Не бросай меня, молю

      Даже после случившегося, Бикслоу продолжил навещать Широ в лазарете и разговаривать с ней. Сам он не заводил разговоров о Дикстоне, и активно обходил стороной эти темы. Его брала злость за поступок девушки, даже чувствовал к ней отвращение, что она позволила себе напасть на детей.       Однако сыну он запретил подходить к лазарету, а так же разговаривать с Широ без его присутствия, или если нет рядом Люси. Громовержец хотел реабилитироваться перед самим собой и Широ за их общее прошлое. Но вот втягивать ребенка ему хотелось в последнюю очередь, а в его мыслях он, напротив, искал все возможные выходы из ситуации, где их общение снизится к нулю.       Но у Широ были уже другие планы. Девушка еще больше была зла и ненавидела Биклоу, а вот к Дикстону она испытывала самую настоящую жалость. И в мыслях уже поставила его рядом с собой, как жертвы от эгоизма Громовержца. У Кайрина она каждый день, по несколько раз, интересовалась, как дела у Дикстона. Не злиться ли он на нее, ведь это не она, а кукольник во всем виноват.       У Бикслоу потихоньку сдавали нервы уже на пятый день его похождений в лазарет. Мужчина каждый раз возвращался понурым, подсаживался к любимым и набирался у них тепла и улыбок, которые парочка — Люси и Дикстон — дарили ему без остатка.       По мальчику было видно, что он сильно переживает после знакомство с родной матерью. Он искреннее не понимал, за что его можно ненавидеть, если девушка его даже не знает. В мальчике была даже легкая злость от того, что это у него есть все права злиться на нее, это она его бросила, а не он ее. Но все эти недобрые мысли легкой рукой развеивали Бикслоу и Люси. Не из-за того, что они сами не злились на Широ, а потому что негоже ребенку чувствовать такие эмоции.       Хартфелия же честно понимала действия и желания Бикслоу, по-своему поддерживала его, но не была рада тому, что он пытается сблизиться с бывшей. Синяки на ней, с помощью Венди, и заботой Дикстона, быстро сходили после драки, о которой волшебница ни разу не жалела. Заклинательница Духов считала себя правой во всем, даже думала, что мало Широ досталось от нее. Ей было неуютно чувствовать на себе взгляды согильдийцев, пусть они и смотрели на нее с гордостью и похвалой. Люси старалась спрятаться от этого любопытства за разговорами с Дикстоном, игрой с Никсом, чем угодно, лишь бы игнорировать. Даже Громовержцы Лексус и Эвергрин, и вернувшийся Фрид после тренировки, смотрели иначе на Хартфелию. Это начинало немного злить.       А Макаров тихонько завидовал Бикслоу, что Люси не встречается с его внуком. О такой невестке старику приходится только мечтать, особенно, когда у него кровные правнуки родятся. — Решено! — неожиданно серьезно, нахмурив брови, проговорил Мастер, неизменно сидя на стойке. — Вы о чем? — мило улыбнулась Мира, поставив на поднос чашечку кофе. Лексус любопытно поднял голову от тарелки, смотря на своего деда. — Когда экзамен закончится, — Макаров устремил свой взгляд на Дреера-младшего, говоря исключительно серьезно, — ты поедешь по своим любовницам. Авось и от тебя правнучек где-то без отца, — под конец, старичок не удержался и широко заулыбался своей, по его мнению гениальной, затеи. От которой Лексус побагровел, подавился макаронами и громко стал откашливаться. Мужчина даже вздрогнул телом от такой новости. — Мастер… — покраснев и сама от такой идеи старичка, заговорила Мира. — А может тогда всех наших мальчиков отправить в такое путешествие. Мало ли, — пожала она тихонько плечами, говоря себе под нос от смущения. А взглядом покосилась на сидящего рядом Фрида, который стучал по спине своего лидера, помогая ему прийти в себя, и сам красный как помидор. — Вы с ума сошли?! — заорал на всю гильдию Лексус. — Да у меня такого быть не может! — Да-да, у меня тоже! — поддерживал руководителя Джастин и сам покраснев от взгляда Штраус-старшей и ее намека. — Думаете наш обалдуй так же не мыслил до Дикстона? — вопросительно изогнув бровь, саркастично заговорила Эвергрин, смотря на напарников. — Да и вообще… Идея не такая уж и плохая, — лукаво и тише протянула девушка, косясь взглядом на Эльфмана, который недавно вернулся после усиленной, одиночной тренировки.       Напарники решили позаниматься сначала отдельно, и следующие дни до отплытия уже вместе. Большой и устрашающий Эльфман сидел на корточках перед Дикстоном и смущенно дарил ему небольшого плюшевого медведя, который смастерил сам, специально для ребенка. Волшебник был не менее рад видеть и вернувшуюся Хартфелию. — Не сходите с ума! Это случай один на миллион. Такое повторится совсем не может. Особенно со мной, — стукнул кулаком на стойке Лексус. — С нами, — поддерживал Фрид, но уже без удара кулаком. — А я сказал, что поедешь! И не смей спорить с дедом! — покраснел Макаров, желающий такой же сказки и добра своему внуку. — И вообще, Мирочка права! Все у меня поедите! Приказ Мастера, — вздернув нос к потолку, старичок не глядя сделал глоток мятного чая, закончив свои слова слишком сладким и тихим голосом. — Что за приказ? — с интересом полюбопытствовала Хартфелия. Чуть наклонив голову, она с улыбкой смотрела на друзей, Громовержцев. Совсем не понимая, отчего мужчины такие покрасневшие, а Лексус разозлен. Рядом с ней, держа за руку, стоял Дикстон, чуть испуганный гневом Дреера-младшего. А рядом, за спиной Фрида, отчего тот ощутимо вздрогнул, с тихим ревом сел Никс, упав животом на пол. — Мастер предложил… — начала с воодушевлением говорить Мира, наклонившись через стойку, но ее прервал Лексус: — Ну не при ребенке же! — взвыл он. И никто не ожидал, что грозный предводитель Громовержцев когда-нибудь будет обеспокоен тем, кто и что скажет в присутствии детей. — Внученька, а где Бикслоу? — сладким голосом поинтересовался Макаров, отставив чашку с чаем. В это время Люси посадила к себе на колени довольного Дикстона, который, болтая ножками, нежно и мягко поглаживал руки Заклинательницы. — Они с Арзаком решили потренироваться. Он решил его взять с собой в команду, — улыбчиво и по-доброму ответила Хартфелия. — А мы тренироваться будем? — любопытно поинтересовался мальчик, подняв голову. Все Хвостатые с умилением смотрели на преданность и любовь ребенка к девушке. — Конечно будем, — шире заулыбалась Люси, ласково поцеловав лоб маленького волшебника. — Как… как ты себя чувствуешь? — тихонько и скромно поинтересовался Джастин, чуть понурив голову. — Все замечательно, — с честным видом, чуть-чуть солгала Заклинательница. Она действительно активно шла на поправку, но под ребрами все еще были фиолетовые синяки, которые доставляли массу дискомфорта. — Мастер, я вот о чем все думаю, — вдруг сменила тему девушка, — что делать с Никсом? Он здесь в гильдии погром устроит без меня, — вопросительно протянула Хартфелия, косясь взглядом на ленивого медведя, который лишь взглядом следил за надоедливой мухой, но даже не пытаясь ее поймать, или отогнать от себя. — Люси, давай уйдем? — вдруг, ощутимо задрожав, прижимаясь в объятия блондинки плотнее от страха, тихо и жалобно протянул Дикстон, смотря ей за спину. В зале наступила неожиданно-неправильная тишина, разговоры стихли, остались лишь едва слышимые шепотки. А Мастер и Мира, которые все это время были лицом к залу, нахмурили брови. — Пожалуйста, — заскулил Дикстон в добавок. Лексус первый обернулся посмотреть, что случилось. А за ним и Фрид с Эвергрин. Напарники сильно напряглись. — Что ты, родной? Что не так? — не понимала Люси, но так же, как и все обернулась. На ее лице заблестел оскал. Из лазарета, понурив голову, стыдливо вышла Широ. Продвигаясь не через зал, а по подиуму вокруг всех, она явно шла к барной стойке, к Дикстону. — Она просто поговорить хочет, — рядом с Люси присел Кайрин, тихо шепнув ей на ушко. — И это после случившегося? — высоко и удивленно, озлобленно подняла брови волшебница, стараясь говорить едва слышно, тоже на ухо другу. Тот ей слабо и виновато кивнул головой. — Люси, пожалуйста, уйдем, — протягивая плаксивым голосом слоги Дикстон, тянул блондинку, и тряс, за руку. У мальчика совершенно не было желания разговаривать с Широ, не только после того, как она душила его, но не мог избавится от злости на нее, что она его бросила. — Никс, сидеть. Охранять, — рыкнула Хартфелия. Встав на руках с Дикстоном, девушка посадила его на высокий стул. Рядом сел медведь, который уже с недоверием смотрел на приближающуюся особу, и не собирался отходить от Дикстона. Сама же Заклинательница стояла прямо перед мальчиком, частично закрывая его собой. Ее кулаки уже сжались от нахлынувшего гнева, что Широ в принципе позволила себе такую вольность. Уже и Громовержцы, не зная, что можно ожидать от гостьи гильдии, повернулись боком к стойки. Ряд из волшебников точно охранял малыша. Который все равно дрожал немного от страха, но чувствовал по душам Хвостатых, что они на его стороне, они защитят его. Потратят последнюю каплю крови, но перегрызут горло любому, кто на него нападет. — Здравствуй, Дикстон, — тихо, проговорила Широ, искреннее улыбаясь мальчику и будто не замечая враждебности к себе от других. Люси не двигалась. Она стояла как скала, вместе с Никсом, не подпуская Широ, ближе чем на два шага к ребенку. Мастер же подсел ближе к малышу и взял его за руку, поддерживая его своим присутствием. Маленький волшебник не отвечал, но вежливо кивнул головой тоже здороваясь с Широ. — Я хотела бы извиниться перед тобой. Я была ослеплена гневом и поступила отвратительно по отношению к тебе. Прости меня, пожалуйста, — девушка извинялась искреннее, через силу и стыд выговаривая слова. И хоть остальные не верили ей, Дикстон видел, что сейчас ее душа чиста и она сама честна с ним. — Почему… — робко, едва слышно, после долгих раздумий, начал мальчик, -… почему вы изменили свое мнение? — тихо спросил маленький волшебник. — Этот… — начала было Широ, но видя на себе злобные взгляды, осеклась. — Бикслоу никогда не сможет понять, какого нам с тобой было. А я видела. Я прочувствовала все на себе. Все твои лишения и горести, — приложив ладонь к сердцу, умоляющим голосом говорила девушка. — Я пережила это все. Все-все. А он никогда этого не узнает, — мотала она головой. — Я понимаю, как тебе было тяжело, знаю это, — голос Широ понизился до плаксивого шепота. И Хартфелия первая поняла, что прямо сейчас девушка перед ней пытается настроить Дикстона против собственного отца. — Прикуси язык, — рыкнула Люси, смотря в глаза Широ. — Начнем с тобой, что не ты одна. А закончим тем, что это я заставила Кайрину показать нам обеим. Чего ты сейчас добиваешься? — лицо матери Дикстона раскраснелось от злости. — Пытаешь настроить маленького ребенка против родного отца? — скалясь, словно зверь, шипела свои слова Заклинательница. — Не влезай, выскочка, — рыкнула звонко Широ. — Он не заслуживает такую мразь, как его… — девушка не успела закончить свои слова, которые выплевывала почти с желчью. Хартфелия снова сорвалась, и метко ударила с правого кулака девушку под глаз. — Рот закрой, воздух портишь! — толкнув Широ подальше от себя и Дикстона прикрикнула Люси. — Может Бикслоу и бывает придурковатым козлом, но уж точно отец из него много лучше, чем из тебя мать, — тыкая в воздухе пальцем в Широ не успокаивалась Заклинательница, а Лексус улыбчиво хмыкнул, не удержавшись, от лестного, хоть и не слишком уместного, упоминания о своем напарнике. — Чувствуешь за собой вину перед ребенком? Так веди себя по человечески! Вы оба родителя, и оскорбляя одного из них, ты унижаешь саму себя и выглядишь гнусно и омерзительно. Хочешь наладить контакт и подружиться с Дикстоном? Так начни с хорошего и не вспоминай плохого. — Ты что не понимаешь?! — завизжала Широ, впрочем не собираясь отвечать ударом Люси. — По больше твоего понимаю, — рыкнула на девушку Хартфелия, поднимая на руки мальчика и прижимая к себе того, кто доверчиво и крепко обнимал ее саму, пряча лицо на шеи Заклинательницы. — Все разговоры с Дикстоном, с этой самой минуты, будут проходить в присутствии Бикслоу и меня, — говоря жестким голосом условия, кивнув головой Никсу, Люси, трогательно и бережно, обняла маленького волшебника, собираясь уйти на сейчас домой из гильдии. — Кто ты такая, чтобы права качать на моего (!) ребенка? — уже начав срываться, сжимая кулаки, прокричала Широ. — Твоего? — язвительно переспросила Люси, уже все меньше и меньше сдерживаясь. — Бикслоу и Дикстон мои мужчины. Мои любимые и часть моей семьи, — гордо подняв голову, пальчиками перебирая волосы малыша, стараясь чуточку успокоить его, властным голосом ответила Хартфелия. Приватизировав волшебником только себе, пусть и эгоистично, но сейчас ей было плевать. — Никс, за мной, — скомандовала Заклинательница. Проходя мимо самой Широ, которая, опустив голову, молча роняла уже слезы, между ними шел Никстон, внимательно следя взглядом за девушкой, и едва показывая ей зубы; чтобы у той и мысли не было напасть на его хозяйку и ребенка.       Хвостатую Заклинательницу провожали уважающими взглядами, даже слегка смущенными, как Ромео, из-за ее откровенности, смелости и бесстрашия. Громовержцы одобряющие улыбались. Люси стала именно той девушкой, которая сумела лишь своим присутствием сплотить две величественные и самые мощные команды гильдии. Так что конкретно ее волшебники воспринимали как часть себя. И даже, как будущую жену Бикслоу. Каждое ее действие, решение, они про себя оценивали и радовались, что именно эта блондинка рядом с их другом.       Покачав головой, что разговор не удался, Кайрин аккуратно и без стеснений подошел к Широ. Обняв ее за плечи, он хотел отвести ее в лазарет, но девушка с психу отдернулась. Ей было до глубины души обидно, что ее никто не поддерживает и не понимает ее боль. А ведь Дикстон ее сын. И пережил не меньше, чем она. И он-то должен стать тем, кто будет понимать ее боль с полу-слова. Но не понимала, почему сейчас этого не произошло.       Широ сама, широкими шагами, хоть и болезненными для себя, направилась через зал в лазарет, а Кайрина, непривычно мягко, остановила Эльза, придержав того за плечо. «Пусть побудет немного одна», — робко улыбнулась волшебница мужчине. Алая была целиком и полностью на стороне Люси, но и старание Кайрина понимала. Широ для него не чужая, и он старается именно для ее блага. Волшебник виновато улыбнулся Хвостатой и предложил прогуляться не много. — Такую невестку проворонил, ирод, — тяжело вздохнул добрым голосом Макаров. — Даже не смей спорить, после экзамена ты поедешь по всеми чертову Фиору и привезешь мне ребеночка своего, — стукнул кулаком по столу старик. — Не дури, — беззлобно фыркнул Лексус, смотря на открытые двери гильдии. — Я всегда думала, что из наших девчонок обостренный материнский инстинкт у тебя, Мира. Про Люси думала об этом, что она где-то в конце, — тихонько улыбаясь, проговорила Эвергрин, болтая трубочкой в бокале фруктового коктейля. — Нет у меня никакого обострения, — надула обиженно губы Штраус-старшая, протирая вымытую тарелочку. — Люси, папа ведь хороший? — едва слышно протянул Дикстон, находясь на руках у Заклинательницы. — Конечно хороший, даже не сомневайся в этом, — категорично и уверенно ответила Хартфелия. — Еще несколько бы лет назад, я бы и сама сомневалась в своем ответе, — честно и откровенно заговорила девушка, посмотрев в глаза мальчику. — Он творил очень много глупостей. Был несносным. Не послушным. Даже самодовольным, гордым волшебником, — перечисляла Хвостатая, а Дикстон слегка приуныл от ее описания. — Но, Дикстон, это было несколько лет назад. С тех пор твой папа сильно изменился, до неузнаваемости. Людям свойственно меняться под давлением окружающими обстоятельствами, — Люси шла медленным шагом и говорила исключительно искренним, ласковым и добрым голосом. — С папой случилось что-то плохое? Поэтому он изменился? — прикусив свою губу, чувствуя честность девушки, скромно задал вопрос ребенок. — Да, случалось и плохое. Но самое главное что случилось — великое счастье, которое на него рухнуло и он все еще учится нести это счастье с гордостью, — лучезарно посмеялась Хартфелия. — На него что-то упало? — вопросительно поинтересовался Дикстон, еще не понимая метафор. — Родной мой, это ты. Ты и есть самое великое счастье для него. Он учится быть примерным папой, потому что раньше у него не было возможности проявить себя с этой мужественной стороны. Он безумно любит тебя, и каждый день волнуется, чтобы с тобой ничего плохого не случалось. Чтобы с твоего личика не сходила улыбка. Я ведь никогда тебя не обманывала? Вот и поверь сейчас, — искреннее захихикала Заклинательница. А ей вторил добрый протяжный полу-стон, полу-рык медведя, который и на шаг не отходил от них все это время. Шел лениво рядом и без интереса поглядывал на испуганных прохожих, которые в страхе вжимались, при виде его, в стены. — Значит то, что говорила та девушка — неправда? — тихо, смущенно переспросил Дикстон. — Сейчас твой папа не такой, каким его помнит Широ. И когда она даст шанс ему доказать это, она обязательно изменит свое мнение о нем. Ты не подумай, она совсем не глупая, но когда человека сильно обижают, и он мало видит добра в нем растет злость огромным комом. Она растет и растет, и человек не понимает почему так происходит, потому что ненависть застилает глаза, взор, и ничего кроме плохого не видишь, — тише заговорила Хартфелия. Ей было крайне тяжело ребенку говорить о его матери, тем более выставлять ее в лучшем свете перед ним. Но и поступать так же, как и Широ — настраивать Дикстона против матери, — она не хотела. — Ей просто надо показать, что вокруг нее не враги? — любопытно спросил малыш, перебирая между пальчиками волосы Заклинательницы. Он невинно смотрел в глаза волшебницы. — Она обязательно это увидит, стоит ей дать только время, — шепнула Люси. Тронутая искренностью и доброй непосредственностью ребенка, девушка широко улыбнулась, чувствуя, как ее сердце затрепетало от мягкости характера Дикстона. Его беззлобности и заботы по отношению к другим. — Сейчас придем домой, приготовим что-нибудь вкусненькое и выйдем во двор? Как думаешь, у нас выйдет тренировка с таким лентяем как Никс? — засмеялась Хартфелия, желая развеселить мальчика и сама отвлечься с ним от всех случившихся передряг.