«В смысле ты...»

      Альберона хищно улыбалась, подсев к любимому на колени и, мило промурлыкав, притянула к себе бутылку. Лаксас обнял ее за талию, медленно водя руками по неприкрытым ногам, пока девушка с наслаждением выпивала манящую жидкость. В теплых объятиях они вместе избавились от содержимого всех бутылок. А потом девушке просто захотелось поиграть.       Она повернулась к сожителю лицом и, обхватив его за шею двумя руками, принялась настойчиво облизывать сухие губы язычком, томно закатывая глаза. Что сказать, Кана любила доминировать и играть роль «второго мужика», но всегда делала это как элитная хозяйка трассы. Довольно улыбаясь, Дреяр резко надавил на ее спину, придвинув шатенку ближе, тут же впиваясь в ее губы. Разомлевшая и довольная девушка с радостью отвечала на поцелуй и, поглаживая руками мускулистое тело парня, сплетала свой язык с его. Кана очень любила такие долгие и страстные поцелуи, из-за чего Лаксас не сразу смог от нее отделаться. Как только проказница отстранилась, юноша пересадил ее на стол, попутно уронив на пол одну из бутылок.       Девушка сняла с себя майку, кинув ее на пол. Большая грудь Альбероны вздымалась от тяжелого дыхания и казалась еще более притягательной для расслабленного мужского организма. Недолго думая, Дреяр припал к ее формам, начав их мять и облизывать. Прогнувшись в спине, шатенка оперлась руками о поверхность стола, и сладко мычала, когда прохладный язык касался затвердевших сосков. Лаксас слабо прикусывал нежную кожу девушки, оставляя по всей груди пульсирующие засосы, таким способом «пометив» свою «жертву». Таких игр у них с Каной не было довольно давно и парень успел соскучиться по этому идеально сложенному телу.       Перестав издеваться над ее грудью, Дреяр поднялся выше, принявшись за шею. Альбероне оставалось только стонать и не сопротивляться, получая от этого удовольствие. Оставив новую «метку» прямо возле ключиц, Лаксас поспешил избавить возлюбленную от тесных бридж и, как только та оказалась в одном нижнем белье, взвалил ее себе на плечо, утаскивая в спальню. Смеясь, девушка била его по спине и пиналась, вскоре оказавшись на разобранной кровати совершенно без одежды. Блондин навис сверху и, сняв с себя рубашку, вжал Кану в постель, целуя ее. Мурлыча, девушка гладила его плечи, обхватывая любимого ножками. Вдоволь насладившись вкусом ее губ, слегка подкрашенных, кажется, вишневой помадой, Дреяр скинул на пол брюки, чуть приподняв девушку за бедра.       Тяжело дыша, Кана глотала ртом воздух. Волнистые волосы были разбросаны по подушке, а руки вновь оказались на его шее. Довольно рыкнув от подступившего желания наказать такую хорошенькую «рабыню», Лаксас рывком вошел в нее, тут же начиная беспорядочно целовать ее тело. С каждым новым толчком, девушка хрипела и стонала все громче, ногтями впиваясь в спину партнера и сильно царапая ее. Дреяр облизнул мочку уха, слабо потянув за сережку, неумолимо быстро продолжая двигаться. Альберона буквально тряслась от получаемого наслаждения, прижимаясь только ближе. Высунув язычок, она повернула голову набок, открывая еще больше пространства для поцелуев. Убрав пару спавших на лицо прядей, парень продолжил ласкать ее в перерывах между глубокими и плавными движениями.       Девушка вскоре не сдержалась и, в последний раз прохрипев, кончила. Сделав еще пару грубых толчков, Лаксас остановился, медленно отпуская возлюбленную. Альберона свернулась клубочком и, забравшись под одеяло гладила живот, переводя дыхания. Немного успокоив разгоряченное тело, Дреяр растянулся рядом, прижав красный от смущения комочек к себе. Фыркая, Кана устроилась у него на груди и вскоре тихо сопела. Юноша лишь довольно улыбался, гладя ее по голове, и сам не заметил, как уснул.

***

      Дреяр проснулся ближе к обеду. Голова сильно болела после вчерашнего, но он все еще не понимал, что произошло. Так, вроде выпил и вернулся домой. Ничего такого… Продрав глаза, Лаксас повернулся набок, уставившись на милое личико спящей девушки. Шатенка по-детски обнимала его руку, оставив ладонь покоиться на ее груди, и совершенно спокойно отсыпалась. Спустив с плеч Каны одеяло, парень только удостоверился в своих подозрениях. Она лежала рядом совершенно обнаженная, как и он.       Дотянувшись свободной рукой до тумбочки, юноша нашел и быстро проглотил таблетку, которую возлюбленная всегда оставляла «на всякий случай». Взявшись за голову, блондин только сейчас начал осознавать произошедшее, отшатнувшись от сожительницы на другую сторону кровати.       Да он же вот так вот взял и изнасиловал беременную от него девушку! А что, если теперь с ней что-нибудь случится? А если Альберона его просто проверяла и теперь порвет отношения, которые таковыми назвать нельзя, и уйдет к кому-нибудь другому. Ни живой ни мертвый от осознания того, что он сотворил, Дреяр поспешил одеться и спешно покинуть спальню. Ну вдруг пронесет…       Все следующие дни Лаксас буквально преследовал свою возлюбленную. Даже пораньше возвращался с подработки, застав ее то в спальне, примеряющей новое откровенное белье, то пытающейся достать маленькую подарочную банку коньяка из-под шкафа. Бить за такое, конечно, не собирался, но довольно сильно шлепал по попе, из-за чего девушка опять обижалась. Дреяр только-только начал успокаиваться по поводу последней пьянки, как в одно теплое весеннее утречко Кана отказалась есть яичницу и вместо этого унеслась в ванну опорожнить желудок. Как только она вышла из комнаты, то чуть не распласталась на полу. Блондин с трудом смог вытащить себя из дома и заставить делать хоть что-нибудь. Остаток дня он каждую свободную минуту звонил ей домой, но дошло до того, что Кана просто посылала его, сказав, что ее опять разбудили.       Несмотря на то, что девушка только и сидела все время дома, к вечеру она была уставшая и злая, будто бы разгружала вагоны с углем. Альберона даже не стала готовить ужин и, похватав из холодильника мармелад и один творожный сырок, засела в спальне, выгнав возлюбленного ночевать в зале. Как только Лаксас не пытался нормально с ней поговорить, девушка устраивала истерику, а затем плакала, уткнувшись в подушку. Решив не трогать ее в этот день, Дреяр втайне от нее записал Кану утром к врачу. Еще с вечера собрав сумку, парень улегся отдыхать в зале, вслушиваясь как она несколько раз вставала ночью и уходила в ванну.       Как только наступило утро, Лаксас выволок к машине сонную и ничего не понимающую девушку, даже не дав ей одежды, кроме махрового халата. Кана даже вникать не стала, куда ее тащат, но, увидев впереди большое здание медицинского центра, начала протестовать. Решив, что ее хотят закодировать, Альберона опять начала ругаться, поэтому тащить ее до кабинета пришлось на руках. Вы только представьте, как приходилось краснеть Дреяру, когда в лифте она заехала ногой в живот какому-то пожилому мужчине. Затем она молча стояла в углу за цветком и дожидалась, пока Лаксас проводит потерпевшего в нужный коридор, глазами ища заветную надпись «Выход».       С горем пополам, пара все же добралась до больницы. Разговаривать с врачом Альберона отказалась. Пока она переодевалась в то, что ей выдали, блондин кое-как смог объяснить ситуации. Как только Кана вышла в широкой больничной рубахе, Дреяр смиренно удалился ждать в коридор. Не по душе как-то наблюдать, что какая-то пожилая леди творит, устроившись между ног девушки.       Вскоре врач сама позвала его, пригласив присесть и на всякий случай выпить одну таблетку валерьянки. Тут-то Лаксас начал что-то подозревать. Каны в кабинете не оказалось, что настораживало еще больше. Женщина что-то написала на листочке и поставила там же печать, наконец, обратив внимание на вошедшего. — Нечего тут переживать, молодой человек, все эти ваши «признаки» — норма для третьей недели. Главное — поменьше злите, а то она такая раздражительная, все время бурчала что-то себе под нос. — В смысле «третья неделя»? Должен же быть, — Лаксас достал телефон, открывая календарь, где он на всякий случай поставил пометку, а затем что-то посчитал про себя, загибая пальцы, — должен уже начаться третий месяц… — Молодой человек, я тут врач! Поэтому заберите это, — женщина сунула ему карту с направлением и расписанное «лечение», — и свои семейные дела решайте вне стен моего кабинета.       Заметно помрачнев, Дреяр удалился в кабинет, встретившись взглядом с сидящей на стульчике Каной, которая безмятежно улыбалась. Молча поставив сумку рядом, Лаксас напихал в нее все принесенное от врача. Неужели это противная женщина обманула его? Чтобы он почаще оставался дома и она могла гонять его сколько хочет? Или ей посоветовали эти противные подружки, чтобы они вместе могли хихикать в сторонке, пока он выполняет ее новое «поручение» — принести что-нибудь невиданное. Хорошо-таки, что оба ненадолго забылись и занялись любовью, из-за чего обман и раскрылся. Дреяр потерял самообладание, даже не восприняв всерьёз слова, что теперь в его девушке на все сто будет биться маленькое человеческое сердечко.       Как только Альберона приблизилась, потянувшись обнять возлюбленного и поздравить с такими новостями, блондин перехватил ее руки, вжав девушку в стену, из-за чего она только опустила глаза. Следующие пять минут Кана выслушивала все, что о ней думал юноша. И о ее «дурацком плане», и о ее подружках, об увлечении, характере. Лаксас даже высказал предположение, что она как-нибудь могла заскочить в постель и к кому-нибудь другому во время таких вот «развлечений».       Вначале Кана выслушивала все молча, а затем вырвала руки и так же перешла на крик. Люди оборачивались на них, но пара продолжила выяснять отношения. — Значит, так, — резко и громко заявила девушка, из-за чего Дреяр на минуту умолк, — с сегодняшнего дня ты больше не живешь в моей квартире! Ищи себе другое место! — Прекрасно! — взмахнув руками отозвался Лаксас. — Замечательно!       Кана взяла сумку и, гордо подняв голову, пошла прочь, скрывшись за железными дверьми лифта. Дреяр предпочел спуститься по лестнице, полностью погруженный в свои мысли.       «Подуется и перестанет. Сто раз ругались»       Но шатенка не звонила. Кроме того — она выключила домашний телефон, а сотовый не брала вовсе. Когда Лаксас подошел к дому, то обнаружил свои вещи висящими на деревьях и клумбе, видимо, девушка не шутила и просто выкинула все с окна. Захотев убедиться, что Кана действительно очень сильно обижена — Дреяр поднялся на последний этаж соседнего дома и с небольшого балкончика искал ее окно. Шторы были плотно задвинуты, а свет горел только на кухне. Немного успокоившись, блондин вдыхал прохладный воздух, продолжая наблюдать.       Как только свет погас, Лаксас направился «гостить» к другим друзьям. А именно — навестить семейку Штраус, к которым дойти с ворохом вещей оказалось не так то и трудно. Всего лишь чуть дальше дома Драгнилов, но у них хоть не было истерик и воплей…

***

      Лаксас уже несколько минут звонил в дверь, но ответа не было. Наконец, раздался звук щелчка, и на пороге показалась Лисанна. Мило улыбаясь, девушка поправила тунику с котятами, которая плотно облегала ее заметный, но не сильно большой живот. — Вы все сговорились… — пробурчал Дреяр и, с разрешения хозяйки, разулся в коридоре, пройдя следом в гостиную. — Ты, наверное, к Мире… Не знаю, почему она не открыла. Мира, подойди, пожалуйста!       Младшая Штраус заперла дверь и, мешая ложечкой свой остывший чай, удалилась из комнаты. Мираджейн появилась в гостиной почти сразу же, но, увидев незваного гостя, застыла возле стены. — Приветики… А где же Каночка? — девушка осмотрела зал в поисках подруги, делая пару шагов вперед. — А мы с ней больше вместе не живем… — Что?! Это еще почему?!       Ведь Мира твердо знала — она сделала все возможное, чтобы пара как-нибудь зарегистрировала отношения и не развалилась. А теперь ей сходу заявляют, что все ее попытки провалились. Но ведь они были счастливы, даже Альберона пару раз звонила и говорила, каким вдруг заботливым стал Лаксас. — Оказывается, она врала мне столько времени, но ты ведь об этом ничего не знаешь, верно?       Дреяр положил ногу на ногу и, прищурившись, смотрел на краснеющую блондинку. Мираджейн замялась, пряча руки за спину. — Совершенно ничего! Рассказывай! — приняв самый безобидный вид, девушка подсела на диван, невинно улыбаясь.       Вздохнув, юноша принялся рассказывать все от корки до корки, пропустив пикантные подробности. Выражение лица Штраус-старшей менялось после каждой фразы. Сначала она была заинтересована, потом будто напугана, а под конец «исповеди» Мира была злая, как дьяволенок. — Да ты, смотрю, придурок, Лаксас… У тебя вообще совесть есть?! — Я-то что? Это ведь она столько времени врала мне! — Может, и не врала… Но сейчас не об этом! Ты хоть понимаешь, что сейчас твоя Кана вынашивает твоего ребенка! Ты понимаешь, как сейчас плохо беременной девушке! Да очнись ты, Лаксас, представь, что ты бросил ее совершенно одну в квартире, где даже бумага представляет опасность!       Лаксас огляделся вокруг, пока Мира гневно смотрела на него. Та что-то кричала, о том, какой он кретин и что бросать любимых девушек нельзя, не выяснив ситуации. Комната, в которой он находился, была довольно уютной и прибранной, не то что у Драгнилов. Кресло, на которое его усадили, было мягким, совсем как кровать этой алкоголички, что обманула его. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил, Лаксас? Ох, как же это глупо, поступить с бедной Каночкой так! — она сердечно прижимала ладони к груди, а как только он хотел возразить, меняла свой взгляд с сочувствующего на грозный. — И всё равно, если Кана и виновата, во что я не верю, а верю, что ты последний придурок, тебе не следовало так поступать.       Мира в который раз произносила эту фразу, а он всё сильнее чувствовал себя виноватым, когда последние остатки гордости ретировались из его головы.       Мираджейн сходу влепила ему пощечину, пытаясь привести Дреяра «в чувство». И верно. Потерев щеку, блондин только сейчас начал осознавать опасность сего положения. Кто знает, чем сейчас занимается Кана. — Звони, — твердо решил парень. Если у их отношений есть конец — нужно бороться за то, чтобы он был счастливым.       Взяв трубку, Мира начала звонить подруге. Вначале, Альберона упрямо игнорировала звонки, а затем все же ответила. — Каночка, ты как? — проурчала Штраус, включая на громкую связь. По ту сторону раздалось невнятное бормотание, смешанное с рыданием, что оба никак не могли разобрать. — Каночка, ты пьяна? — тихо предположила девушка, испепеляя взглядом недо-Ромео. — Вообще… — после минутной паузы заявила шатенка и тут же бросила трубку. — Моя бы воля, Дреяр, моя бы воля…       Огрызнулась Мира и, быстро одевшись, отправилась пожинать «плоды своего труда». Лаксас так и остался в доме у Штраус, взяв у Лисанны только один плед. Уставшая девушка вскоре удалилась в спальню и легла отдыхать, оставив его в полной ночной темноте со своими мыслями.