A Year Every Minute

Первым, что почувствовал Санс, был холод. Снег небольшим холмиком лежал на его теле, и, даже будучи скелетом, он продрог. Первым, что мальчик услышал, был звон в черепе, а во рту ощущался медный покалывающий вкус магии. Этот привкус был знаком ему очень хорошо. Когда звон угомонился, его заменило завывание ветра, которое становилось всё отчётливее и отчётливее. Тогда Санс услышал, что вой ветра сопровождается знакомым звуком. Он слышал его и раньше, но не очень долго. Это был плач. Санс заставил себя открыть глаза. Всё вокруг было подёрнуто белой дымкой. Его зрение было размыто и искажённо снегом, что падал ему в глазницы. Санс попытался поднять голову, но смог оторвать её от земли всего на пару дюймов. - п... папс... - пробормотал он, огоньки глаз скелета едва тлели. Плач принадлежал Папирусу, в этом не было сомнений. Но он звучал... странно. Рыдания резко оборвались, и их заменил шорох снега. Неподалёку с Сансом прозвучал глухой удар, и монстр едва сумел различить рядом с собой маленькую фигурку. - САНС! Голос Папируса звучал иначе. Санс застонал и повернул голову. Снег высыпался из его глазниц под воздействием гравитации. К нему медленно начало возвращаться зрение; огоньки глаз монстра были тусклыми, но, по крайней мере, находились на месте. Он сфокусировался на фигуре рядом с собой. Это был Папирус. Маленький двухлетний Папирус. Всё, что Санс мог - это уставиться на него. Когда миновал первый шок, он взглянул на то, во что был одет его маленький брат. На нём красовалась всё та же рубаха, которую Папс надевал сегодня в школу, только теперь она являлась крайне большой для него, а её края были оборваны. Санс тяжело приподнялся, и Папирус подошёл ближе, дабы помочь ему. Магия забулькала в горле мальчика, стремясь наружу, и Санс отвернулся, чтобы выкашлять на снег сине-жёлтую жидкость. Она прожгла в том месте дыру, прежде чем снежинки поглотили её. Санс окинул себя взглядом. Он был одет в слишком большие по размеру свитер и лабораторный халат; оба предмета были порваны и обращены в лохмотья. Скелет поднял к лицу крошечную дрожащую руку. Он ощутил слабость. - САНС? - снова спросил Папирус, его рот дрожал от подступающих слёз. - ГДЕ ПАПА? Голос брата обратился в шум на заднем плане. Санс, одетый в свисающую с него и неподходящую по размеру одежду, внимательно уставился на свою ладонь. Они в другой временной линии? Что если они вернулись в прошлое? Или их собственная временная линия разрушена? А Гастер... Плач Папируса становился громче, возвращая Санса к реальности. Монстр поднял взгляд на брата, который хныкал и тёр ладошками глазницы. Он потянулся к нему и притянул того к себе так сильно, как только мог. Слёзы собрались в уголках глазниц Санса. - я не знаю, бро... я не знаю. Братья были одеты слишком легко для подобной погоды, и оставались там, куда упали, намного дольше, чем было бы разумным. Наконец-то Папирус успокоился, истощенный плачем и прорывом сквозь Пустоту, поглотившую братьев практически целиком. Санс снял лабораторный халат и отдал его маленькому скелету. Мальчики прижимались друг к другу, и их кости стучали, когда они содрогались от каждого резкого порыва ледяного ветра. Пока Папирус пытался отдохнуть, Санс начал думать. Они должны были оказаться в Сноудине, верно? Взглянув вверх, монстр не увидел ничего, кроме черноты, но у него было определённое чувство, что они всё ещё в Подземелье. Но в каком Подземелье? Он чувствовал себя так плохо. Он чувствовал себя таким уставшим. Он чувствовал себя таким... опустошённым. Санс опустил взгляд на Папируса, уставившись на то, как дрожит маленький скелет. Монстр нахмурил брови. Перво-наперво, он должен позаботиться о своём маленьком брате. - мы... мы должны двигаться, папс, - наконец-то смог выдавить из себя Санс. - мы даже без кожи замёрзнем, если будем оставаться тут и дальше. Впервые за всю его жизнь у Папируса не было сил говорить, отчего он просто согласно кивнул головой Он встал и протянул руку, помогая подняться брату. Санс с трудом встал на ноги и сразу же упал на колени. Магия стекала у него изо рта, расплавляя снег перед ним. Санс потратил слишком много энергии, чтобы они выбрались из Пустоты, и сейчас едва ли мог сохранять сознание. Единственным, что удерживало его от того, чтобы упасть в снег и уснуть, никогда больше не просыпаясь, был Папирус, который сжимал маленькими ручками его плечи. - из... извини, папс. я в порядке, - соврал Санс, и его тело задрожало, когда он вновь заставил себя встать. Медленно они начали пробираться через лес, в котором они приземлились. Санс тяжело опирался на брата, ему было необходимо останавливаться каждые несколько шагов для того, чтобы привалиться к одному из деревьев. Казалось, они будут идти вечность. Пока, наконец-то, на холме не показался свет. Тёплое, гостеприимное сияние Сноудина находилось недалеко от них. Знак хлопал при каждом порыве ветра, а единственная улочка, хоть и была пустынной, всё ещё представляла собой приятное зрелище. - с-смотри, бро... сноудин... ты помнишь... мы были... тут... однажды... - пробормотал Санс, прежде чем всем телом рухнуть на землю. Папирус закричал, отчаянно пытаясь удержать его, но это было бесполезно, ведь мальчик едва ли мог ходить самостоятельно. Санс упал в снег и остался лежать. Его глазницы были пустыми. - САНС! - заплакал Папирус и наклонился, чтобы потрясти брата. - САНС! Поняв, что тот не встанет, Папирус, пошатнувшись, встал на ноги и побежал так быстро и устойчиво, как только мог, в Сноудин. Его разум метался туда и обратно между тем, чтобы забыть всё, что он видел и помнил, и тем, чтобы вспоминать это кристально чисто. Он помнил о том, как был старше, но чем больше времени проходило, тем сильнее всё прошедшее отдалялось. Это его пугало. Он не понимал, что происходит, и отчаянно хотел спросить об этом, но осознавал, что не знает слов, необходимых для того, чтобы выразить свои опасения, а также не хотел напрягать своего брата больше, ведь он итак был неспокоен. Несколько раз Папирус падал в снег и поднимался обратно, пока не достиг гостиницы, заколотив маленькими кулачками в двери. Наконец-то очень мило выглядящий монстр-крольчиха открыла дверь. Её выражение в мгновение ока сменилось с уставшего на встревоженное, когда она увидела маленького мокрого мальчика в лохмотьях на своём пороге. - БРАТИК! БРАТИК! - малыш неистово указывал на край небольшой деревушки и, потянув женщину за юбку, рванул в направлении к Сансу. Быстро схватив пальто, крольчиха последовала за ним. - О мой бог... - пробормотала она себе под нос, увидев лежащего в снегу ребёнка. Она быстро рванула вперёд, обгоняя Папируса, и наклонилась, поднимая потерявшего сознание скелета на руки. Как только её догнал малыш, она взяла его за руку и быстро отвела обоих в гостиницу. - Пойдёмте, мы должны отогреть вас двоих. Оказавшись внутри, крольчиха выделила для них комнату. Санс лежал в кровати, укрытый одеялами. Женщина хотела узнать их историю у Папируса, и он отчаянно хотел рассказать ей это, но каждый раз, когда он пытался, он не мог удержать себя от разрывающих сердце рыданий, становясь неспособным произнести ничего, кроме простых слов. Санс. Папочка. Тьма. Владелица гостиницы мало что могла сделать. Она отправила Папируса в кровать к его брату, надеясь, что утром им обоим станет лучше. Но утром Санс так и не проснулся. Крольчиха делала всё, что могла для Папируса. Он получил горячий завтрак и чистую одежду, но всё ещё не мог рассказать ничего о том, что с ними случилось. Каждый раз, когда маленький скелет пытался это сделать, он не мог сдержать эмоций и начинал плакать. Папирус задумывался о том, происходит ли это от того, что он вновь стал маленьким. Несмотря на то, что скелет снова был малышом, он смог сохранить некоторые из своих взрослых мыслей, по крайней мере, на некоторое время. Но удерживать их становилось всё тяжелее. Будут миновать часы, во время которых он будет грустить, не зная настоящей причины этого, кроме той, что его братик спит и ему снятся "плохие сны". И тогда он внезапно осознает, что он забыл всё то, отчего и придёт в ужас. Его разум одновременно будет бороться с тем, чтобы помнить, и тем, чтобы забывать. Пока, наконец, в конце дня не проснулся Санс. Он повернулся на подушке и сфокусировал взгляд на Папирусе, который ютился рядом. - х-хэй, папс... Глазницы Папируса расширились и он бросился вперёд, чтобы крепко обнять брата. - САНС! - извини, бро... полагаю, я вырубился на какое-то время... где мы? - В ГОСТИНИЦЕ. - ах... Санс оглянулся комнатой, медленно пытаясь разобраться в ситуации. Как и всегда, эти размышления закончились мыслью о том, что Папирус был его главной заботой. - папс, как много ты помнишь? Малыш поднял взгляд на брата и нахмурился, сдерживая новые слёзы. Он не знал, что сказать, так что просто кивнул. - ...понимаю. Это дало ответ только на один вопрос. Этот Папирус был определённо его Папирусом. Слава Богу. Санс обвил рукой маленького скелета и крепко прижал его к себе, окидывая комнату взглядом во второй раз. Он обнаружил сменную одежду и миску супа, которая стояла здесь так долго, что остыла. - мы справимся с этим, бро. У нас всё ещё есть мы. В этот раз он сдержал слёзы. Он должен быть сильным... ради Папируса.