Кристина

Memories in her photo books some of them still a bit sore Воспоминания в ее альбомах все еще ранят... (The 69 Eyes «Christina Death»)

Телевизор что-то монотонно бубнил, убавленный почти до минимума. Выключить его совсем Кристина не решилась: уж слишком давящей была тишина пустой квартиры. Где-то копошились кошки, монотонно гудела машинка. И телевизор…Этот чертов телевизор с тупыми сериалами и громкой рекламой. Такой раздражающий. И нужный сейчас. Девушка бросила взгляд в окно. Темнота. Холод. Зима. Зимой они познакомились. Зимой он ушел. На столе валялись полотенца с засохшими пятнами, грязные тарелки, крошки и огрызки. И альбом. Кристина встала и подошла к столу. Старая черно-белая фотография, пожелтевшая от времени. По какой-то странной случайности лицо юноши было стерто так, что не было видно ничего, кроме глаз. Слишком четких для старого фото. Кристина подняла альбом и принялась всматриваться в фотографию. Эти глаза. Последний раз она видела их, когда была сделана эта фотография. В их последнюю зиму. На фото было не понять, но она помнила, что они серые. Рядом с юношей стояла девушка в платье. Такие носили в позапрошлом веке: закрытое от горла до пят. Девушка на снимке была счастлива. Кристина невольно присмотрелась к изображению. Многое изменилось. Изменилась мода, мир. И она. В радостной девушке едва ли угадывалась она нынешняя: хмурая, раздраженная, задумчивая. Ее радость ушла той зимой. Альбом с глухим ударом полетел в стену и рухнул на пол, распахнувшись. Посыпались фотографии, лежавшие под коркой. Старые и новые. Кристина выключила телевизор и кинулась к музыкальному центру, торопясь, словно это был забытый на огне чайник. Несколько быстрых щелчков, выкрученный до упора звук. Возмущенные соседи барабанят по батарее. Кристина в раздражении закатывает глаза. Эти идиоты так отвратительно идеально не попадают в такт. Это просто глупый альбом. Глупая фотография. И распахнутое окно каждую ночь для того, кто ушел зимой.