«В смысле ты...»

      Он хотел сделать своей дочурке сюрприз, вот только не рассчитал время и прибыл ближе к полуночи, когда свет в окнах почти не горел. Чтобы не будить свою милую Кану, он присел, прислонившись к стене, и неожиданно уснул, вымотанный поездками.

***

      Для Лаксаса стало традицией выносить мусор по утрам, не тревожа спящую Кану. Этим утром, только открыв дверь, Лаксас застыл, увидев около своей двери обычного… Ну… Пьяницу? Бомжа? Неизвестно.       Лаксас легонько толкнул мужчину в плечо, как тот вскинул голову и, поняв ситуацию, быстро вскочил на ноги, поравнявшись с Дреяром: — А ты вообще что делал в квартире моей Каночки? — Лаксас недоуменно посмотрел на смутно знакомого мужчину. Вроде бы где-то виделись, возможно, общались. — Живу, — спокойно ответил парень, рассматривая, как этот самый гость исподлобья посмотрел на него. — Здесь живет Кана Альберона! Моя дочь! — громко, почти крича, говорил Гилдартс. — А я с ней живу. — спокойно отозвался Дреяр, опираясь о стенку. Теперь он точно понимал, что новый день несет новые испытания. Уж кого кого, но только не этого умалишенного человека Лаксас представлял на месте своего тестя. Вопросов к характеру Каны он больше не имел. — Да что ты вообще такое… — не договорив, Клайв обернулся, увидев в дверном проеме Кану, сонно разглядывавшую их. — Спать не даете, — зевая, произнесла девушка. — Ладно, Лаксас, а ты-то чего, пап? И чего не сказал, что приедешь? — Да я… — Лаксас, ты шел относить мусор — относи, — и она, закрыв дверь перед носом Дреяра, зашла в квартиру вместе с Гилдартсом.       Ну, отлично. Без пяти минут жена выперла его за дверь, отправив заниматься «делами домашними». Погруженный в мысли, Лаксас спустился к мусоропроводу и, кинув мешок, поспешил обратно в квартиру. Все-таки он был не в лучшем виде, выйдя рано по утру в одних штанах в подъезд. Хотя, многие курить выходили только в белье, но это уже совсем другое…       Когда Дреяр попытался открыть дверь, она оказалась заперта. Звонил и стучал он добрых минут пять-десять, пока ему не открыла Кана. Шатенка была серьезна, испепеляя парня взглядом, будто бы он кого-нибудь убил. — Ну и что случилось? — Живешь в моем доме, бед не знаешь. Вообще не помню, когда последний раз работал. Так еще и смеешь отца моего родного пинать?!       Вот это уже что-то новенькое. За пять минут его Каночку успели настроить против него же. Или уже не его Каночку? — Иди извиняйся… — фыркнула девушка, наклонившись ближе, — радуйся, что я самое главное не рассказала. Вряд ли от тебя и место живое останется.       Мило улыбнувшись, Альберона упорхнула в сторону ванны, утаскивая с собой ворох одежды.       Но Лаксас-то прекрасно помнил, что еще вчера никакой одежды не было. Ведь он сам помогал Кане все стирать и гладить. Дреяр буквально влетел на кухню, остановившись в проеме. Гилдартс мирно попивал кофе из его любимой кружки, наряженный в его рубашку. Видимо, Кана просто не могла не сделать данную подлость. Парень был до мозга костей собственником. Он так долго и терпеливо ухаживал за Альбероной, вскоре въехав жить в ее квартиру, продолжая выпивать вместе с ней. Все его старания кончились тем, чем они кончились — сейчас Кана сама не своя и, будто маленькая девочка, собирается жить с отцом. — Здоровый же ты, раз твои вещи мне оказались большеваты… — Да ладно уж, это просто одежда. — сквозь зубы выдавил из себя Лаксас, нехотя присаживаясь на маленький неудобный стул на против.       Кана вернулась на кухню, продолжив приготовление завтрака, одновременно успевая играть с маленьким щенком. Пока она была занята, у мужчин происходила тяжелая война взглядом. Гилдартс, который решил стать «лучшим в мире папочкой», наплевав на личное пространство молодых людей, то и дело показывал, какое пятнышко останется от Лаксаса, если девушка на него пожалуется. Альберона спокойно поставила тарелку перед отцом и, с трудом отскребя от сковороды остатки яичницы и кусок колбасы, протянула ее Дреяру. Парень нехотя принял порцию, молча принявшись за еду. Кана вздохнула, записывая все, что нужно купить, на отдельный листик. — В магазин пойдешь после завтрака. — Но мы же хотели навестить Лисанну… — Если ты видишь, я занята. Поэтому собирайся и вперед.       Альберона спокойно вручила список Лаксасу и, сев на против, мило начала общаться с отцом. Фыркнув, юноша ушел в спальню, быстро одеваясь. Может, действительно, уйти прогулять какое-то время? Наговорятся и дел с концом.       Решив, что так будет намного лучше, парень покинул дом, направившись в самый далекий от них супермаркет. Кана молча повернула защелку двери и долго не решалась зайти на кухню, обнимая какую-ту большую книгу. — Можно я покажу свои фотографии?       Кана скучала. Кана чертовски скучала все это время. В лучшем случае отец виделся с ней раз в несколько лет, на рождество или день рождения. А когда он заявился сам в тяжкое для нее время, Альберона просто не могла его прогнать. Подумаешь, опоздал со своим воспитанием на пару лет. Все ведь можно вернуть, правда? Flashback — А я все равно не хочу отмечать день рождения без него! — не унималась еще маленькая Кана, которая в свои десять лет считала себя взрослой. — Он обещал придти, Мира! — А давайте без него, — улыбаясь, произнесла Лисанна, стоя за своей сестрой. — А вдруг… — пробубнила Альберона, опустив голову. — Не грусти! — положил руку на ее плечо Эльфман. — Все же весь этот праздник он организовал, просто порадуйся! Пойдем посмотрим твои подарки! — весело проговорила Мира, кивая в сторону других детей. — Да, наверное, — все же улыбнулась девочка, пробегая вперед друзей, — пойдем!       Кана всегда верила, что ее папа придет хотя бы на этот день рождения. End of flashback — Конечно, тащи сюда. — улыбаясь, отозвался мужчина, тут же начав душить дочурку в крепких объятиях.       Девушка счастливо улыбнулась и с большой радостью уселась в зале, принявшись показывать весь фотоальбом за минувшие года.       Когда Дреяр вернулся домой, то не сразу смог открыть дверь, долго роясь в поисках ключа. На кухне и в коридоре никого не оказалось, поэтому Лаксас направился прямиком в зал. Осторожно выглянув из-за двери, юноша лицезрел милейшую картину. Кана была счастлива и с теплой улыбкой обнималась с отцом, продолжая листать альбом и что-то тихо рассказывать.       Вроде бы все невинно, просто родственные отношения. Но парень все равно ревновал, наивно полагая, что на его месте должен быть именно он — будущий муж этой несносной женщины. Наконец, тихое бормотание Каны стихло. Она подняла глаза, продолжая счастливо улыбаться. Девушка была спокойна и рада произошедшему, мило хихикая. — Ну, вот таким было мое последнее рождество. — Просто прекрасно, милая… Может, расскажешь с каких это пор этот уголовник живет с тобой? — Уголовник? Очень смешно! — Альберона надулась, скрестив руки на груди. — Ты точно хорошо видишь, Каночка? Если тебя такой один раз ударит… — Не говори ерунды! Лаксас очень добрый и никогда мне зла не сделает. — Это тебе просто кажется, любимая. Можешь ты понять своей глупенькой головкой, что ты у меня одна… И так сколько времени потеряно, а ты с порога заявляешь, что живешь вот с этим. — Гилдартс взмахнул руками, несколько раз тряхнув ее за плечи, а потом резко замолчал. — Успокойся, пап… У меня все хорошо, мы уже давно живем вместе. — Каночка, признайся, — мужчина резко стал серьезным, продолжая пялиться на нее, — он тебя изнасиловал?       Альберона какое-то время молча хлопала глазками, пытаясь сообразить, с чего бы отцу так допытываться до ее личной жизни. Она-то молчала, но уже не мог мириться с таким соседством Лаксас. Дреяр зашел в зал и, остановившись перед диваном, спокойно начал высказывать свою точку зрения о том, что единственная проблема — вот она, рыжая и неадекватная. Мужчины громко начали выяснять отношения, совершенно игнорируя присутствие Каны между ними.       Альберона пыталась вставить слово, но ее не слушала ни одна сторона конфликта. Для Гилдарста его дочка — милейшая на всем белом свете умничка и паинька, для Лаксаса она оказалась пьющей дрянной девчонкой, которая устраивала в квартире вечеринки чуть ли не каждый день. Встав, Кана попыталась унять хотя бы Дреяра, подойдя слишком близко. При новом резком жесте его рука стремительно оказалась возле лица шатенки, задев ее. Пискнув, девушка отшатнулась и задрожала. Крики мгновенно стихли, и теперь оба спорщика смотрели на рыдающую девушку, по лицу которой стекала струйка крови.       Как оказалась, Дреяр в упор ее не видел, случайно ударив девушку по лицу. Все произошло настолько быстро, что Лаксас сам толком ничего не понял, оставшись неподвижно стоять на месте. Плача, Кана кинулась к отцу и, вцепившись в него, отвернулась. Гилдартс даже разбираться не хотел — этот неадекватный ударил его дочку. Прямо перед ним, прямо по лицу.       После того, как Лаксас все же разобрался в том, что только что произошло, он тут же попытался коснуться спины любимой, начав извиняться. Клайв легко перехватил его руку, отпихивая парня от своего сокровища, только крепче обнимая дрожащую девушку. — Пошел отсюда. — как можно тише произнес мужчина, поглаживая дочку по спине. — Но Кана… Кана, скажи ему сейчас!       Девушка отрицательно покачала головой и молча прикрыла глаза, утирая кровь с лица. Сжав кулаки, Дреяр с трудом смог унять свой пыл, выйдя за дверь. Он молча расхаживал возле гостиной, ожидая, что Кана сейчас выбежит к нему навстречу и они непременно помирятся. Дверь скрипнула и шатенка действительно вышла в коридор. Ее губа немного припухла и продолжила кровоточить, а по лицу все еще текли слезы. — Кана… Кана, пожалуйста, прости… Я больше не буду ругаться с твоим… — Альберона подошла ближе, заставив Лаксаса замолчать. Она молча показала ему средний палец, глупо улыбаясь. — Папа был прав. Черт возьми, он всегда прав! Просто уходи. Просто оставь меня в покое, ладно? И Миру свою забери. Видеть вас двоих просто не могу… Она все это начала и пусть все остается на ее совести. — Но…       Альберона повторила свою просьбу, указывая в сторону двери. Щенок забился под шкаф, смотря на своих хозяев, тихо тявкая, но его подавно никто не слышал. Дреяр вскоре молча стоял на площадке, смотря на плотно закрытую дверь. Еще оставался небольшой шанс приходить сюда каждый день и вымаливать прощения за такое стечение обстоятельств, но…       Вздохнув, Лаксас молча двинулся прочь. Он остановился на пятом этаже и, выйдя на балкончик, смотрел на небо. На перилах лежала чья-то открытая пачка сигарет и почти пустая зажигалка. Дреяр не колеблясь взял ее и закурил. Приятный дым даже немного успокаивал, заставляя забывать о таких мирских проблемах.       Вскоре погасив сигарету, юноша кинул ее на пол и молча покинул дом, уходя вниз по улице. Мимо шли какие-то люди, которые проплывали сбоку, как размытые пятна. Яркими оставались только силуэты девушек, внешне чем-то похожих на его алкоголичку, которая больше не его, да и вряд ли алкоголичка больше…