A Year Every Minute

Двухлетний Папирус был весьма мелким и рос довольно неугомонным и активным ребёнком. Сансу не составляло проблем заботиться о нём самостоятельно, и он не ненавидел Гастера за то, что его часами не было дома. Тот всё ещё был королевским учёным, и над чем бы он ни работал, это не мешало ему возвращаться домой и проводить время с мальчиками. В частности, он посвящал много времени образованию Санса. Гастер желал своему старшему сыну, чтобы его ум был непоколебим, продвигая его обучение дальше, чем заходили любые другие монстры в его возрасте.

***

— ПТИЦА! — пронзительно крикнул Папирус, указывая костлявым пальцем на картинку попугая. Санс сидел на полу позади Папируса, держа маленького брата на коленях и сжимая в руках книжку, полную картинок животных. — а какая это птица, бро? — он опустил взгляд на сбитого с толку ребёнка. — попууу… — ПОПУГАЙ! — Папирус победно затряс руками в воздухе, едва не ударив в процессе Санса в подбородок. — верно. ты такой умный, пап. а что насчёт этого? — мальчик указал на картинку слона. — СНОЛ! Санс сдержал смех. — дап. а что насчёт этого? — он указал на утёнка. — КУРИЦА! — нет, это… — КУРИЦА! — Папирус крикнул громче, тыча пальцем в картинку. — бро, это совершенно не… — КУРИИИИИЦА! — крикнул Папирус так громко, что этого могло бы оказаться достаточно, чтобы бить стекло. Санс сморщился, откинувшись назад, а затем улыбнулся. — ок. это курица. Папирус выщербился. — Я ВЫИГРАЛ! — дап, — Санс выдохнул. Иногда энергия его брата была утомляющей, но это никогда не останавливало Санса от того, чтобы быть рядом с ним всё время. — ЛОШАДКА! — Папирус протянул руки к Сансу. — ИДЁМ УВИДЕТЬ ПАПУ? Старший брат вздохнул и смягчился: — хорошо, пойдем и увидимся с «папой». Санс наклонился, поднял Папируса и посадил его себе на плечи. Двое братьев покинули дом и начали длинное путешествие вглубь энергетического комплекса, чтобы повидаться с доктором на его работе. Его не было в лаборатории, поэтому Санс поспрашивал монстров вокруг, пока, наконец-то, один из ассистентов учёного не указал им на выход, который привёл их на небольшой участок земли снаружи. Гастер по талию забрался внутрь чего-то похожего на турбину самолёта. Эта штука явно знала лучшие дни. — ПРИВЕТ, ПАПА! — закричал Папирус, раскачиваясь до тех пор, пока Санс не опустил его на землю. Он споткнулся и шлёпнулся в ноги Гастера. Учёный выбрался из устройства, его халат, руки и голова были напрочь перемазаны в машинном масле. — Хэй, Папи. Пришёл посмотреть, что я делаю? — он улыбнулся и наклонился, чтобы поднять ребёнка на руки. — ДА-А! — Чем вы двое занимались? — я учил пап… — ЗЫВОТНЫМ! — закончил Папирус вместо Санса. — О, хорошо, — произнёс Гастер, свободной рукой забираясь обратно в двигатель, чтобы продолжить работу. — а это… двигатель самолёта? — спросил Санс, подняв брови. — Да! Я нашёл его на свалке. Всегда хотел повозиться с чем-то таким, — произнёс Гастер взволнованно. — Вот… оно! — прозвучал щелчок, и длинная проволока протянулась от маленького пульта управления на земле вглубь двигателя. — Окей, давайте посмотрим, работает ли это. Учёный отдал Папируса обратно Сансу, и они вместе отошли на приличное расстояние, захватив пульт с собой. Убедившись, что мальчики стоят у него за спиной, Гастер нажал на кнопку пульта. Двигатель начал оживать. — ты уверен, что мы можем стоять здесь? — Всё будет в порядке. Шум турбины начал становиться всё громче и громче, и Гастер победно сжал кулаки: — ДА! Прозвучал громкий «бам» и турбина начала дрожать. — Охох. С внезапным взрывом энергии, весь двигатель полетел в сторону кромки скалы и, перевалившись через край, упал в магму внизу. — Нет! Гастер побежал вслед за ним, вглядываясь вниз, в смесь пара и дрожащего от тепла воздуха. Санс медленно проследовал за ним, крепко придерживая Папируса, чтобы тот не смог сбежать. — А-ах… Я ждал годами, чтобы одна из таких штуковин упала сюда, — он нахмурился и повернулся, дабы взглянуть на мальчиков. - Ну, теперь, когда я всё проебал, пошли домой. Я не буду больше ничего делать сегодня, — Гастер сердито махнул руками. Папирус хихикнул. — ПАПА СКАЗАЛ «ЕБАТЬ». Они замерли. Гастер опустил взгляд на Санса, всё ещё держащего маленького брата за руку. Огоньки его глаз исчезли, а лоб пошёл морщинами, вопреки улыбке, которую практическим всем скелетам было тяжело убрать. Доктор вспотел, но не из-за жары. — Эм. Да-а. Папа много говорит это слово, но… эм, — глаза учёного заметались участком, прежде чем ему в голову пришла идея, и он присел, дабы быть на одном уровне с Папирусом. — Видишь ли, это плохое слово, которое разрешено произносить только плохим монстрам вроде меня. Если ты будешь говорить его, то больше не будешь хорошим мальчиком, и Санта в следующем году не принесёт тебе так много подарков. — О, НЕТ! — Папирус закрыл ладошками рот. — О, да! — подчеркнул Гастер. — Так что не говори слова «ебать». Санта и я не в лучших отношениях, так что я могу говорить это слово так много, сколько я только захочу. — ПОЧЕМУ САНТА НЕ ЛЮБИТ ТЕБЯ, ПАПА? — Эм… — Гастер вспомнил все те случаи, когда он не слушал Асгора и делал то, что хотел. — Однажды я испортил Рождество. — О, НЕТ! — О, да! — повторил доктор. — В любом случае, пошли домой. Гастер поднял Папируса на плечи, прежде чем опустить взгляд на Санса. С помощью жестов учёный спросил у маленького скелета, было ли это «окейное» решение брани Папируса. В конце концов, Санс раздражённо пожал плечами — в первую очередь из-за того, что это вообще произошло. Но до тех пор, пока брань не вошла в привычку его маленького брата, всё было в порядке. Троица скелетов направилась сквозь энергетический комплекс обратно домой. После того, как Гастер преподал Сансу уроки, они поужинали, и дети провели остаток вечера за играми. Или, точнее, Папирус играл. А его старший брат в основном дремал на диване. Их отец, тем временем, возился с чем-то в задней части дома, что всё ещё напоминала мастерскую, которой их дом однажды являлся. — Хэй, — произнёс Гастер спустя несколько часов, нависая над диваном и потрясая Санса, чтобы он проснулся. Папирус уже был у него на руках. — Уже поздно. Я сделал кое-что для вас, ребята. Санс пробормотал что-то, но скатился с дивана и проследовал за отцом в их комнату. Папирус имел роскошь спать в настоящей кроватке, даже кровать Санса была обновлена до чего-то более комфортного, хоть он и никогда не заправлял её. — Зацените, — улыбнулся Гастер, выключая свет. Над ними начало вращаться что-то, проецируя в полумраке комнаты маленькие картинки звёзд и планет. — КРУТО! — выщербился Папирус и начал качаться из стороны в сторону, пока Гастер не опустил его на землю. Ребёнок заковылял вдоль стен, наблюдая за тем, как звёзды и созвездия скользят мимо. Санс молча наблюдал за этим. В конце концов, доктор похлопал его по голове. — Я знаю, что ты уже большой для этого, но что ты думаешь? Санс мигнул и поднял взгляд на Гастера. Не смотря на то, что он сделал с ним, и то, насколько странным тот бывал большинство времени, были моменты вроде этого, когда Санс понимал, что в глубине души безумный учёный любит его. Он хотел заботиться о них и быть хорошим отцом, но просто был не особо хорош в этом. — круто. мне нравится, — Санс улыбнулся. — Хорошо, — Гастер улыбнулся в ответ. — Я рад.

***

Годы миновали без приключений. Папирусу было почти четыре года, он рос нормальными темпами, не смотря на своё искусственное рождение. Благодаря присмотру Санса всё шло настолько обычно, насколько маленький скелет мог себе это представить. — Мальчики! — крикнул доктор из-за двери их дома, дверная ручка загорелась фиолетовым, прежде чем дверь отворотилась резким пинком. Гастер вошёл внутрь с телевизором в руках. — Я наконец-то нашёл достаточно запчастей, чтобы починить телевизор для нас! — ЭТО ТЕВЕВИЗОР? — спросил Папирус, глядя то на Санса, то на своего отца. — просто называй это тв, пап. это штука, в которой можно смотреть, эм… знаешь, такие реально причудливые магазины с движущимися картинками на витринах? — ДА-А! — так вот, это оно. Папирус ахнул и вскочил на ноги. — МЫ МОЖЕМ СМОТРЕТЬ ЭТО СЕЙЧАС? — Дап! — произнёс Гастер гордо, ставя телевизор напротив дивана. Он начал подключать видеоплеер — другую штуковину, которую он отыскал на свалке и смог починить. Телевидение всё ещё было довольно редким и дорогим в Подземелье. Не смотря на то, что Гастер, наверное, неплохо зарабатывал, он предпочитал скорее починить что-то и принести его домой, нежели пойти и купить новую вещь. — Я прихватил пару программ для Папа и парочку для нас, чтобы смотреть их, когда он уснёт, — учёный поднял несколько детских шоу, а затем — парочку фильмов ужасов. Он поместил внутрь видеопроигрывателя детскую программу. Гастер и Санс сидели и смотрели за тем, как играет счастливая песенка про алфавит. Папирус наслаждался каждой минутой, подпевая маленьким пушистым монстрам, которые учили буквы. Санс был счастливым так долго, сколько и его брат был счастлив, блаженно задремав под музыку. Гастеру же было сложнее насладиться всем этим. — Воу, чувак, я возьму пива. Он встал и схватил бутылку пива с холодильника, прежде чем сесть обратно. Троица продолжила смотреть шоу во благо Папируса, и, в конце концов, даже доктор включился в это. Когда маленький мишка всё пытался и пытался выучить фразу, но всё время проваливался, Гастер застонал и махнул рукой в сторону телевизора: — Да чёрт тебя возьми, мистер Нудл! Санс скосил на него один глаз и слегка усмехнулся.