Не бросай меня, молю

— Может уже… — обернувшись, Кайрин с усталостью и наглостью начал говорить смотря на Бикслоу. Но не успел он закончить, как дверь за спиной Лексуса отозвалась глухим ударом. Будто в нее что-то, или кого-то, кинули. Из-под двери стал виден едва заметный радужный свет, в то время как в лазарете послышалось тяжелое кряхтение целительницы. — Полюшка! — крикнул Лексус, тут же пытаясь открыть дверь. Которая не поддавалась.       В гильдии все замерли. Особенно Дикстон. Стоило Бикслоу с ним влететь в гильдию, как он сразу увидел Широ. Хоть папа и был сейчас рядом, крепко обнимал его, мальчик остро чувствовал в данной блондинке негативный настрой к его семье. — Я в порядке! — крикнула женщина за дверью болезненным голосом. — Откройте дверь! Что происходит? — продолжал кричать Лексус, уже толкая плечом дверь, стараясь ее выбить к чертям.       У Бикслоу перехватило дыхание. Сердце буквально замерло, а на лбу появилась холодная испарина. В лазарете была Люси, а на его руках сын и он понятия не имеет что за хаос происходит вокруг. — Я помогу, — отозвался Кайрин, помогая Дрееру-младшему с дверью.       К своему другу дернулась Широ. Она слегка вытянула руки, с открытыми ладонями, вперед, поджав губы. Девушке крайне не хотелось, чтобы единственный волшебник на ее стороне помогал кому-то вроде Заклинательницы. В глубине души, она была даже рада тому, что с Хартфелией что-то происходит. И надеялась, что это что-то плохое.       Но стоило ей дернуться, как за дверью послышался вскрик Полюшки, а из-под двери плоским листом вылетело нечто радужное. Растягиваясь, принимая очертания человека, радужное полотно пригвоздило Широ к стене не давая ей пошевелиться. Оставляя ей лишь возможность дышать, но не более.       Бикслоу чувствовал, как Дикстона пробивает дрожь. Как и чувствовал шокированный взгляд Лексуса, который метался от Широ к Дикстону и обратно. Блондинка запаниковала, она честно пыталась пошевелиться, дернуться, оттолкнуть от себя пленку, которая казалась камнем, хоть и была почти прозрачная. — Дикстон… — миролюбиво выставив руки вперед, Лексус повернулся к своему другу и мальчику привлекая его внимание. Посмотрев на сына, до повелителя душ только сейчас начало приходить понимание, что все это время его ребенок использовал магию. Несознательно, немного, но сейчас в нем буквально все плескалось от чувства незащищенности. — Отпусти ее, — мягко, но настойчиво поворачивая личико мальчика к себе, проговорил Бикслоу, смотря прямо в глаза Дикстона. С дрожью, глубоко выдохнув, мальчик понурив виновато голову, после чего все в гильдии услышали истошный крик Широ. Полный паники, когда девушка упала на пол и стала в страхе отползать подальше ото всех. — Ты… Ты… Как ты можешь? — визжала девушка, смотря на собственного сына. — Я на твоей стороне! И ты должен быть на моей стороне! Я твоя мать, — со страхом кричала та, пока к ней, широкими шагами подходил Кайрин, желая успокоить подругу.       Лексус же, увидев прогресс, что Дикстон уже никого не держит в заложниках, с ноги вышиб дверь лазарета. — Замолчи, — строго, впервые за все знакомство, заткнул подругу мужчина, поднимая ту с пола. — Полюшка, что произошло? — влетев в лазарет первым делом стал интересоваться Лексус. Происходящее казалось сюрреалистичным. Слишком много событий за один день. Слишком много вопросов. И категорически мало ответов. — Я не такой как вы, — вдруг заговорил для всех Дикстон, крепче обнимая шею своего отца. — Люси говорила, что люди меняются. И злость в них превращается в ненависть из-за плохой жизни, или что-то такого, — вытирая свои, чуть влажные, щеки о плечо мужчины, продолжал говорить мальчик. — И я не хочу становится таким взрослым. Вы хотели сейчас, чтобы с Люси произошло что-то плохое. Поэтому хотели остановить мистера Кайрина. Поэтому я остановил вас, — робко, оправдываясь, мальчик поднял свой взгляд, смотря на Бикслоу, объясняясь, оправдываясь перед ним, тихим голосом. — Люси! Люси! Люси! Кто она такая тебе? Люси сказала то, Люси сказала сё. Она самая обычная грубиянка и зазнайка. Она не имеет никаких прав на тебя. А я… — оттолкнув Кайрина, блондинка ударила себя в грудь ладонью, но ее окончание фразы утонуло в истошном реве Никса и блондинки. На инстинктах зверя, медведь бросился на Широ. Повалив ее на пол, он прямо ей в лицо угрожающе зарычал, впиваясь когтями в ее плечи. — Никс! Ко мне! — с натугой от боли и усталости, рявкнула на медведя Хартфелия. Держась за плечо Дреера-младшего, блондинка вышла из лазарета. Ее лицо все еще отдавало бледностью, а на щеках не было румянца. Под глазами опустились тяжелые синяки, однако девушка не растеряла своего характера. За блондинами, из лазарета вышла шокированная Полюшка держась за сердце. Растрепанная, чуть в пыли, она с опаской озиралась на всех, даже с легкой злостью.       Медведь продолжал угрожающе нависать над плачущей Широ. Он скалился на нее, слюна капала на ее щеку, а он с яростью смотрел на нее. — Я сказала ко мне! — еще громче рявкнула Люси, тут же схватившись за голову.       Бикслоу и Дикстон замерли на месте от ужаса. Еще чуть-чуть и медведь на их глазах, при всей гильдии разорвет на части девушку. Все волшебники страшились пошевелиться, чтобы не провоцировать зверя.       Нет, любой из них мог сейчас за одну секунду унять озверевшего медведя. Вот только причинять ленивому рыбоеду боли никто не хотел. Тем более на глазах у Хартфелии. Которая успела, после своего возвращения, доказать всем, что достаточно изменилась, чтобы напасть защищая.       Не изменив своей привычке, дергая ушами, медведь медленно отступил назад выпуская из-под себя шокированную Широ. Отходя назад, зверь не сводил взгляда со своего врага, послушно подходя ближе к Хартфелии. Стоило Никсу слезть с Широ, как в гильдии волшебники выдохнули с облегчением, а Кайрин мгновенно поднял девушку с пола, заводя к себе за спину. — В лазарет. Живо, — указывая медведю дорогу открытой ладонью, рыкнула на него Заклинательница. Когда тот наконец-то перевел на нее взгляд и был явно раздосадован тем, что его не стали хвалить за защиту. Наоборот, собирались ругать. — Напомни мне, после экзамена, никогда не злить тебя, — стараясь разрядить обстановку, усмехнулся Лексус, но у него мало вышло снять напряжение. Напротив, оно росло с каждым мгновением.       Рядом с Люси появился радужный пузырь, мягко снова опускаясь повязкой на лоб. От этого волшебства Хартфелии становилось легче. Она чувствовала, как к ней возвращаются силы. Как и чувствовала чья это магия, ощущала эмоции владельца.       Не отвечая Дрееру-младшему, блондинка мягко отстранилась от него, поворачиваясь к своим мужчинам.       В который раз Бикслоу чувствовал свою беспомощность. Всего лишь сторонний наблюдатель, находящийся в самой гуще событий. Его злило это положение вещей, ровно как и занижало самооценку. — И ты ничего не сделаешь?! — завизжала Широ на Кайрина, хватаясь, дрожа всем телом, за его накидку на спине. — Он хотел меня убить. Они все хотели этого! Ты им это позволишь? — продолжала девушка скулить.       Хартфелия резко остановилась низко опустив голову. Прикусив губу, девушка зажала ладони в кулаки, чем вновь напрягла струны нервов друзей. Глубоко выдохнув, Заклинательница обернулась лицом к Широ и низко склонилась корпусом. — Я несу ответственность за Никса. Прошу простить его поведение. Он будет наказан по всей строгости за свой поступок, хоть… — блондинка не стала добавлять «он и защищал мою семью», сейчас, когда она извинялась, это было неуместно. — Люси… Все нормально… Ты не должна, — виновато сведя брови, жалостливо прошептал Кайрин. — Он дикий зверь! Он может так напасть на кого угодно! Его надо убить, — заверещала Широ. — Никса никто не будет убивать, — жестко парировала волшебница, пока продолжала стоять склонившись перед всей гильдией. Хартфелии было до дрожи противно извиняться перед матерью Дикстрона. А учитывая, что они обоюдно презирали друг друга, покоцанная блондинка сейчас торжествовала. — Если с него упадет хоть один волос, я лично устрою самосуд, — приподняв голову, Заклинательница прямо посмотрела Широ в глаза. Сейчас совершенно не угрожая, но предупреждая о последствиях, если та вздумает поступить необдуманно. — Хватит. Вставай, — поджав губы, Лексус сделал короткий шаг к согильдийке, желая поднять ее за плечи. Но этого не потребовалось. — Идем, тебе надо прилечь, — даже не бросив косой взгляд на мать своего ребенка, Бикслоу мягко приобнял бедра Заклинательницы, заставляя ту выпрямится.       Притихший Дикстон с шоком, удивлением, непониманием смотрел на Люси. В мужчинах была буря эмоций, никто из них двоих, из гильдии вообще, не ожидал такого поступка от волшебницы. Посмотрев на любимого и встревоженного ребенка, Хартфелия коротко кивнула головой. Опираясь на плечо Бикслоу, девушка скрыла свой взгляд, стыдливый румянец от согильдийцев возвращаясь в лазарет. Где в углу сидел расстроенный Никс. А вся комната лазарета была перевернута. Кушетки валялись кое-как, одна на боку, две другие друг на друге. Постельное белье клубками по всему полу. Шкафы раскрыты, а на полу разбитые склянки. — Венди… Нет, стой… — зашептала Шарли, когда девочка осторожно, с опаской подошла ближе к паникующей Широ. — У те... У вас кровь идет на плечах, позвольте помочь вам, — тихонько и робко сказала Марвел. — Да не… — хотела было блондинка снова взбелениться, как ее жестко осек Кайрин, дернув за руку. — Пожалуйста, мы будем очень благодарны, — мягко улыбнулся мужчина девочке. — Полюшка, что произошло? — подавая женщине чашку чая, обеспокоенно спросила Мира у женщины. — Чертовщина какая-то, — недовольно фыркнула та, все же благодарно принимая у волшебницы чай. — Если это все рук дело мальчика, он уже сейчас невероятно сильный, — тихо продолжила целительница, когда на нее стали коситься Хвостатые, прислушиваясь к разговору. — Мне даже делать ничего не пришлось, почти, — чуть стыдливо продолжала женщина. — Это разноцветная. Ну-у, не знаю... штука, сама исцеляла Люси. От нее вообще не исходит магия, но она будто переходник. В общем, когда Лексус вышел, эта штука сама стала пополнять ее магический резерв, — убирая локоны со лба, поправляя прическу, Полюшка все еще была напряжена. — И все было хорошо. Хартфелия уже начала приходиться в себя. Невероятно быстро, к моему удивлению. Но потом… Эта штука буквально взорвалась. Окружила Люси прозрачным барьером, — смотря прямо перед собой, женщина стала припоминать самые мелкие детали. — Ярко светилась и оставляла девочку парить в невесомости. Меня к двери отшвырнуло, а всю мебель перевернуло вверх тормашками, — женщина прервала свой долгий монолог, чтобы сделать короткий глоток чая, пока Мастер, остальные волшебники были удивлены услышанным и старались переварить всю информацию. — А потом купол опустил блонди на пол и исчез под дверь? — все же вмешался в разговор Лексус. Для него было все очевидно.       » Магический шар был олицетворением не только магии маленького мальчика, но и его эмоций, потаенных желаний. Он повиновался его сердцу, а не мыслям. И, судя по всему, когда Дикстон увидел Широ, он хотел защитить Хартфелию. После прошедшего-то шоу с дракой. Немудрено. А когда мы с Биксом его отвлекли, тогда все и прекратилось в лазарете, и перешло на Широ, останавливая ее», — про себя рассуждал Дреер-младший.       Полюшка молчаливо кивнула головой, что все именно так и было. — Только после этого я смогла открыть дверь. Эта штука будто заперла все пространство, даже дышать было трудно, — добавила Полюшка, с легким звоном поставив чашку на столешницу. — Люси, зачем ты извинялась? Ведь… она говорила плохие вещи про тебя, а Никс хотел защитить тебя, — стоило троим волшебникам зайти в лазарет, первым заговорил Дикстон, сжимая кулачками шаровары папы. — Потому что это было правильно, родной. Никс — медведь, дикий зверь под моей ответственностью. В дикой среде он не выживет, а если хочет остаться среди нас, ему нельзя нападать на кого-то, даже если это было бы справедливо, — с тяжелым выдохом присаживаясь на подоконник, единственное место куда вообще можно было сесть, Люси не без усталость улыбнулась мальчику и взволнованному, молчаливому Бикслоу. — Но это было справедливо! Она говорила гадости про тебя, — запротестовал мальчик, впервые за время его знакомства с Люси. — Говорила, — согласно кивнув головой, усмехнулась Хартфелия. — Я слышала, что происходило в коридоре, — тише добавила девушка. — Дикстон, даже когда не хочется, и ты считаешь себя правым в действиях, но они были необдуманными, жестокими, неподходящими для окружающего социума — нужно принимать это и извиняться. Что тебе тоже будет необходимо сделать, — чуть строже, но не теряя ласки и любви в голосе добавила волшебница. — Сына, Люси права, — тихо заговорил мужчина, присаживаясь рядом с девушкой и обнимая ее за плечи свободной рукой. — Запечатывать людей к стене не правильно, — нехотя, но Громовержец был согласен с любимой, что и прошептал малышу.       Дикстон осознавал то, что до него пытались донести папа и Люси. Но категорически не хотел этого принимать для себя, тем более извиняться. Сегодня он убедился, что с Широ, его мамой, их объединяет только кровь. То, что женщина каждый раз говорила о том, что они похожи было в корень не верно. Хвост Феи был его семьей. Люси была его семьей. И беря с Заклинательницы пример, юный волшебник хотел до истощения самого себя защищать то, что было дорого его сердцу.       Мальчик стоял напротив взрослых. Нет. Он видел Аску и ее папу и маму, видел, что Люси и Бикслоу ведут себя точно так же. Видел в их душах, что они любят друг друга и его тоже любят всем сердцем. Он поймал себя на мысли, что стоит не просто перед взрослыми, а перед своими родителями. Дикстон упрямился. Сведя брови вместе он не хотел соглашаться с ними. Не хотел извиняться тогда, когда чувствовал свою правоту на все сто десять процентов. — Дикстон, я понимаю как тебе это кажется. И вижу, что ты не хочешь этого. Но, сына, — ненадолго прикусив свою губу Бикслоу опустился перед мальчишкой на одно колено, подбирая правильные слова. — Родной, если ты просто так скажешь слова извинения, не осознав за что именно ты просишь прощения — это будет бессмысленно, — тихонько вступила в разговор Хартфелия. — Так что отложим обсуждение этого вопроса до дома и когда в гильдии все немного успокоятся, — с нежностью в голосе добавила Люси. Дикстон видел в ней ее искреннюю ласку и доброту. Которая не пропадала в ней даже когда он поступал неверно. — Да, отложим этот разговор до дома, — коротко посмотрев на любимую, согласно отозвался Бикслоу. Он был рад вмешательству Заклинательницы и тому, как она все здраво рассудила. Хоть и чувствовал досаду, за себя, за то, что сам не додумался до столь дипломатичного решения затруднительной ситуации. Он в который раз удивлялся Хартфелии. Ее решительности и тому, как умело она подбирала слова. Он слегка завидовал ей, что сам, как мужчина, не может быть таким же примером для сына, как Люси. — Хорошо, — понурив голову, все же согласился Дикстон. А сам коротко подошел к папе и уткнулся лобиком в его плечо. — Извините, что заставил вас волноваться, — тихим шепотом добавил он. — Ну что ты… — Обнимая сына, Бикслоу чуть плотнее прижал его к себе поднимая бережно на руки.       На пол с легким грохотом упал один из бочонков Бикслоу, в то время как поваленный каркас кровати вставал посередине комнаты. Мужчина аккуратно взял ладонь Хартфелии и потянул ее за собой к кушетке, на которую уже мягко ложился матрац. Пусть и без постельного белья, но это было лучше, чем стоять у подоконника. Особенно в истощенном состоянии Люси.       Под ее глазами все еще тяжело лежали синяки усталости, хоть сама она и выглядела бодрой, не такой, какой Громовержец уже успел ее себе представить за то короткое время, что добирался с тренировочного поля к гильдии. Эта блондинка ежедневно держала его в напряжении. Буквально заставляя держать руку на пульсе ежесекундно, ожидая вновь и вновь новой порции адреналина. Бикслоу уже искреннее скучал по тому дню.       Единственным суткам до всего начавшегося хаоса. По тому самому волшебному дню, когда Люси выздоровела. Когда они устроили бой на подушках, резвились, играли. Когда вместе поужинали и позавтракали. Когда Мастер был жив. Когда все было идеально. Когда Громовержец не был наблюдателем, а был участником. До того, как появилась Широ в гильдии.       В голове мага крутились дикие мысли. Все настолько усложнилось, что он уже не знал, что он сам может сделать, чтобы исправить ситуацию. И моральное истощение, из-за постоянных крутых горок по нервной системе, не уходило даже в такие моменты. Еще пару недель назад, ему было достаточно пары минут посидеть вот так: на колене любимая, на руках сын, уединение. Ему тогда казалось, что весь мир исчезает. А сейчас, он чувствовал только тяжесть всей возложенной ответственности. И не только за сына, но и за Заклинательницу.       За своими мыслями Бикслоу не заметил, как Никс пододвинулся ближе и доверчиво, поддерживающие положил тяжелую морду ему на свободное колено. — Если его сила продолжит расти в той же прогрессией, мальчик может сгореть, — тихо проговорила Полюшка. — Но у него и не настолько большой резерв. В его возрасте, у того же Грея, было куда больше запасов сил, — вступила резко в разговор Эльза. Девушка стукнула по столу открытой ладонью, пока говорила, желая защитить Дикстона. — Не сравнивай, — рявкнула резко целительница. — Уровни магии, их источники у них они разные. Мальчик слишком быстро и неумело осваивает то, что тот же Грей освоил в более старшем возрасте. Это опасно для его организма, — продолжала настаивать Полюшка. — На сколько это может быть опасно? — до этого молчаливый Лексус, прямо обратился к женщине. Его взгляд, сам он был до крайности серьезным. — Смерть, — коротко и тихо, но как гром среди ясного неба, ответила Полюшка. Она смотрела на травяной чай, хмурилась и старалась придумать, как можно затормозить развитие магии в маленьком волшебнике. — Полюшка, разбрасываться подобными заявлениями… — поджав от обиды губы, вновь вступила в разговор Алая. — Для его же безопасности, его необходимо отдалить от магии. Тем более, серьезной, — строже добавила целительница. С недовольством смотря на волшебницу, женщина и сама горела внутри негодованием. Маленький ребенок, который безвозмездно, только силой своего сердца, удерживал Макарова в этом мире; который сполна познал горе в жизни и только обрел самого себя, от этого может умереть. — Его нельзя отлучать от магии! — со взрывом эмоций в голосе, со своего места встала МакГарден. От ее резкого выступления, Венди, которая вернулась из одной из комнат отдыха, подпрыгнула на месте. — Вы не понимаете, вы не видели, как он счастлив от того, что может, — опустив голову, Леви беспомощно роняла слезы, пока ее голос дрожал. — Люси… Она столько сделала, чтобы он стал смелее, и он стал. Это не справедливо отнимать у него то, чем он гордится! — закричала она в голос смотря на Полюшку.       Даже Лексус потупил взгляд. Он был на стороне мага слова и сам старался в мыслях найти выход, чтобы не прибегать к крайним мерам. К запечатыванию силы, что в будущем тоже могло отразиться еще большими проблемами. Но не осмеливался брать на себя такую ответственность. Ему было страшно из-за собственной беспомощности. Стыдно, что не мог отплатить добром маленькому человеку за его огромный дар. Стыдно, перед лучшим другом, товарищем. — Глупая выскочка! Ради собственного становления, «добродетели» Хвоста Феи, ты готова бездействовать и подвергнуть моего сына опасности. Смерти, — выкрикнула Широ. На плечах с пластырем, она стояла в проходе комнаты отдыха и прекрасно слышала весь разговор. Ее слова кольнули совесть Леви, ведь она не имела это ввиду. — Справедливо? О какой ты вообще справедливости говоришь, девочка? — стиснув зубы, прорычала блондинка. — Если ему… — начала было продолжать свою тираду девушка, как ее грубо, нетерпеливо осек Кайрин, заметив, что дверь в лазарет открывается.       Со стороны, где стояла Широ, было не видно. Но весь зал гильдии обратил внимание, как Дикстон, поджав губы и опустив взгляд, шел рядом с Никсом. Медведь широко зевнул, косым взглядом наблюдая за блондинкой, но не прекращая своего пути. В гильдии замолк разговор, никто не знал, слышал ли мальчик спор, или нет. И не понимали, почему он вышел один.       Заметив на себе все взгляды волшебников, ярко чувствуя их, мальчуган вжал голову в плечи. Он сжал свои маленькие кулачки, сдерживая панику от такого внимания. — Дикстон, что-то надо принести? — стоявшая неподалеку, Кинана опустилась на корточки, ласково спрашивая мальчика. — Нет… То есть, да. Я подумал и папа согласился, чтобы Люси попила чай, — не поднимая взгляда отозвался малыш. — Сделайте, пожалуйста, Люси чай. Чтобы помог ей чувствовать себя лучше, — покусывая нижнюю губу, робко попросил сын Громовержца. — Конечно, я сейчас заварю, — улыбчиво отозвалась за стойкой Мира. Но мальчик все равно продолжил свой путь к стойке. Некоторые волшебники расслабились, начав подозревать, что ребенок ничего не слышал, но все же внимательно следили за ним взглядом. — Полюшка… — тихонько пискнул Дикстон, но сжав еще сильнее кулачки робко поднял голову, чтобы посмотреть на целительницу. — Полюшка, простите, пожалуйста. Из-за меня вы стукнулись и упали. Я совсем не хотел причинять… боли. Мне перед вами очень стыдно, что так все случилось, — сжимая шерстку Никса на загривке, стал тараторить малыш. — Простите, пожалуйста! Вы очень добры ко мне, а я так поступил. Даже если случайно, это не оправдывает меня, — жмуря глазки, даже чуть прикрикивал волшебник. У Полюшки сердце закололо от обиды за мальчика. — Я на тебя не сержусь, — кашлянув, прочистив горло от, не вовремя возникшего, комка слез, спокойно ответила женщина. — И ты себя не ругай, — чуть мягче, не в собственной манере, целительница наклонилась и погладила ребенка по голове. Дикстон коротко пискнул еще ниже понурив голову. — Простите, я не специально, — вновь добавил он.       Даже с тем, что он не испытывал чувства вины за содеянное с Широ, он помнил тот звук, глухой удар, когда Полюшка за дверью упала. Начала кряхтеть. Какой вышла из лазарета растрепанной. — Почему ты меня остановил? — шипела как зверь Широ. Стоило Кайрину заметить Дикстона, как он уволок блондинку обратно в комнату. И даже дальше, в ванную, чтобы ее не было слышно и видно. — Достаточно! — властно прикрикнул он на нее, как взрослый на ребенка, который заигрался. — Я тебя не узнаю. Что с тобой происходит? — взъерошив волосы, маг прямо обратился к подруге. — Со мной что? Это я хотела у тебя спросить. Что с тобой происходит? Почему ты на их стороне… — Я не на чьей, — со сталью в голосе, прервал ее Кайрин. — Я всегда был на своей собственной стороне. Впрочем, как и ты. У тебя всегда была своя сторона, противоположная всему миру. Ты до сих пор не повзрослела, в тебе все тот же максимализм подростка. Ты даже не пытаешься услышать других, понять хоть малость, в конце концов! — не выдержав, волшебник вновь прикрикнул на блондинку. — Как их можно понять?! Им нельзя доверять, — стала уговаривать Широ. — Ты сам не слышал? Они сидят там, напыщенные, и обсуждают то, что мой сын может умереть, если останется рядом с магией, — указывая ладонью за пределы комнаты, импульсивно выплевывала слова девушка.       «Не прощу! Я столько лет ненавидела его, даже не зная, на что его обрекли мои родственники. Он не должен был так жить… Никто не имел права так обходится с ребенком. Я не позволю больше…» — размышляя про себя, Широ верила только своим рассуждениям, слышала только их, пока со злостью и непониманием смотрела на старого друга. «Он всегда был рядом со мной, так почему сейчас отворачивается? Я ведь так нуждаюсь в нем!» — Широ, того, что ты себе надумала за эти годы, никогда не существовало, — прикрыв глаза, успокаивая свои эмоции, заговорил Кайрин. — Твоя выдумка и ненависть зашли слишком далеко. Эти волшебники с самого начала твоего прибытия не желали тебе зла. А ты даже целительнице не удосужилась сказать «спасибо» за ее труды, — продолжая говорить, Кайрин внимательно следил за реакцией Широ. Этот разговор был его последней надеждой достучаться до подруги. И он видел, что эта попытка провальная. С каждым новым словом блондинка закапывалась в себе все глубже, окружая себя лишь ненавистью и собственной неверной правотой. — Достаточно, Широ. Я запрещаю тебе подходить к Дикстону и контактировать с Люси и Бикслоу. Как только ты закончишь курс лечения, ты уйдешь из гильдии. И думать забудешь о Хвосте Феи и о том, что у тебя есть сын. Прими это и смирись. Я уничтожу в тебе все воспоминания, ты начнешь новую жизнь, — с холодом, отрешенно смотря на подругу, в душе мужчина кровоточил от тоски и обиды, что такая, некогда, светлая душа блондинки, потускнела. И она сама в этом виновата. — Уходи… Уходи! Уходи! Уходи! — вначале прохрипев, после Широ зашлась в крике выталкивая мужчину, лучшего друга, нет, бывшего лучшего друга, из ванной.       «Предатель! Вот что Хвост Феи делает с людьми… Они и его одурманили. Я не позволю ему! Нет, я не откажусь во второй раз от сына. Я заберу его с собой!»       «Если я буду пользоваться волшебством, я умру?» — стоя у лазарета, пропуская вперед Миру с подносом, с ужасом подумал Дикстон, когда его радужный шар вернулся к нему, перед этим побывав в комнате отдыха.