A Year Every Minute

Миновало ещё больше недель, пока они, наконец-то, не сделали массивный прорыв. Расчёты были закончены, после чего была построена сама машина. Когда наступил момент истины, изобретение зажужжало к жизни. Оно работало. Вся команда, которая коптела над его созданием, сошла с ума. Гастер, Санс и другие монстры не могли сдержать себя. Было много крика, визга, а вскоре — и целая куча выпивки. Когда празднование с научной командой закончилось, два скелета направились домой к Папирусу. — ПАПС! ПААААПС! — заорал Гастер, чуть не выбив входную дверь; в руке у него была полупустая бутылка шампанского. Папирус, сидя за столом в кухне и занимаясь своей домашней работой, уставился на отца. Вошедший за учёным Санс зацепился о порог. Гастер набросился на Папируса и, охватив того руками и стуча зубами о его череп, зацеловал голову сына множеством маленьких поцелуев. — ЭЙ! ЭЭЭЙ! ЧТО? — мальчик вырывался с рук своего подвыпившего отца. — ЭТО РАБОТАЕТ! ОНО КОНТРОЛИРУЕТ ВРЕМЕННЫЕ ЛИНИИ! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! — Гастер победно потряс руками в воздухе. Папирус только и мог, что пялиться на отца. Позади них Санс пьяно разместился на диване и мгновенно отключился. — САНС… САНС ПЬЯН? — Папирус прищурился. — НЕ ТАК ПЬЯН, КАК БУДУ Я ЧЕРЕЗ СЕКУНДУ! — похвастался Гастер, прежде чем опрокинуть оставшееся в бутылке шампанское себе в рот. — ЭМ… — скривился Папирус. Как он вообще мог приходиться родственником этим двоим?

***

Вместе с тем, как перспектива путешествий во времени стала реальной, возникла необходимость в проверке множества сведений, прежде чем кто-либо согласится на то, чтобы опробовать перемещения во времени. На протяжении многих месяцев ценная информация поступала из машины — вся она была зарегистрирована и классифицирована. И то, что они обнаружили, было… странным. Гастер с Сансом и другими коллегами стояли у большой белой доски, исписанной информацией, которую они собрали. Все взгляды были обращены к записям. — Но это бессмысленно, — доктор почесал свой череп концом маркера. — Посмотрите, — он обвёл большýю часть информации, а тогда — часть поменьше на другом конце доски. — Наш временной поток прямиком здесь, — учёный указал на меньший круг. — Но отдаляясь от него всё просто… катится к чертям, — он показал на большой кусок обведённой информации, записи в котором оборачивались полным беспорядком, и их было трудно отследить. — Что-то является причиной этого. Какая-то аномалия. — Ты думаешь, это может быть из-за барьера? Огромное изменение в истории? — произнёс один из ассистентов, размышляя вслух, но Гастер покачал головой: — Я так не думаю. Что бы это ни было, это влияет на множество временных потоков. Всё теряет какой-либо смысл, приближаясь к этому отрезку пространственно-временного континуума. Похоже… будто что-то убивает и создаёт новые временные линии просто… волей-неволей - произнёс учёный, сделав жест своими руками. — так что ты думаешь мы должны делать, дингс? — спросил Санс, спрятав руки в карманы и глядя на доску. — Мы попытаемся держаться подальше от этой бессмыслицы, вот что, — произнёс Гастер, указывая на большой объём спутанной информации. — Кроме этого мы продолжим двигаться вперёд.

***

Вместе со своей командой Гастер продолжил собирать информацию на протяжении последующих лет. Как только они убедились, куда именно им необходимо двигаться, они занялись настоящими путешествиями во времени. По мере того, как научный персонал воплощал теорию на практике, Гастер стоял и наблюдал за их работой. Санс и даже Папирус присоединились к нему; оба находились рядом с учёным, когда тот просматривал лабораторные отчёты. — Темно… темнее… ещё темнее, — читая, доктор сузил глаза, а его голос разгорался всё большим любопытством с каждым словом. — Темнота продолжает расти, тени врезаются глубже. Значение фотона: негативное, — он поднял взгляд и улыбнулся, наблюдая, как его сотрудники заканчивают подготовку машины времени для первого настоящего путешествия. — Следующий эксперимент выглядит очень, очень любопытным. Что вы двое думаете? — Гастер посмотрел на своих мальчиков. — мы зашли так далеко, — Санс улыбнулся и пожал плечами. — ЗВУЧИТ ТРЕВОЖНО, — Папирус нахмурился. — как ты думаешь, это о пространстве между временными линиями, которое ты зафиксировал? — Очень вероятно, — Гастер дал отчёты Сансу. — Я не знаю, что ещё это может быть, если мы нашли там негативные фотоны.

***

Шло время и прогресс, связанный с машиной времени, продвигался хорошо. В то время, как Санс забирал Папируса со школы, Гастер, как обычно, тяжело работал. День миновал в привычном русле, и два мальчика приближались ближе и ближе к Ядру. Папирус рассказывал Сансу о том, как прошёл его день, и парень счастливо ловил каждое его слово. Подойдя ближе, они услышали доносящийся из Ядра звук, который они слышали ранее лишь однажды. Это была тревога. Что-то пошло не так. Оба брата ощутили, как их несуществующие кишки завязались в узел. — оставайся здесь! — настоятельно сказал Санс своему брату и, не дав времени на ответ, телепортировался прочь. — САНС! — Папирус потянулся к нему, но было слишком поздно — Санс исчез. Папирус нахмурился и, поправив свою сумку, побежал к Ядру. Санс возник снаружи лаборатории, в которой находилась машина времени. Всё здание дрожало. Скелет слышал крики монстров, доносящиеся с другой стороны двери. Парень потянул за ручку и попытался рывком открыть дверь, но казалось, будто её силой держат закрытой двадцать пар рук с другой стороны. Санс отступил на шаг назад, его глаз вспыхнул голубым и жёлтым светом. Монстр сорвал дверь с петель. То, что он увидел с другой стороны, заставило его замереть в ужасе. Там, где стояла машина, была просто пустота. Чёрная масса, лишённая света проникала в неё во всё больших количествах. Некоторых сотрудников эта масса поглотила во время первого взрыва, и теперь их очертания, не более чем чёрные кляксы, обрамляли всё возрастающую массу. Гастер стоял у самого края. Ноги учёного были окутаны тьмой. Казалось, он не заметил находящегося рядом сына. — д… дингс! — закричал Санс, подбегая ближе. Скелет остановился рядом с Гастером, схватил его за плечи и затряс, пытаясь оттащить от чёрной массы, но казалось, что учёного пригвоздило к месту. Медленно доктор повернулся. Трещина пробежала вниз от его нормального глаза к уголку рта. Несколько зубов доктора не было на месте, а очки где-то потерялись. Увидев Санса, Гастер, казалось, наконец-то немного вернулся к действительности. — С-санс… ты должен взять Папируса, — пробормотал учёный, его голос набирал обороты вместе с тем, как к нему возвращались мысли. — Возьми Папируса и телепортируйся так далеко, как ты только можешь. — чт… нет! приятель, мы должны вытащить тебя отсюда! — Санс снова дёрнул отца. Тьма поднималась всё выше и выше по его ногам. — САНС! — Гастер схватил парня за халат и грубо встряхнул, внезапно приобретя серьёзность. — БЕРИ ПАПИРУСА И БЕГИ! Как только он произнёс эти слова, знакомый высокий скелет ворвался в дверной проём, запыхаясь и отдуваясь от бега. Выражение лица Папируса выглядело хуже, чем когда-либо. — П… ПАПА? Гастер заскрипел оставшимися у него зубами и грубо оттолкнул Санса к его брату. Гул, производимый возрастающей тьмой, становилось всё громче и громче. Учёный имел плохое предчувствие о том, что произойдёт дальше. Гастер призвал один из своих бластеров и направил его в потолок, без предупреждения проделав в нём огромную дыру. Затем он протянул руку и схватил Санса и Папируса за их души. — ХВАТАЙ ЕГО! Я ДАМ ВАМ ФОРУ! — ЧТ… ПАПА! — Папирус бросился к Гастеру, и Санс едва успел ухватиться за него, прежде чем их бросили в небо. Гастер запустил их в воздух, зная, что у Санса не будет иного выбора, кроме как телепортироваться так далеко отсюда, как только он будет способен. Папирус кричал без умолку, не имея возможности предпринять ничего другого, кроме как тянуться вниз, к крошечной фигурке отца, что становилась всё меньше и меньше. Санс тоже смотрел вниз, не чувствуя ничего, кроме паники, что вызывала разрастающаяся темнота. Гастер глядел, как его мальчики летят в небе. Усилием он заставил себя оторвать от них взгляд, опустив его на черноту, что добралась уже до его талии. Гастер вздохнул и закрыл глаза. Тьма взорвалась без малейшего шума или ветра.

***

Она начала поглощать всё. Наблюдая за тем, как темнота простилается всё ближе и ближе, Санс впал в панику. Он изо всех сил схватил Папируса и телепортировался так далеко, как только помнил. Но было слишком поздно. Она схватила их. Всё обратилось тьмой. Абсолютно беззвучный взрыв поглотил мир одним быстрым глотком. Теперь всё перестало существовать. Тут была только тьма. Не было звука. Не было ветра. Ничего не было. Санс чувствовал, как Папирус кричит у него на руках, но не мог видеть его так, словно у него не было глаз. Он обнял брата изо всех сил и телепортировался… и телепортировался… и телепортировался. Он делал это снова, снова и снова, отчаянно пытаясь вырваться из пустоты, которая поглотила его вместе с братом. Чем больше Санс пытался, тем больше чувствовал, что его хватка на Папирусе ослабевает. Он ощущал, будто брат становится всё меньшим в его руках, выскальзывая с пальцев. Затем он ощутил, что не может дышать. Он не дышит. Он не может дышать. Здесь нет воздуха. Ничего нет. Ничего. В последнем отчаянном усилии Санс раскрыл глаза так широко, как только мог. Одна глазница разгорелась сине-жёлтыми огнями и, впервые, он смог увидеть цвет. Вдалеке от них было крошечное и тусклое пятнышко света. Он сжал то, что, как он предполагал, являлось Папирусом, и из последних сил телепортировался к тому, что видел. Санс впервые с чем-то столкнулся и, впервые за, как ему казалось, несколько часов, смог что-то почувствовать. Они падали. Санс пошарил руками, не будучи уверенным в том, что он держит: Папируса, его руку или просто кусок одежды, но он вцепился в это так сильно, как только мог. У скелета не осталось сил на то, чтобы приземлиться безопасно. Холод сомкнулся вокруг них, и Санс выдохнул тот вздох, который он взял до того, как их поглотила пустота. Последним, что он видел, была его собственная рука, тянущаяся ввысь. Санс упал на землю, всего на мгновение почувствовав холод вокруг. И тогда всё поглотила чернота.