Под несчастливой звездой

— Тащите его сюда. Ага, осторожно, голову не побейте, — приговаривала я. — Беспокоишься за своего любовника? — зло шипел Гидеон, но Лорда за ноги тащил. С другой стороны его подхватил Фабиан, который молчал и распространял ауру грозовой тучи. Так и тащили бедного и ушибленного лидера. — Не говори глупостей. Всего лишь прошу не усугублять, он и так отбитый, — фыркнула в ответ. — Куда его? — спросил Фабиан, как сплюнул. Я задумалась на мгновение. Тома к себе домой не потащу, и так уже братьев завела, не избавишься. Назад, в его резиденцию, возвращаться резона нет — там до сих пор переполох. В Мунго? Хороший вариант, но не для репутации темнейшества. Явись мы с ним таким художественно разукрашенным в больнице, он мне потом не простит, а ему еще суп варить. — К Малфою, — ответила я, решив, что он разберется. В ответ мне прилетел коллективный убийственный взгляд. «Ты еще и с ним спуталась?» — молчаливо говорили мне, на что хотелось закатить глаза, но я продолжила свою мысль: — Вы у него были, или вам дать координаты его дома? У Фабиана заиграли желваки. — Тебе придется многое нам объяснять, Эйлин. И если нам не понравится твое объяснение… — в его голосе скользнула угроза, от которой я отмахнулась. Вот вроде не первый день знакомы, знают, что продавить меня — дохлый номер, но никак не сдаются. — Ладно, — не стала развивать тему. — Поехали? — Эйлин, на Малфой-мэноре стоит защита. Мы не сможем туда переместиться, — сказал Гидеон немного насмешливо. Ага, несмышленая иномирянка понятия не имеет о защитах. Разумеется, не имеет, а по Аврорату они зайцами скакали просто так, когда с Флетчером и поганью разбирались. Аврорат же у нас самое незащищенное место во всем мире! — А я говорю обратное. Супруги в ответ на мое упрямство цыкнули и активировали порталы, дабы показать, что ничего не выйдет. А у них вышло. Портал вынес нас посреди той самой прекрасной полосатой бело-голубой гостиной, в которой меня не так давно отпаивали чаем после неудачной аппарации. И вот незадача: она оказалась занята какой-то дамой, которая занималась вышивкой. Завидев нашу компанию, она пронзительно завизжала. От визга зашевелился Темный Лорд, болтающийся гамаком между братьями. — Грузите сюда, — указала на софу, пока дама с крейсерской скоростью выбегала из гостиной. Хорошо хоть палить из палки не начала, а то пришлось бы и ее скручивать, а мне не хотелось. Лорда бросили в направлении, куда я указала, но сделали это несколько неаккуратно, поэтому он охнул и, не удержав в себе содержимое желудка, осквернил ковер с душераздирающими звуками. Под их аккомпанемент в помещение ворвался лорд Малфой. Шел он стремительно, лицо его было омрачено обеспокоенностью, поэтому он не сразу заметил происходящее. — Эйлин, — начал он с порога. — Слава Мерлину! Может, вы знаете, где находится Лорд Воландеморт? Мы его потеря… — Бу-э-э, — послышалось с софы, и Абрахас резко повернул голову в сторону звука. — …ли, — по инерции закончил он. Я наблюдала любопытные метаморфозы, недостойные хладнокровного аристократа (ведь они при любых обстоятельствах должны хранить каменное лицо): брови Абрахаса поползли вверх, стараясь потеряться где-то в волосах, глаза округлились, а рот открылся. — Мой Лорд… — произнес Абрахас, когда к нему вернулся дар речи. — Что произошло? — Бу-э-э. — Том продолжил осквернять ковер. — Неудачно прогулялись по лесу, — ответила я, жалея о невозможности присутствующих читать сигны. — Длинная история, но если коротко: пока мы с вашим Лордом разговаривали, к нам ворвался засланец Тобиаса и попытался нас столкнуть лбами. Как видишь, мой лоб оказался крепче. — Да, но почему он не одет? — Абрахас растерянно взмахнул палочкой, убирая следы завтрака Тома, а затем накодировал (трансфигурировал?) плед из скатерти, что лежала на столе напротив, и набросил его на расцарапанную и обнаженную тушку своего патрона. — Потому что вначале он решил, что это я на него покушалась, и открыл огонь. Я девушка беззащитная, магии лишенная, вот и пришлось решать проблемы, как могу, — ответила я, пожав плечами. Братья хмыкнули на мое заявление о беззащитности. Они ее на своей шкуре проверили и знали, настолько она страшна. — Я вначале лишила его сознания, потом изготовила веревки из подручных средств, а именно: его и своей мантии, а затем связала. Он очнулся, мы немного поговорили, пришли к согласию. После этого появились авроры Пруэтты, поняли все неправильно, и открыли огонь защищая меня. Я отскочила с линии огня, опрокидывая вашего Лорда на спину, чтобы его не задело заклинаниями, и в итоге он повторно ударился головой, и теперь его тошнит. Том, так все было? — Бу-э-э, — ответил тот. — Неплохое объяснение, но ты так не пролила свет почему, мы застали тебя с ним целующейся? — спросил Гидеон, скрестив руки на груди. Брови Абрахаса снова предприняли попытку к бегству, но тот их удержал волевым усилием, и принялся поправлять на Лорде съехавший с него плед. Ну и снова очистил территорию от бесчинств темнейшества. — Я не читаю чужие мысли и не знаю, почему Том полез ко мне, — я с вызовом посмотрела на братьев. Они злились, и их гнев никак не стихал, мою руку пекло. Мне хотелось не обращать внимания, но я не могла — все время казалось, что за этим ощущением стоит что-то нехорошее. Я напоминала себе о том, что ничего мне близнецы не сделают, не Кубера же, но не работало. Та замордованная девочка, которую я сознательно похоронила, снова поднимала голову. Мне некогда было гадать, отчего она все еще шевелится, ведь сдохла же в безымянном мире в мусорном контейнере. — Том! — возмущенно воскликнул Гидеон. — Ты зовешь его по имени! — От моих поцелуев ты отворачиваешься, от его ты не стала! Сказали они практически одновременно. Надо же, и такое бывает, что они становятся рассинхронизированными! — Да причем тут это? — возмутилась я, не понимая, отчего они так завелись. — Говорю же, случайность! — Мы оставили тебя на полдня. На полдня! А ты уже спуталась с этим… членом радикальной партии! — выговаривал мне Гидеон так, словно никак не мог решить, что лучше сделать: уйти, хлопнув дверью, или убить кого-нибудь. Я хлопала глазами, пытаясь понять, отчего братья мне не верили и злились еще больше. Я же сказала: произошла драка, пришлось связывать Темного Лорда его же одеждой, а потом он ко мне полез с нежностями потому, что не совсем в своем уме. Алексису всегда такого объяснения было достаточно, Северусу бы тоже хватило, ведь я говорила чистую правду, а этим — нет. Так и ругались: Гидеон говорил, что думает по поводу ситуации, Фабиан, сложив руки на груди и глядя на меня укоризненно, иногда что-то добавлял, я же периодически недоуменно пожимала плечами, не понимая, отчего сыр-бор. Том лежал на софе. Над ним суетился Абрахас Малфой с таким видом, будто сегодня худший день в его жизни. Я не могла его осуждать, ведь сама от происходящего была не в восторге. Вызвала, называется, такси! В какой-то момент мое терпение лопнуло. У меня не было ни сил, ни времени выслушивать весь бред, что лился из братьев бодрым потоком. — Все, закрыли тему! Если есть недовольные, где выход знаете, — я указала на дверь. Пусть катятся, если такие умные. Да только никуда они не уйдут. И дело даже не в том, что я им нужна, чтобы помочь Лили со снятием проклятия, а в духовном браке, который держал крепче крепкого. Уж мне-то не знать, как оно бывает. — Эйлин… — почти прорычали мое имя братья. Как они это сделали, если ни один звук, составляющий мое имя, к рычанию не располагал, история умалчивает. — Ты издеваешься? Думаешь, мы мальчики по вызову? Захотела позвала, захотела выгнала? Именно так я и думаю, — хотелось сказать мне, но я не успела. Накал страстей был сбит Темным Лордом, который внезапно что-то пробормотал помимо коронного «бу-э-э». Мы все ринулись к нему и обступили, не веря, что он заговорил, ведь упал он очень плохо, да и рана на голове у него была знатная. Абрахас со свистом втянул в себя воздух, когда бросил на Лорда диагностические чары. Ну да, подсечки я умею делать, этого не отнять. Малфой, конечно, промолчал, но я подозревала, что он не ждал, что его темнейшее начальство очухается само, без помощи специалиста. Но нет, гляди-ка, пришел в сознание, и даже принялся рассеяно оглядываться по сторонам. Я знала этот взгляд — он бывает, когда зрение не желает фокусироваться. Надо бы заставить его посчитать чьи-нибудь пальцы, чтобы понять всю серьезность травмы. Малфой меня опередил: снова взмахнул палочкой, накладывая диагностику, на этот раз какую-то другую, и тут же хмуро всмотрелся в полученный результат. Силовые линии, которые выплюнула палочка в ответ на запрос Абрахаса, ничего мне не говорили — я еще с первой проверки поняла, что соответствующими знаниями прежняя хозяйка тела не обладала, а грузить их из ноосферы я не считала целесообразным — поэтому я вернула свое внимание Тому, всматриваясь в него в надежде понять, что именно не так с его сущностью. Походило на нарушение структурного порядка, но подобное было настолько дико, что я отмела свое предположение. Мало ли что привидится в моем состоянии. Заметив мой интерес к Лорду, братья вовсе побелели от ярости, но молчали. Спасибо Владыке за маленькие радости!  — У Лорда сотрясение. Нужны зелья, — сообщил Абрахас, и темнейшество снова осквернил дорогой ковер, подтверждая диагноз. Малфой еле заметно поморщился. Он явно жалел, что вся честная компания заявилась именно к нему. Но, с другой стороны, куда мне было Тома тащить? В его прежней резиденции творится сейчас полная неразбериха: труп в кабинете, последователи в ярости, Повелитель вначале пропал, а потом вернулся с сотрясом. Нет, туда точно путь заказан. То ли дело Абрахас! Он нас сводил, ему и страдать. Малфой, впрочем, страдать в нашем присутствии не собирался, поэтому внес конструктивное предложение: — Так, давайте, вы все отправитесь домой, а я вызову к Лорду целителя. — Нет, — заупрямилась я. — Без браслетов не уйду. Наверное, со стороны я выглядела, как требующая свою законную цацку дамочка за то, что побывала в интересных обстоятельствах с мужчиной, который не является последним в местных политических кругах. Но то были мои браслеты. Они принадлежали мне по праву, они на мне сомкнулись, в конце концов. Никто из присутствующих здесь понятия не имел, насколько они важны и какую они могут устроить вакханалию, если отказаться их мне возвращать. Считается, что у вещей нет характера, но скажите это им! Абрахас огорченно вздохнул, поняв, что от меня так просто не избавиться. Люблю умных людей, с ними проще иметь дело. — Они не здесь, Каталина, — прохрипел больной Лорд. Он кривился и явно сдерживался, чтобы не осквернить малфоевский ковер снова. — Их доставка займет пару дней, потом я тебя вызову. Иди. Я кивнула, прикидывая перспективы. Может, за пару дней ничего и не случится, а если случится… сам виноват. — Ладно, я за это время соберу нужные ингредиенты и напишу рецепт, — нехотя согласилась я. С такого Темного Лорда было бесполезно что-то требовать — все равно не вынет и не положит в сей момент заветные браслеты, а обещание поделиться информацией о ритуале не даст ему соскочить. — Договорились… Я еще раз кивнула Лорду и направилась к нему, дабы взглянуть на него такого странного напоследок. Я, конечно, не надеялась разглядеть что-то новое, но вдруг. Том, как обычно, понял меня совсем иначе и, с усилием приподнявшись, ткнулся страдающим лицом мне в живот. Я машинально погладила его по голове (на самом деле, запустила руки ему в волосы, чтобы если вздумает гадость сделать, успеть оттащить, но со стороны казалось, что погладила). — Что ты дергаешься? Лежал бы, — сказала я и, окинув Лорда долгим взглядом на прощанье, отстранилась. Тот откинулся на подушки с явным облегчением. — Оденься, замерзнешь, — сказал он, и я кивнула — такая забота была мне понятна и привычна, ведь Алексис часто одаривал ею. Единственное, чему подивилась - Тома не волновало, насколько я мерзну, пока по лесу бегали, а теперь, надо же, опомнился. Хотя, дело было скорее не в температуре, а в присутствии других мужчин. Они ведь лицезрели меня в сорочке. Стыдоба-то какая! Игнорируя сложное лицо Малфоя и чувствительно сжавшуюся ленту на запястье, я огляделась в поисках подходящего для себя одеяния, и нашла только занавески. Подойдя к окну, я сорвала одну из них и накинула на плечи. — Потом верну, — пообещала Малфою, и тот согласно кивнул. Под гробовое молчание я быстро распрощалась со всеми членами радикальной партии и, кивнув братьям следовать за мной, двинулась к двери. Уходя, я слышала, как Том спросил о своей палочке, резко и требовательно, как пытался говорить со мной, пока не понял, что бесполезно. — Она потеряна, мой Лорд. Ее ищут в лесу Дин. Подождите немного… — ответил Малфой сдержанно. Он явно старался быть терпеливым, предчувствуя, что ему сегодня понадобится много терпения с Повелителем, потрепанным по сути сквибкой. Что там было дальше, не знаю — мы с братьями вышли за дверь. Уже в коридоре Фабиан подошел ко мне и поправил занавеску, чтобы она не волочилась на манер плаща по полу, а закрывала все, как надо. Что там надо было закрывать, я так и не поняла: нижняя сорочка была плотной и достаточно длинной, чтобы не показывать ничего лишнего, но мужчин, похоже, смущал сам факт сорочки, а не ее целомудренность. Фабиан немного подождал, пока с нами поравняется его брат, и только потом активировал портал. Тишина, повисшая между нами, казалась неуютной. Тем не менее, Фабиан притянул меня к себе довольно плотно, а Гидеон вжался со спины. На миг мне показалось в этом жесте нечто отчаянное, но я отмахнулась от непрошенной мысли — чем плотнее стоим, тем легче перемещаться группой. Не сама ли я об этом вопила еще в лесу, когда прибыло мое такси? Перемещение длилось ровно один выдох. И было оно по-прежнему мягким и дарило больше спокойствие, чем волновало, что казалось странным, ведь напряжение между нами можно было резать ножом. Как только мы оказались на ковре нашей гостиной, братья тут же отошли от меня. — Тебе надо переодеться, Эйлин, — сказал Гидеон сухо. Я возражать не стала, ведь мне самой не нравился текущий наряд. Местные маги такие ретрограды и расисты. Нет, чтобы в ногу со всем миром идти и носить нечто такое же удобное, как джинсы. Кстати о них. Я быстро поднялась наверх, вытащила из шкафа чистые вещи и быстренько сменила свою сорочку на них. Мне бы почувствовать облегчение, но сегодня был явно не мой день — запястье, которое обвивала брачная лента, тянуло. Мне даже хотелось потрясти рукой, ведь казалось, будто у меня перекрыт кровоток. Что означает это ощущение, я отлично знала: таким образом через связь до меня доходило недовольство моих супругов. Хотя недовольство — слабо сказано, скорее они были в ярости и ревновали меня так, будто демон свою пару. Я вздохнула и потерла виски. Одни проблемы от нашей связи. Почему ее так легко поставить и сложно разорвать? Братья нашлись на кухне. По всему выходило, что выдернула я их прямиком в обеденный перерыв, поэтому они занимались тем, что разогревали обед. И вот облом: делали они это молча. По резковатым движениям, им несвойственным, я определила, что связь наша не врет — они злы. Но даже несмотря на свое состояние, стол они сервировали на троих, не помышляя оставить меня без обеда в наказание за плохое поведение. Мило. Заключив, что ничего интересного я не услышу, приняла решение показаться. И только сделала шаг вперед, как Гидеон нарушил тишину. Я немедля передумала являться на светлы оченьки и спряталась за шкафом с посудой, который так удобно подвернулся на пути. — Я чувствую себя ужасно, — признался он. — Мужиков у нее, как грязи, и она всеми ими вертит, как хочет. — И мы попались на ее удочку… Они многозначительно помолчали. Фабиан направился к холодильнику за молоком, а Гидеон шинковал салат. Я слышала, как методично стучит по разделочной доске нож. — Флэтчер, между прочим, тоже утверждал, что между ними что-то есть, но мы не поверили… — произнес он, разделывая помидор. Бедный овощ брызнул соком — так яростно его кромсали. — Только вот дыма без огня не бывает. — Она нам еще вчера в рожу плюнула — назвала тебя, Гидеон, другим именем, но мы же бараны, решили, что показалось! — Не показалось, — устало вздохнул Гидеон и потер виски. — Как же я хочу напиться, она меня с ума сводит. Они снова замолчали, а я задумалась. Я назвала Гидеона другим именем? Не помню такого. Или это случилось во сне. И кого я звала? Координатора по привычке или Алексиса? Звать этих двоих у меня записано в подкорке, ведь постоянно быть на связи — это не просто вопрос успешного выполнения миссий, но и вопрос выживания. Так что вполне могла ляпнуть чье-то имя. Зачем гадать? Надо спрашивать! Я вылезла из своего укрытия за шкафом и спокойно вошла в кухню. Братья мое появление заметили, но никак не отреагировали, продолжая заниматься делами. Я подошла к обеденному столу, отодвинула стул и присела. И только потом сказала: — Алексис — мой заместитель. Мы на связи постоянно. Я могла позвать его по привычке. Спросонья не обнаружила в своей голове и позвала. Гидеон взял огурец и с силой опустил на него нож, будто представляя, что тот, чье имя я назвала сегодня ночью, лежит на разделочной доске. Фабиан поджимал губы и молчал, на меня он старался не смотреть. Связь тугим кольцом впивалась мне в руку. — Ты звала не его, — наконец, буркнул Гидеон. — А кого? Может, координатора? Скажите его имя. Такое ощущение, что мои слова делали только хуже, а я не могла понять, почему. Я ведь пыталась объяснить, чтобы убрать эту проклятую ревность по связи. Чтобы моя рука перестала неметь, а то при надобности я даже нормальный хук справа сделать не смогу. Вместо этого я добилась, что рука в кулак перестала сжиматься. Гидеон резко воткнул нож в разделочную доску и поднял на меня синий обжигающий взгляд. На миг мне показалось, что я не могу дышать, ведь удавка перетянула мне шею. Я напомнила себе, что удавка фантомная, и ничего не препятствует поступлению кислорода в легкие, и упрямо вобрала в себя воздуха столько, сколько поместилось. Закружилась голова. — Ты, правда, думаешь, что сможешь отбрехаться? — его глаза сузились, а на лице заиграли желваки. — Это ты зря. С этими словами он обошел стол и навис надо мной. Ого! А это впечатляло. Где-то у меня екнуло и кажется даже какой-то орган в желудок провалился. Думаю, что это было сердце. Очень надеюсь, что ощущение было опять фантомным, а то не хотела б я потом органы на место выставлять. У меня сигнатур нет соответствующих для таких операций, и я задолбаюсь их из ноосферы грузить. Чтобы привести органы в порядок, я поднялась и тут же оказалась пойманной за плечи. — Знаешь, что ты просила сделать? — прошипел он. — Лечь на тебя. Накрыть полностью своим телом. И я, дурак, радовался, как щенок. Выполнил твою просьбу. А ты обнимаешь меня и говоришь: «Как хорошо, что ты пришел, Кубера». Или скажешь, что у тебя с твоим заместителем и координатором именно такие отношения? И что ты каждого о таком просишь? Я распахнула глаза от удивления и медленно сползла обратно на стул. Я звала, кого? Владыка, это невозможно. Просто не могло быть. Так много времени прошло, так давно все этапы пройдены, все отношения разорваны. Ничего нас не связывает, между нами не просто другие миры, а разные слои реальности. И, тем не менее… — Нет, только его, — произнесла я. — Ты прав, Гидеон, это не мой заместитель и не координатор. Это мой… бывший муж. Он ушел вечность назад. Я никогда не вспоминала о нем. — Теперь вспомнила, — сухо отозвался Фабиан. — И надо понять, почему я это сделала, — сказала странно непослушным, дрожащим голосом. Алые пионы, приходы в ванной, произнесение его имени во сне — слишком много совпадений. Он… ищет меня, и я это чувствую? Вполне возможно. Если кого я и смогу ощутить через купол могильника, так его. Только я очень не хочу, чтобы он искал меня. Упоминание бывшего не принесло мне спокойствия, а наоборот, подняло нервы, ведь наш брак был кошмарным. Если бы братьев это успокоило, я могла их уверить, что брак с ним был еще хуже, чем с ними сейчас. Я была подчиняющейся в нашем союзе, а долгом супруга являлось меня тренировать. Он учил меня терминальной атаке потому, что по необъяснимому стечению обстоятельств браслеты сомкнулись лишь на мне, разом перечеркнув все мои планы. В один момент я стала его супругой и той, кто заменит его на посту, когда его время кончится. Кубера был стар. Старше тогдашнего Владыки, и ему нужно было уходить. Чтобы уйти, ему нужен был кто-то, кто продолжит его дело. А браслеты… Я судорожно втянула в себя воздух, чувствуя, что не справляюсь. Слишком много думаю о Кубере, чересчур ярки мои эмоции в его отношении, и ноосфера реагирует. Она решила, что мне нужны воспоминания. Те самые, от которых я бежала, как зверь от огня. Здесь я была слаба, и должного сопротивления оказать не получалось, и ноосфера воспользовалась обстоятельствами — накрыла воспоминаниями, выбивая дух. * То было так давно, что все былью поросло. Мы лежали на зеленом-зеленом лугу, держась за руки. Наши взгляды были устремлены в небо, мы отчаянно пытались утонуть в его насыщенной сини и ни о чем не думать, оставить все свои проблемы позади на краткий миг. Трава была высокой, шуршала на ветру колосками, призывно качалась, настраивая на лиричный лад. Небо пушилось облаками, большими и причудливыми, и несмотря на крепкую усталость и боль в проколотом на последней миссии боку, я ощущала себя просто превосходно. В какой-то момент я оторвалась от созерцания облаков и повернула голову. Увидела Хелен. Она тоже казалась уставшей, немного подкопченой, ее волосы были грязны, будто их прополоскали в бочке с тиной, а на щеке алела царапина, которая едва перестала кровоточить. Хелен щурилась на небо, и в уголках ее глаз появлялись морщинки, делая ее лицо смешливым и абсолютно довольным жизнью. Ее губы, четко очерченные, правильной формы, сейчас улыбались. — Люблю свою работу, — сказала она. — Ты хотела сказать: свою будущую работу, — поправила я скорее для проформы, чем для «установления справедливости». — Брось, я почти Генерал. Осталось только надеть браслеты. Да, только это и осталось. Хелен давно выполняла работу, присущую Генералу. Оставались лишь браслеты. Сущая формальность. Я снова уставилась в небо, окинула ленивым взглядом облако, пытаясь придумать, на кого оно похоже. И как ни крутила, все выходил Вайшравана, действующий Генерал Северной Армии, тот еще тип. Отмороженный на всю голову и… остальные части тела. — Слушай, а что бы ты делала, если бы стала Генералом? — вырвала меня из моих мыслей о местных отморозках Хелен. — Не поняла вопроса, — честно ответила. Мне говорили, что я туго соображаю и прямо мыслю. Прямо, как типичный боевик Первостихии Огня. Тоже мне новый мир открыли, будто я кем-то другим пыталась казаться. — Ну не знаю, — выдохнула Хелен. — Кто-то вон парады драконов устраивает, Южный вообще учения организовал, от которых потом весь центр долго трясло. А я? — А ты не о том думаешь! — я толкнула Хелен локтем, чтобы она повернула голову. Я оторвалась от неба и взглянула в ее лицо. Смешинки в уголках глаз куда-то спрятались, на их место пришли тревожные тени. Я, конечно, не мозгоправ с проблемами неуверенности разбираться, но тоже кое-что могу. Тем более, что с Хелен мы не разлей вода. — Ты будешь отличным Генералом. Ты рождена для этого. Хелен неуверенно улыбнулась, на что я пнула ее посильнее, будто предупреждая, что если она продолжит, то я встану и выбью из нее всю дурь. — Хорошо, я тебе верю, — она подняла руки в защитном жесте. Не то чтобы она опасалась потасовки со мной, их мы устраивали регулярно, и я не так уж часто побеждала, как хотела бы. — Придешь на церемонию? Я шире улыбнулась, старательно игнорируя усиливающуюся боль в боку и мысль, что после церемонии я больше не смогу быть тенью Хелен. У нее будет духовный супруг, который станет учить ее терминальной атаке — отмороженный на всю голову Генерал, а ее тенью станет суровый небритый мужик по имени Алексис, ее заместитель, ее правая рука, тот, кто будет в ее голове всегда и везде. Наше время заканчивалось, и я это знала. Я сильнее сжала руку Хелен и кивнула. — Приду, чего бы это ни стоило, — пообещала. Как потом оказалось, моя рана была заражена ядом паразитов. Обнаружилось это поздно, когда вены на моих руках потемнели, а на проколотом пальце вместо алого выступила чернота. Мне повезло, что я была в Центре — случись такое вне Древа, меня бы не спасли, а здесь из меня методично и долго выкачивали черноту, и все это время я пребывала в бреду, а когда очнулась, был день церемонии. Я помню, как сильно в тот момент я ненавидела паразитов и себя за то, что черная погань отняла у меня последние дни рядом с Хелен. Я помню, как много было во мне решимости во что бы то ни стало прийти на церемонию. Я собрала свою волю в кулак и поднялась, целители, конечно, пытались меня остановить, но куда им. Куда им бороться хоть с больной, ослабевшей, но якшини. Я вывалилась из телепорта прямиком в клумбу. Клумбу с роскошными алыми пионами. Они окружили меня, они оглушили меня своим запахом, и на миг, я потеряла ориентацию. Еще не оправившейся, не совсем адекватной, на краткий миг мне показалось, что эти пионы здесь по мою душу. Ведь, знаете, это не просто цветы, они расцветают лишь в одном случае: если кто-то собирается заключить духовный брак. Что такое духовный брак? Это наикрепчайшая связь нескольких индивидуумов, для которой ничего не страшно. Разорвать ее может лишь Владыка. А для меня всегда было пугающим оказаться настолько крепко привязанной к кому-то. — А вот и ты. Твоя подруга очень тебя ждет, поторопись, не заставляй ее волноваться, — я вздрогнула от звуков этого голоса. И тут же засмущалась своей нелепости, попыталась все исправить, но проклятые цветы и проклятая слабость мешали выйти из положения достойно. Мне хотелось провалиться сквозь землю, куда-нибудь в нижний мир и там отсидеться. Ведь это был Владыка! Сейчас я привычна к тому, как он выглядит, как себя ведет, как говорит. А тогда мне он показался чудесным и необыкновенным. Несмотря на свой возраст, он всегда показывался юношей с копной волос цвета спелой пшеницы. Волосы эти были всегда неизменно заплетены в простую косу, толстую, что два моих запястья, и длинную, что ее кончик почти волочился по земле. Владыка казался хрупким, ясноглазым, но вот, какого цвета его глаза, никто сказать не мог. Для кого-то они зеленые, кто-то утверждает, что спелой вишни, а я вижу голубые. Владыка кутается в шелка, много-много слоев шелка покрывает его тело, и от этого кажется, что он не ходит, а медленно плывет. Несмотря на внешность, никто и никогда не усомнится в том, кто он такой, и уважения к нему меньше никак не становится. Ведь в нашем мире мы можем выглядеть, как угодно, а суть всегда остается неизменной. Владыка по-доброму усмехнулся, когда увидел мое смущение, ласково потрепал по голове и, развернувшись, уплыл прочь, чтобы исчезнуть рядом с огромными резными воротами, ведущими в церемониальный зал. Я, чуть помедлив, двинулась за ним. Внутри не было прохладно, сигны показывали, что температура внутри и снаружи не отличалась совсем, но войдя, я ощутила озноб. Пришлось обнять себя руками, чтобы хоть немного согреться. Внутренний Огонь Первостихии, который делал меня устойчивой к перемене температур, дал сбой. Я стучала зубами, но упорно шла к алтарю, а в голове даже и мысли не возникло применить код утепления. Может, я так не сделала потому, что уже тогда знала: не поможет. Мне стало холодно не от болезни, не от легкости одеяния и даже не от вывертов моей Первостихии; я себя так ощутила из-за близости Снежного Короля Древа, Генерала Северной Армии Вайшраваны. Первый, кого я увидела стоящим возле алтаря, был он. Я обратила внимание на его статную фигуру, возвышающуюся над Хелен на добрую голову; на темные, отливающие синевой волосы, собранные в высокий хвост; на хищный профиль — брови вразлет, черты лица, старательно вылепленные талантливым кодировщиком; на тонкие, бескровные губы, неспособные улыбаться. На нем был черный плащ брони с серебристыми нашивками Генерала, который колыхался, как беспокойное море. Потом я заметила, что его запястья свободны. Его браслетов — главной генеральской регалии на нем не было, а значит всю силу, что он накопил за долгие-долгие кальпы (прим.автора — кальпа равняется 12 тыс.лет), ничто не сдерживает. Считалось, что якши способны скрывать, насколько они сильны и притворяться самыми безобидными существами на свете, но этот конкретный якши стал настолько сильным, что потерял столь полезный навык. И Хелен такой станет. Теперь мой взгляд упал на нее. Рядом с ним она казалась нескладным и неуверенным подростком, месячным щенком рядом с матерым волком. Она всегда была яркой, талантливой, выделяющейся, но рядом с Генералом терялась, становилась незаметной. В тот миг я позволила себе поразмышлять, станет ли такой Хелен, когда примет генеральские погоны? Такой же ужасающе холодной и неприступной? А потом она отвлеклась от Его Отмороженного Величества и посмотрела на меня. Ее лицо озарила улыбка, и сразу потеплело, и я поняла — не станет, ни за что не станет. — Ты пришла! Я знала, что ты выполнишь свое обещание. Взгляд Генерала пронесся холодком по мне. — Наконец-то. Поторопись занять свое место, ты задерживаешь всех. Я знала, что происходил эпохальный момент. С помощью сигнатур происходящее в зале будет транслироваться на все Древо. Мириады Старших ждут начала, а я задерживаю. Мне было немного стыдно, но так же очень тепло в груди, ведь Хелен ждала меня. Я шагнула в нишу, которая располагалась за спиной Хелен, встала рядом с прямым, как палка, и небритым, как лесоруб, Алексисом и принялась наблюдать. Церемония началась. Распахнулись двери за алтарем, и в зал ступил Владыка. Он неспешно проплыл к Хелен, обошел ее сзади, коснулся тонкими пальцами ее локтей, взял за предплечья. — Сожми руки в кулаки, дитя, — произнес он, и я заметила, как дрожащие руки Хелен сжались. — Хорошо. Владыка приподнял ее руки за предплечья, разворачивая запястьями вверх. Развернул, зафиксировал и сделал шаг назад. — Кубера, — дал команду Владыка, назвав его по имени. Этого имени давно нет ни в одной сигнатуре, но Владыка знает и помнит, как то и положено. Генерал послушно поднял свои руки, накрывая своими лапищами маленькие кулачки Хелен. Накрыл и застыл. — Хаймэ, — прозвучало следующее имя, и в зал внесли браслеты на пухлой подушечке из вишневого бархата. Нес их Метатрон, Первый Асур и правая рука Владыки. И даже во дворце Владыки, в самом сердце Древа, Хаймэ выглядел экзотически. Весь в золотой парче, с подведенными глазами, и в множестве бус на длинной тонкой шее, он казался райской птицей, что случайно залетела в наше холодное царство. Метатрон проскользил к алтарю и торжественно водрузил на них браслеты. — Хелен, Вайшравана Альгерди, доверяешь ли ты мне? — задал Генерал ритуальный вопрос. — Да, — ответила та без промедления. И они вместе сделали шаг к алтарю. — Готова ли ты принять ответственность из рук моих, чтобы дело жизни моей стало делом жизни твоей? — спросил он. — Да, — и они сделали еще шаг. — Готова ли ты отвергнуть жизнь свою, прошлое свое и будущее свое, чтобы стать Генералом Северной Армии Вайшравана? — Да. Это был последний шаг. Теперь их руки располагались ровно под алтарем, а на нем серебряным сиянием сверкали раскрытые браслеты. Они ждали свою новую хозяйку. — Принимаю, — произнес Генерал и опустил их руки вниз так, чтобы запястья Хелен легли на браслеты. Я знала, что должно было последовать — два приглушенных щелчка, один за другим, а дальше браслеты начнут принимать форму запястья Хелен. Вот-вот это произойдет. Вот-вот… … … … …и браслеты остаются недвижимы. Это означает только одно: в Хелен нет достаточного потенциала, чтобы вместить всю силу Генерала. Им нечего блокировать. Хелен никогда не станет Генералом.