«В смысле ты...»

      Когда Штраус проникла в квартиру своей подруги, то застала ее в неприглядном виде. Альберона сидела за столом на кухне, вся в слезах, и в очередной раз пыталась зажечь сигарету, отхлебнув из стоящей рядом бутылки. Мираджейн подбежала к ней и, отобрав обе «плохие» вещи, кинула их в мусорку, схватив Кану за плечи. — Каночка, ты ведь не куришь… — Как знать… — выдавила из себя шатенка, утирая глаза. — Ну Каночка… — Ты понимаешь меня, Мира, я ничегошеньки не делала, — девушка вновь разрыдалась, разведя руками, — я не сдавала никакой-такой тест, не прятала его. Я не понимаю… — В этом есть и доля моей вины, но ты не переживай. — В смысле?!       Альберона нахмурилась и встала, уперевшись руки в бока, холодно смотря на подругу. Штраус неловко улыбалась, отходя к стенке. — Я всего лишь хотела вам помочь…       Кана притворно схватилась за сердце и вновь опустилась на стул, заливаясь горькими слезами. Мираджейн тряхнула головой, усаживаясь возле нее, крепко обнимая подружку. Пока шатенка плакала и тихо проклинала знакомую, та уже успела отправить пару сообщений, продолжая утешать ее.       Девушке стало слишком больно, лишь только вспомнив об инциденте. Она разрыдалась с большей силой, медленно опускаясь на колени к Мире и опираясь на нее.       Мира который раз набирала очередное сообщение Лаксасу, как открылась входная дверь. Дреяр, облокотившийся на стену, держал в руке ключ. Он лишь прошел на кухню и застал там сидящую Миру и заснувшую Кану. Альберона мило посапывала на коленях у подруги, что Лаксас невольно улыбнулся. Лишь взглянув на лицо (своей) девушки, он поморщился — она плакала.       Мира жалела, что он не пришел в тот момент, когда Кана сотрясалась от душащих слез.       А сейчас это слишком обессиленный человек, пусть и внушающий благоговейное спокойствие.       Лаксас присел рядом, разглядывая Кану. Наверное, Мира права, он погорячился. Слишком сильно погорячился, обидев свою Альберону. Штраус-старшая схмурилась, разводя руками и, напечатав что-то в заметках на телефоне, показала приятелю. Нехотя покинув обжитый угол, Дреяр сходил в гостиную и принёс плед, которым девушка укрыла спящую подругу. Почувствовав тепло, Альберона натянула его почти до головы и, закутавшись, продолжила мирно отдыхать. Мираджейн с трудом смогла встать и, осторожно взяв подругу за плечи, переложила ее на колени к Лаксасу. Шатенка удобнее устроилась мягким местом на стуле и, принимая руками большое тело своего парня, мирно продолжила дремать.       Мира попрощалась и, забрав с собой мусорный пакет с выпивкой и сигаретами, ушла.       В квартире размеренно тикали часы. Время клонилось к глубокой ночи. Лаксас все сидел и наблюдал за девушкой. Она мило хмурилась, пытаясь устроиться удобней. Затем фыркала и пыталась полностью залезть на колени Дреяра, но так и осталась полу-сидеть на стуле. Юноша водил рукой по ее волосам, придерживая спавший плед, и впервые за все время любовался Каной. Аккуратная, трезвая, словно невинный спящий котенок. Она, подобно кошке, грелась возле хозяина и не тронулась с места.

***

      Альберона проснулась ближе к утру. Продрав глаза она густо покраснела и, выскользнув отошла к двери, разглядывая дремавшего на стуле Лаксаса. Закатив глаза, девушка надулась и, скрестив руки на груди, ушла в ванну. Приняв душ, Кана недолго просидела на полу, мучаясь тошнотой, а затем тихо пошла на кухню. Дреяр уже проснулся и молча готовил кофе. Когда шатенка потянулась за кружкой, юноша перехватил ее руку, сунув девушке стакан с чаем. — Кофе тебе нельзя… — Бу-бу-бу, — профычала девушка, молча прижавшись сзади, держа в руках чай.       Легонько потрепав ее по голове, Лаксас решил не ворошить вчерашнее, принявшись готовить завтрак. Альберона топнула ножкой и, отобрав сковородку, сама начала заниматься яичницей, игнорируя любую попытку помочь ей. — Вредина. — Отвали!       Кана поставила на стол тарелки и, взяв свою, удалилась в зал. Она села в кресло и спокойно ела, попивая чай. Дреяр же молча отсиживался на кухне, думая как загладить свою вину.