A Year Every Minute

Санс всегда был вялым ребёнком. Гастер всё ещё не знал, было ли это из-за тестов, которые осушали его силы, или просто из-за того, каким способом он был создан. Подобные вещи, возможно, навсегда останутся тайной, никто раньше не клонировал себя, и это не было точной наукой без какого-либо простора для воображения. Тем не менее, для всех наступает время, когда их дети достигают того возраста, когда они становятся немного дерзкими. Гастер сидел, сгорбившись над столом; последними неделями он был особенно увлечён своей работой. Его клон начал становиться беспокойным и надоедливым; время, когда они практиковали костяную магию, было единственным, когда ему было разрешено выходить наружу. — мы можем пойти заниматься сегодня? — спросил Санс, его голова находилась ниже уровня стола, когда он встал рядом со своим создателем. Когда Гастер не услышал его или просто не обратил на него внимания, клон рассердился. — дингс! — Ага? Что? — доктор наконец-то оторвал глазницы от своей работы; под его глазами были тёмные круги. Прошедшие несколько месяцев он разрабатывал новую магию, чтобы представить её клону, и сейчас результат его работы был на расстоянии вытянутой руки. Проходили дни, Гастер почти не двигался, часто ненадолго засыпая на своей работе, прежде чем снова собраться и продолжить разработку. — мы можем пойти практиковаться? — повторил Санс, сдвинув брови. — О, нет, не сегодня, — Гастер вернулся к работе. Ребёнок нахмурился, его левый глаз разгорелся синим: — ты говорил так вчера. когда ты позволишь мне выходить наружу самому? я уже достаточно взрослый! Гастер рассмеялся с помощью своего несуществующего горла: — Тебе пять, и 70% окружающей среды — это расплавленный камень и ничего более. — ну тогда идём наружу со мной. — ребёнок схватил Гастера за лабораторный халат и потянул за собой. — Я не могу, малый, — ответил учёный, начиная раздражаться, набрасывая одну строку расчётов за другой. Этот разговор начинал сбивать его нить размышлений. — Я близок к тому, чтобы выяснить что-то. Тебе придётся просто подождать, пока я не закончу. — и сколько времени это займёт? — Может быть, ещё несколько дней. Возможно, недель. — что?! — глаз Санса снова загорелся синим. — я не хочу ждать так долго! я иду на улицу! — он вихрем направился к двери, но как только он добрался до дверной ручки, электронная клавиатура с жужжанием ожила. С громким щелчком дверь закрылась. Мальчик повернулся, чтобы зло посмотреть на Гастера. Глаза доктора горели фиолетовым, рука была протянута после использования магии для того чтобы убедиться, что Санс не выйдет без присмотра. — Ответ - нет, — сказал он твёрдо. Санс сжал зубы, магия вырывалась с его глаза: — да! дай мне выйти! Доктор выбросил карандаш и сделал сердитый жест руками: — Нет! Найди чем заняться в своей… Прежде чем он закончил предложение, химический стакан полетел в него, Гастер вовремя дёрнулся в сторону, и тот разбился в стену за его спиной. Учёный повернулся посмотреть на беспорядок, а после обернулся к Сансу. Огоньки его глаз исчезли, и он, глубоко вздохнув, резко встал со стула. Санс стоял на своём, неосознанно поднимая вещи вокруг себя с помощью своих сил. Карандаши, мусор, книги - всё в пределах четырёх футов от того места, где он был, начало шевелиться. Гастер приблизился к нему, оставаясь вне зоны досягаемости того, что его творение со злости поднимало в воздух. — Санс. Опусти всё на землю и иди в свою комнату. — нет! Маленький скелет топнул ногой; кружка полетела в Гастера. Он поймал её, прежде чем она ударила его в лицо, и спокойно поставил её на стол позади себя. Санс начинал понимать, что было что-то невероятно страшное в докторе, когда он злился; по-настоящему злился. Он выглядел спокойным, но когда он смотрел во тьму его пустых глазниц, это было так, словно она могли поглотить его в любую секунду. Это было похоже на центр торнадо, спокойный, но со вздымающейся энергией вокруг. — Не. Бросай. Вещи, — сказал Гастер, жесты его рук были медленными и плавными, что отличалось от его обычной быстрой и дёрганной манеры. Санс слегка вздрогнул, но его часть была всё ещё полна решимости получить то, чего он хотел, но другая часть, в тоже время, была напугана тем, что его создатель мог сделать. — Иди в свою комнату, — повторил Гастер. — н-нет! — удалось выдавить из себя Сансу, но он немедленно пожалел об этом, когда доктор очень быстро подошёл к нему. Ребёнок закричал, ожидая что Гастер его ударит, не смотря на то, что учёный никогда раньше не поднимал на него руку. Холодная, жесткая ладонь обхватила руку Санса и потянула ребёнка к его комнате. — нет! нееет! — ребёнок кричал и бодался, впадая в истерику, пока его тащили за собой. Книги и карандаши носились вокруг так, что некоторые из них сталкивались с Гастером, когда другие беспорядочно разбрасывались по комнате. Доктор, ни разу не вздрогнув, толкнул Санса в его комнату и запер дверь. Санс плакал и бил дверь, поворачивая ручку, но она была надёжно заперта. Игрушки, книги и подушки беспечно носились комнатой. Его эмоции вывели всё из-под контроля, Гастер ничего не мог поделать, кроме как ждать пока ребёнок выпустит достаточно пара, чтобы утомиться. Он сел обратно за стол и уставился на свои расчёты, ожидая, пока его ярость спадёт, прежде чем снова взяться за работу. Крики и плач, доносящиеся из-за двери Санса не помогали, но, в конце концов, они стали достаточно тихими, чтобы он мог продолжить работать. Он занимался этим некоторое время, пока не начал задумываться о том, сделал ли он всё правильно. Возможно, было бы лучше просто дать Сансу то, чего он хотел в первую очередь? Нет. Санс должен научиться, что не всё будет идти так, как он хочет. Это всего лишь ещё один маленький ухаб на дороге. На дороге, что превратилась в шоссе, покрытое выбоинами.