A Year Every Minute

Изучая код в Пустоте, Гастер, в конце концов, наткнулся на кое-что странное. Одно из окон мерцало и дёргалось, будто внутри у него что-то пошло серьёзно не так. Поначалу учёный не смел прикасаться к нему, стоя снаружи потока информации, что становился всё более и более хаотичным. А затем в окне возникло что-то новое — строка красного кода, которая, казалось, пожирала всё, к чему прикасалась. Доктор отступил на шаг назад, не будучи уверенным в том, подействует ли она и на него. Если он сейчас состоял из кода, то это было вполне возможно. Учёный наблюдал за тем, как строка проедает себе путь сквозь мир снаружи кода, будучи одновременно в ужасе и в очаровании. В конце концов, окно поблекло. Код, который обеспечивал его существование, остановился и медленно растворился в окружающей тьме. Доктор стоял и смотрел в пустоту перед собой, прежде чем что-то, увиденное уголком глаза, привлекло его внимание. Он взглянул на одно из окон, которое находилось неподалёку от исчезнувшего, и увидел, без сомнения, ту же строку красного кода, начавшую своё пиршество. И тут его озарило. Это аномалия. Он видел её раньше. Он должен узнать больше. Гастер протянул руку и протиснулся сквозь код, входя во временную линию, в которой была аномалия. Как и раньше, он возник в Сноудине. Учёный задумался, почему он всегда является в этом специфическом месте. Что-то тянуло его туда? Его мальчики? Доктор оглянулся маленькой деревушкой, но изнутри временной линии разглядеть разрушительный «вирус» было тяжело. Учёный начал бродить вокруг, надеясь, что, в конце концов, он столкнётся с губительным кодом. Как и в прошлый раз, нельзя было не узнать голос Папируса. — ТЕМ НЕ МЕНЕЕ! Я, ПАПИРУС, ВИЖУ В ТЕБЕ ОГРОМНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ! Доктор развернулся и оживлённо направился в ту сторону, с которой он услышал голос сына. — КАЖДЫЙ МОЖЕТ СТАТЬ ВЕЛИКОЙ ЛИЧНОСТЬЮ, ЕСЛИ ПОПЫТАЕТСЯ! А ЧТО КАСАЕТСЯ МЕНЯ, Я ПЫТАЛСЯ СИЛЬНЕЕ ВСЕХ! НЬЕХ-ХЕХ-ХЕХ-ХЕХ-ХЕХ! Было так приятно снова слышать его голос. Каждый раз, когда Гастер был в Пустоте, ему казалось, будто там проходят годы. Даже зная, что его маленький мальчик не может видеть или слышать его, призрачного присутствия рядом с ним было достаточно для того, чтобы даровать учёному кое-какое утешение. Чем ближе Гастер приближался, тем громче становился Папирус, пока, наконец, он не увидел очертания своего сына. Что, ради всего святого, он на себя напялил? Среди искривлённых черт лица Гастера расползлась улыбка, а весёлый и добрый голос Папируса согревал его сердце. А потом доктор увидел стоящую перед сыном небольшую фигуру. Человек. Гастер побежал к нему. Красный код, весь в помехах, танцевал у человека в глазах. — ͔͓̳͈͎͉͍͕͓̮͎̪͢Па̞̪̞͎̹п̪̱̹̘̪̙̫̥̺иp͍҉̫̩y̘̬с.̴̬.̧̘͕̹̭̹.̬͍ ̹̱̻͇̗̗̪ ͔͓̳͈͎͉͍͕͓͢ ̸̱̯͍͎̻̖̫ПẠ͇͈͙̻̤̟͠ПИ҉̫̩P̨̩̪̱̹̘̪̙̫У̪̱̹̘̪̙̫̥̺С.҉̵͠! Гастер в ужасе наблюдал за тем, как человек бросился вперёд, и нож рассёк шею его сына. Тело Папируса начало обращаться в прах, а его голова упала в кучу пепла, что от него осталась. — ВС…ВСЁ ЕЩЁ! Я ВЕРЮ В ТЕБЯ! ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ ЛУЧШЕ! ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ЭТО НЕ ТАК! Я… Я ОБЕЩАЮ! В ужасе Гастер наблюдал за тем, как человек приблизился к Папирусу и, подняв ногу, опустил её на его череп. Он треснул и обратился в пыль, как и всё остальное. Человек улыбнулся и развернулся, оставляя позади пустую одежду и кучку пыли. Гастер упал на колени, не в силах оторвать взгляда от горстки праха, которая всего мгновение назад была его сыном. Его счастливым, добрым, оптимистическим маленьким мальчиком. Он протянул руку, чтобы зачерпнуть пыли, но его костяные пальцы призрачно прошли прямо сквозь неё. Гастер начал рыдать. Чернильно-чёрные слёзы покатились из его глазниц. — ҉̫̩M̴͔̘o̞̬̳͚й ͖̮͓̥̘мa̸͚̣ль҉̫̩чи̞̪̞͎̹к..̣̹̘͚.̰̺̻̙̩͠ ͖̮͓̥̘Пa̸͚̣пи̞̪̞р҉̫̩ус.҉̯̻̳̳.̖̠.̦͈͎̟̮͈ ̭нe̴̠͍̹͍̜т.͍̠͢..̲͚̻ Внимание доктора привлёк звук шагов. Он поднял взгляд и увидел Санса, который уставился полыми глазницами на пустые доспехи, что являлись его братом. Он не пролил ни единой слезы, выглядя так, словно не спал на протяжении многих лет. Истощение на его лице было невыносимым, а усталость была вызвана не недостатком сна, а стрессом и травмами. — ты никогда не прекратишь верить в них, не так ли, бро? — сказал Санс, вытащив руки из карманов, дабы наклониться и поднять красный шарф, который носил его брат. Монстр обвернул его вокруг своей шеи, прежде чем натянуть капюшон. — давай посмотрим, как далеко они зайдут в этот раз, хах? — он сжал шарф слегка дрожащими руками, а затем развернулся и телепортировался прочь. Слёзы Гастера прекратились. Когда Санс ушёл, он внезапно осознал, что вся ситуация выглядит ужасающе знакомо. Кошмары Санса. Он это видел. Сны Санса были тем, что он переживал. Он мог видеть другие временные линии. Вот что сделала с ним передозировка РШ. О, Господи… Доктор сжал голову, чувство всеподавляющей вины практически поглотило его. Нет. Сейчас не было на это времени. Гастер встал и обошёл вокруг трупа своего младшего сына. Возможно, было слишком поздно для того, чтобы спасти его мальчиков в этой временной линии, но он мог сделать это в других таймлайнах. Мальчики, непосредственно связанные с ним, всё ещё были живы. Гастер может использовать другие временные потоки для того, чтобы учиться. Доктор последовал за человеком сквозь таймлайн, наблюдая, как тот убивает каждого монстра, что подходил к нему слишком близко. Также Гастер видел Санса, который тоже наблюдал, ожидая, но чего? Почему он не вмешивался так долго? Имея такой потенциал, почему он не остановит человека? Должна быть причина. В конце концов, человек добрался до Последнего коридора перед Королём. Как и всегда, Санс ждал их. — хэйя. были заняты, хах? итак, у меня есть к тебе вопрос. думаешь ли ты, что даже самый ужасный человек способен измениться?.. что каждый может быть хорошим, если попытается? Сердце Гастера опустилось. Нет, определённо, Санс не позволит человеку уйти, верно? Он не похож на Папируса. — хех-хех-хех-хех… хорошо. ну, есть вопрос получше. хочешь плохо провести время? потому что если ты сделаешь ещё один шаг вперёд… тебе ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не понравится то, что произойдёт дальше. Гастер наблюдал за тем, как человек сделал шаг. — ну-с. извини, старая леди. именно поэтому я никогда не даю обещаний. Бой начался. Наблюдать за тем, как Санс, в самом деле, использует всё, что было в него вложено, являлось… мягко говоря, поразительным. Гастер чувствовал себя виноватым в том, что получает наслаждение, наблюдая, как прижатый к стене Санс вынужден раскрывать свой потенциал. Даже доктор никогда ранее не видел подобной мощи. Когда Санс убил человека впервые, внутри у него что-то оборвалось. Гастер знал, что он больше всего боялся кого-либо ранить. Санс ненавидел это. Но вот он здесь. Загнанный в угол и вынужденный заниматься тем, что он презирал; делать то, для чего он был создан. Но человек возвращался. Доктор наблюдал за тем, как код заколебался, когда аномалия перезапустила временную линию к моменту, предшествующему её смерти. Он выслушал то, как Санс это прокомментировал. Он мог рассказать о том, что только что произошло. Являлось ли это тоже эффектом РШ? Или же Санс был просто неимоверно проницательным? Тяжело сказать, но Гастер предположил, что, скорее, первое, особенно если взять в расчёт его кошмары. Доктор смотрел за тем, как его сын убивает человека снова и снова. С каждым разом это сказывалось на его рассудке, и с каждым разом человек, прежде чем быть убитым, продвигался немного дальше в его атаках. Гастер мог сказать, что Санс знает, что не сможет сдерживать его вечно. В последнем рывке Санс использовал всё, что только мог: телепортацию, бластеры, броски человека комнатой, а тогда… — ладно. вот оно. время для моей специальной атаки. готовы? сейчас грядёт ничто, — сказал Санс между тяжёлыми вздохами. — дап. именно. буквально ничто. ничего и не должно было быть. хех-хех-хех… врубились? я знаю, что не могу победить тебя. одно твоё движение… и ты просто убьёшь меня. так что, ах. я решил… не БУДЕТ твоей очереди. никогда. я буду просто держать СВОЮ очередь, пока ты не сдашься. даже если это значит, что мы будем стоять здесь до конца времён. смекаешь? Доктор не смог удержаться от улыбки. Умно. Где-то в прошлом Санс разобрался, как работают таймлайны. Он мог манипулировать ими, чтобы избегать атак, мог использовать их, дабы пропустить немного времени, пытаясь отбросить человека прочь, и мог, в конечном итоге, сыграть со всем этим так, дабы этого было достаточно для того, чтобы очередь его противника атаковать никогда не наступала. Гастер надулся от гордости. Санс и человек стояли друг напротив друга. Санс час от часу отпускал комментарии, пока не начал медленно засыпать. Доктор наблюдал за этим, не в состоянии вмешаться. Пока Санс спал, Гастер увидел, как человек улыбнулся и начал, как и раньше, играть с кодом, манипулируя им так, чтобы проделать себе путь. Наконец-то аномалия получила то, чего хотела, и прыгнула вперёд с целью ударить ножом спящего скелета. Доктор запаниковал, но Санс увернулся. — хех, тебе реально казалось, что ты можешь… — человек набросился на Санса, ударяя во второй раз. Скелет отшатнулся, схватившись за огромную глубокую рану, которая пересекла его грудную клетку, прежде чем упасть назад. —.҉̵Н̞̪̞͎̹Е҉̫̩̪̱̹̘̪̙̫̥̺Т!̠̙̝̬͖ Гастер ринулся вперёд, падая на колени рядом со своим сыном. Несмотря на знание того, что данное неизбежно, от этого не становилось легче. Доктор отчаянно хотел обнять Санса и сказать ему, что всё будет хорошо, но не мог. Он мог только смотреть. — так… полагаю, вот оно, хах? просто… не говори, что я тебя не предупреждал, — Санс заставил себя встать. — ну-с. я иду к гриллби, — он начал медленно шаркать ногами к одной из колонн коридора. — папирус, хочешь чего-нибудь? — спросил Санс, когда его тело начало осыпаться в прах, и тогда телепортировался прочь в последний раз. Гастер молча плакал. Его взгляд медленно переместился на человека, который двигался к тронному залу Короля. Когда он исчез за углом, учёный пришёл к решению. Впервые за всё время цвет вернулся к его лицу. Фиолетовая вспышка воспламенилась в его глазницах. Он повернулся и протиснулся сквозь код, снова входя в Пустоту. Когда учёный взглянул на временную линию, в которой только что находился, она задрожала и исчезла. Его горящий фиолетовый взгляд переместился к таймлайну, в котором, как он знал, были мальчики. Его мальчики. Временной поток находился опасно близко. ͍͕͓̮͎̪Анo̢̜̤̖̰м҉̫̩a̮͖̦͕͍̤͜ͅлия.̺̲͘ ͔͓̳͈͎͉͢ ͍͕͓̮͎̪Чe̝͈̹̞̦̰͕лo̢̜̤̖̰вȩк.҉͍̞̥̟̜̥ .҉̵̜͕̗̺̦̮͠͞ ̢̨̮͇͉͈͍̙͚̜̱͎̘̯̤̲̥̣̺̝͘͟Дơ̦̥̫̯̤̮͔лж҉̫̩e̻̟̜͚н ̢̨̮͇͉͈͍̙͚̜̱͎̘̯̤̲̥͘͟ ҉̠̺̹͖̩ͅумe̝͈̹̞̦̰͕р҉̫̩e̳̙̼̖͙͍ть.̸҉̲͙̤̟̻̤͙͡ ̢̨̮͇͉͈͍̙͚̜̱͎̘̯̤̲̥̣͘͟