал молчания Горелов. Все опять прислушались. — Она сейчас в крайне тяжёлом состоянии. Много крови потеряла, многочисленные повреждения внутренних органов. Мы сделали всё, что в наших силах. Дальше выбор за ней. И я вас должен предупредить. У неё сильное сотрясение мозга, есть риск кратковременной потери памяти, — мужчина повернулся и хотел уйти обратно. — Подождите! — подала голос Катя, которая всё это время молчала. — А как Настя? Мне с её номера звонили. — Авдееву сейчас оперируют. Мы боремся за её жизнь.

***

      Горелов сидел на холодных и мокрых мраморных ступеньках. На улице во всю лил дождь. На парня лишь изредка попадали капли, залетавшие под козырёк больницы. В руке дымилась сигарета. В голове путались мысли. Сестра жива. Девушка не известно. Как легко, так, в одну секунду, взять и потерять дорогого человека. Лёша сейчас хотел, чтобы всё встало на свои места. Кристина где-нибудь на рублёвке зависала с самым богатым папиным конкурентом. Лёша бы забрал Настю от её дома, и они бы поехали в самый крутой и дорогой ресторан.       Катя стояла за спиной друга в его куртке. Прокручивая в голове все моменты с подругами и слова врача, она начинала плакать всё сильней. Это уже были не просто слёзы, это была истерика, которую уже не остановить. Ком стоял в горле. Она пыталась отдышаться, ничего не помогало. Вершинина вся дрожала. От холода и волнения. Она уже давно перестала понимать происходящее вокруг.       На крыльцо вышел Паша. Он достал из кармана телефон и что-то показал другу, присев рядом. Катя подошла и села по другую сторону от Лёши. Горелов забрал телефон из его рук. Свободной рукой он зажал рот. Парень не сдержался и из его глаз тоже потекли слёзы. Дышать стало гораздо хуже. Катя наоборот. Она замерла и молча смотрела на экран: там была машина, а верней то, что от неё осталось. Фотография разбитой в хлам мазды. Восстановлению она, конечно же, не принадлежит. Горелов просто не понимал, как в такой груде металла можно было выжить.

***

— Где родители Авдеевой? — спрашивал всё тот же врач, который вновь вернулся к ребятам. — Они в другом городе. Пока ничего не знают, — ответил Паша. Троица стояла полукругом. — Повезло вам ребят. В таких авариях не выживают. Анастасию мы спасли. Она сейчас без сознания, сами понимаете. К Кристине и Анастасии мы пока пускать не будем, приходите дня через два. Мы и прогнозы поставим и окончательные вердикты. Пока к ним нельзя. — Спасибо вам, — сказала Катя. — Не за что. Держитесь, ребят. — Лёх. Они выжили в такой аварии. Они по-любому должны вернуться к прежнему образу жизни, — успокаивал себя и друга Паша. Катя шла чуть впереди. На улице по прежнему лил дождь. Волосы девушки были мокрые. — Как я родителям скажу? Они меня самого в реанимацию отправят. Она же сестра моя, Паш. — Поверь мне, я тебя понимаю. — Настя. Рыжую за что?

***

      На следующий день никто из них естественно в университете не появился. Антонова тоже. Новость о том, что девушки попали в автокатастрофу, уже с утра разлетелась по всему университету. Везде стало как-то тише. На парах так сильно не голдели, как раньше. Только иногда все посматривали на вход ожидая увидеть хоть кого-нибудь из той компании. Но это было чисто физически не реально. Из больнице ребята приехали уже под утро. На часах было пять или шесть утра.       Горелов проспал часов до двенадцати. Он собрался и поехал в ГАИ и на штраф стоянку. Он увидел видео, на котором видна вся авария прошедшей ночи. Парень достал копию для себя. Лёша подошёл к остаткам машины и начал их рассматривать. В бывшем салоне кое-где были следы крови, стёкол почти не осталось. Машину смяло, как фантик. Он, как мог, проверил все места, в которых могло лежать что-либо ценное. В бардачке Лёша нашёл фотографию. Коллаж: сверху он и Кристина в возрасте лет пяти, снизу — они же, только год назад. Лёша забрал снимок и отошёл на несколько шагов. Обойдя всю машину и сфотографировав её, он отдал команду эвакуатору. Это увезли на утилизацию.

***

      На часах два часа дня. Вершинин сидит на кухне и пьёт чай. Его сестра сидела в комнате и читала книгу, когда в дверь раздался звонок. Паша поставил кружку на стол и пошёл открывать. Катя долго пыталась определить, чей там голос, на Лёху не похоже. Тем более, Паша не держал бы его всё это время в дверях. Девушка отложила книгу и медленно, на носочках, подошла к двери. Услышав весьма странный разговор, она всё-таки вышла в коридор. В дверях стоял полицейский. — На вас дело заведено, Вершинин. — Чего? — Жестоко избили человека. Он из-за вас в больницу попал. Сейчас в тяжёлом состоянии. — Паш, — на глаза девушки выступили слёзы. Паша виновато посмотрел на сестру. — И чем мне это грозит? Посадите? — Если докажем, а это очень вероятно, то посадим. — Сука, — Паша прислонился к стене и запрокинул голову. — Собирайтесь. Поедем на допрос. — Сейчас, секунду. — Я на улице жду, — мужчина ушёл. Паша закрыл дверь и подошёл к Кате. Лицо уже было заплаканное. — Кать, — Паша взял её лицо в свои руки, но смотрел в пол. — Сестрёнка. Прости меня. Прости, что делаю тебе больно. Я очень тебя люблю. Найди Лёху, он может помочь, — девушка кивнула. На этих словах Паша взял куртку и ушёл.

***

— Лёша! Лёша, стой! — Вершинина бежала изо всех сил. Лёша услышав девушку, остановился в дверях своего подъезда. — Кать? Ты чего? — спрашивал парень, пока она пыталась отдышаться от пробежки. — Умоляю, сделай что-нибудь. — Что случилось? Так! — Лёша взял ей за руку и усадил на скамейку. Сам сел рядом на корточки. — Быстро выкладывай! — Паша в тюрьме. Ну, или пока в полиции. Короче, Андрей на него заяву накатал. Он там в больнице с тяжкими телесными. — Сука. Чо за говно в жизни пошло, — Лёша встал, отвернулся и, схватив обеими руками голову, прошёлся пару метров. — Ты сможешь помочь? — Катюх, я сделаю всё. Всё, что в моих силах, — раздался звонок. — Да? Хорошо, спасибо. Я скоро приеду. — Кто это? — Из больницы. Там новости есть. И Кристина, кажется в себя пришла. Ты со мной? — Да!

***

— Здравствуйте, вы мне звонили недавно. Я брат Гореловой. — Ах да. Алексей, кажется? — Именно. — И Екатерина. Да-да помню. Ну что я могу сказать? Сестра ваша пришла в себя. Как я и говорил, сотрясение было серьёзным. Как бы мне не было вас жалко, но она не помнит вообще ничего. Я думаю, что это вполне можно поправить. Либо она вспомнит всё сама, либо операция. Только предупреждаю, у нас в стране таких не делают. — Чёрт. А Настя? — Да, Настя. Пока вы ехали, она тоже пришла в себя. Крови она потеряла меньше, сотрясение есть, но слабее. Единственное… Удар пришёлся на её сторону. Он был достаточно сильный, девушку еле-еле вытащили из машины. — Не томите. Она будет жить? — Будет. У неё сильные повреждения позвоночника. Я боюсь, что она больше не сможет ходить. — Что? — еле слышно спросила Катя. Услышав это, в голове Лёши прогремел гром. — Мне жаль, но это так. Она инвалид.