A Year Every Minute

Последующие дни Санс всё ещё чувствовал себя весьма ужасно, но он знал, что не может оставаться в кровати вечно, особенно теперь, когда его маленький брат начал забывать их старую жизнь. После долгих убеждений монстр-крольчиха позволила им уйти, дав немного еды и денег для путешествия братьев обратно в Столицу. Потребовалось ещё больше уговоров на то, чтобы заверить женщину в том, что их не нужно сопровождать. Быть снова девятилетним — отстой… но не такой отстой, как быть двухлетним. Санс и Папирус проделали путь из Сноудина к переправе, горячо желая быстрее оказаться в Столице. — Тра-ла-ла. Куда бы вы хотели отправиться? — точно так же, как и раньше, спросили Речная Личность. — хотленд. — Тогда мы поплыли. Когда началась переправа, Санс, не теряя времени, спросил о Гастере. Он помнил, что раньше у этого конкретного монстра было общее с учёным прошлое. — извини, но ты знаешь о докторе гастере? Спустя долгую паузу одетый в мантию монстр заговорил: — Тра-ла-ла. Нет. -…ох. спасибо в любом случае, — Санс вздохнул и сел рядом с Папирусом. Остаток поездки прошёл в молчании. Когда они прибыли в Хотленд, их первой остановкой стала лаборатория. Даже снаружи она выглядела старой и заброшенной, а попытка Санса использовать свой пропуск не увенчалась успехом. Это не предвещало ничего хорошего. Минуя лабораторию, братья отправились в Столицу. Санс впервые разговаривал так много, спрашивая абсолютно у всех, даже тех, кто, по виду, не был здешним жителем, о том, знают ли они доктора Гастера, или о том, кто изобрёл Ядро. Все отвечали, что никогда о нём не слышали и не помнят, кто был главным создателем Ядра. Ночь братья провели в переулке, а днём снова начали расспрашивать всех и вся о том, знают ли они Гастера, но ничегошеньки не изменилось. Деньги, которые им дала крольчиха из Сноудина, заканчивались, и вскоре братьям понадобилось бы определиться относительно еды. Также оставалась проблема с памятью Папируса. С каждым минувшим днём мальчик становился всё более и более похожим на обычного себя, но это не было хорошим знаком. Трагедия, от которой они пострадали, становилась всё больше похожей для Папируса на плохой сон, нежели на реальность, и Санс не имел и единой мысли о том, как не позволить брату забыть их прошлую жизнь. Время, когда Папирус помнил, было наихудшим. Младший брат Санса плакал и рыдал, не в состоянии правильно определить, что он чувствует помимо скорби; он не хотел забывать отца, не хотел забывать их старую жизнь. Он желал помнить, но знал, что всё равно забудет. С этим ни он, ни Санс ничего не могли поделать. В конечном итоге у них закончились деньги, и Санс пришёл к решению, что расспрашивание всех в округе о Гастере ни к чему не приведёт. Ему необходимо было проскользнуть в лабораторию… но не с Папирусом. Маленький скелет вспоминал прошлое всё реже, и Санс начал придумывать историю, чтобы заполнить пробел. Он объяснил, что кошмары, которые ему снятся, приходят ему потому, что они с отцом попали в аварию, вследствие которой их папа и погиб. Остались только они, и теперь Санс будет заботиться о Папирусе, и у них всё будет хорошо. Эта история была достаточно простой, дабы его младший брат в неё поверил. Они поселились в небольшой пещере в Вотерфолле, которая находилась недалеко от свалки. Многие монстры приходили сюда, чтобы посмотреть на «звёзды» и загадать желания, так что это был лучший выбор для того, чтобы мальчики могли подбирать остатки еды. Этого было достаточно, чтобы они оставались живы. Некоторые ночи выдавались голодными и холодными, но было кое-что ещё, что Санс мог сделать для себя с братом. Крошечная пещера превратилась в их дом вдалеке от дома. Казалось, что Папирус неплохо держится, несмотря ни на что, но это было типичным для него, не так ли? Мальчики также обшарили свалку в поисках игрушек и книг, как однажды делал для них их отец. После того, как Санс убедился в том, что с Папирусом всё будет хорошо, и взял с него обещание не покидать пещеру, он отправился обратно в лабораторию. Болезнь, которая одолела его после чрезмерного использования собственных сил, прошла, так что скелет вновь использовал свои возможности для того, чтобы сократить путь, и телепортировался глубоко внутрь лаборатории. Всё было таким, каким он запомнил, но старым. Очень старым. Комната, которую они с братом называли своей, была пустой, словно ничего из их прошлого в ней не происходило. Ни в одной из папок не было ни единого намёка на существование Гастера, за исключением крохотных отрывков его проектов. Ядро. Чертежи машины для извлечения РШ. Они были здесь. Записи о его личных разработках и бластерах пропали. Однако, Санс нашёл фото. Это были снимки Санса и его коллег, а также, монстр мог бы сказать, что на нескольких из них был запечатлён он вместе с Гастером, но там, где должен бы находиться королевский учёный, место было пустым. Что это могло значить? Гастер определённо был жив до какого-то момента в этой временной линии, но почему о нём никто не помнит? К этому привёл взрыв машины времени? Стёр Гастера и его сотрудников из реальности, но только немного? Это было тяжело понять умом. Большая часть Санса хотела начать отстраивать машину времени прямо здесь и сейчас, но… в нём нуждался Папирус. Папирус должен быть первостепенной важностью. Это — большая проблема, и сейчас Сансу необходимо попытаться сделать так, чтобы его младший брат не мёрз и не голодал каждую ночь. Засунув фотографии в свою куртку, Санс вздохнул. — я сам позабочусь о папсе, папа, — он поднял взгляд, не глядя ни на что конкретное. — но я не прекращу искать тебя.

***

“̴̲О҉̫̩̪̱̹̘̪̙̫̥̺н ͇͉͙̞ ̳̼̬̤̘͇м͏̢̧̬̥̰͕̗͈̘̜o̪̗̣г ͇͉͙̞ ͏̠в҉̫̩и̪̱̹̘̪̙̫̥̺де̨͕̠̲͓̗̻̜̘̤̗̣͘͝ть ̲͈͉̟͙̹в̪̱̹̘̪̙̫̥̺с)̵̴͈̮̣͈̥̮͔̀͜ͅё.̨͔̠͓͙ͅ Гастер двигался сквозь пустоту, читая одно за другим заполненные кодом окна. В конце концов, он начал видеть смысл в данной структуре, выбирая одну строчку из сотни и в точности зная, что она означает. Доктор начал понимать, чем является эта информация. Это были временные линии. Каждое из окон представляло собой экземпляр пространства и времени. Когда он исследовал их снаружи, что-то начало притягивать его к одному из окон. Некоторое время он смотрел на него, а потом попытался совершить то, чего раньше не делал. Доктор протянул руку и толкнул. Код треснул и задрожал от его прикосновения, но приложив достаточное усилие, доктор смог согнуть его и протиснуться внутрь. Медленно, прикладывая множество стараний, Гастер оказался на противоположной стороне. Это был Сноудин. — САНС! — голос Папируса было невозможно не узнать. Гастер вытянулся в струну, двигаясь по воздуху, словно призрак, на звуки плача своего сына. Когда он добрался до края деревни, то обнаружил лежащего в снегу Санса и Папируса, который плакал и пытался его разбудить. — ̪̱̹̘̪̙̫̥̺М҉̫̩o̢̜̤̖̰и.̸҉̲͙̤̟̻̤͙͡ м͏̢̧̬̥̰͕̗͈̘̜ạ̶̯̙̪ль̪̱̹̘ч҉̫ики.҉̵̜͕̗̺̦̮͠͞ ̢̨̮͇͉͈͍̙͚̜̱͎̘͘͟ Он протянул руку, чтобы коснуться Санса, но его ладонь ни к чему не прикоснулась, пройдя сквозь монстра, как будто его, Гастера, здесь не было. Доктор перевёл взгляд на Папируса. Мальчик плакал и никак не реагировал на его присутствие. Учёный чувствовал, будто прошли сотни лет с тех пор, как он последний раз видел своих детей, и вот — они здесь. Они были здесь и понятия не имели о его присутствии. Гастер обошёл вокруг Санса и воспарил над плачущим Папирусом. Он опустил руку на голову мальчика и потрепал её, как раньше, несмотря на то, что не мог ничего почувствовать, а его сын никак не реагировал на это. — В̪̱̹̘̪̙̫̥̺̪̱̹сё ͇̖̼̦͕̪͕̕ б͞҉͙̟̥̺͕͜уд.̸҉̲͙̤̟̻̤͙͡ет.҉̵̜͕̗̺̦̮͠͞ ̢̨̮͇͉͈͍̙͚̜̱͎̘̯̤̲̥͘͟х͇̘̳̭̘͎̹̬̠̮͞орơ̦̥̫̯̤̮͔шơ̦̥̫̯̤̮͔.̸҉͡, ̪̱̹̘̪̙̫̥̺Па҉̫̩пиp̹̦̳y̴с..̸҉̲͙̤̟̻̤͙͡ Гастер парил рядом с ним до тех пор, пока, наконец, не проснулся Санс, наблюдая в болезненной тишине, как его старший сын изо всех сил пытается идти. Доктор наблюдал за тем, как братья прошли в Сноудин и остановились в гостинице. Он сидел рядом с ними и безнадёжно желал обнять их, утешить, сказать им, что он рядом. Но он не мог. Это было похоже на его личный ад. Гастер пробыл с ними на протяжении дней, которые обернулись неделями. Он видел, как они пытаются найти еду и сохранить тепло. Учёный наблюдал, как Санс пытается найти его в лаборатории. Когда его сын взглянул вверх и впервые заговорил с ним, Гастер почувствовал, как какая-то его часть разбилась вдребезги. — я сам позабочусь о папсе, папа. но я не прекращу искать тебя. Когда он наблюдал за тем, как Санс перемещается прочь, код вокруг заколебался и изменился от внезапного исчезновения. Беззубый рот Гастера изогнулся в улыбку. — .̺̲͘E͚̰͎̳c͉͕̱̼л҉̫̩и.҉̵̜͕̗̺̦̮͠͞ ктo̢̜̤̖̰.҉̵̜͕̗̺̦̮͠͞ ̢̨̮͇͉͈͍̙͚͘͟то и.̸҉̲͙̤̟̻̤͙͡ мо҉̫̩жe͚̙̯̲̠̱̝т.̺̲͘ э.̸҉̲͙̤̟̻̤͙͡тo͕̤̹̤̳͖ "̴̦͈иc͉͕̱̼п҉̫̩p̹а̧͓͖̹̣̻͎͎̰͜ͅвить,.҉̵̜͠͞ ̪̱̹̘̪̙̫̥этo̢̜̤̖̰ этo͕̤̹̤̳͖.҉̵̜͕̗̺̦̮͠͞ ̢̨̮͇͉͘͟мы...҉̵̜͕̗̺̦̮͠͞ ̢̨̮͘͟Я.̸҉̲͙̤̟̻̤͙͡ y̹̲͠вe͚̙̯̲̠̱̝рен̪̱̹̘̪̙̫̥̺ в "̴̦͈э.̸҉̲͙̤̟̻̤͙͡тo̢̜̤̖̰м.̺̲͘ Доктор повернулся и взглянул на код, что составлял временную линию, в которой он находился; каждый объект состоял из тысяч крошечных строк информации. Учёный перевёл пристальный взгляд на себя, разглядев код, из которого состояло его собственное тело. Его улыбка стала шире. Если он создал что-то из ничего однажды… то он может сделать это снова. Гастер развернулся и проделал путь сквозь код, входя обратно в чёрную пустоту между временем и пространством. Он отметил, что во второй раз это было не так сложно. А это значило, что будет ещё легче. Если Санс не поставил на нём крест, Гастер определённо не будет сидеть в стороне, позволяя ему делать всю работу. Всё — это код. Он — код. Он может изменить его. Достаточно попрактиковавшись, он сможет по своей воле манипулировать миром. Доктор начал с себя в качестве первого эксперимента. Перекодировать себя было не больно, но чем дольше он играл с этим, тем больше осознавал, что у изменений есть собственные границы. Он не мог сильно отклониться от своей первоначальной формы, а создать что-либо с множеством деталей было сложно. Но доктор всё ещё стремился к большему, нежели являться летающим набором из рук и головы. Гастер создал себе тело — завёрнутую в чёрную мантию фигуру с минимумом деталей. Его голова и руки остались в основном такими же, какими были, а трещины на черепе и отсутствие зубов слабо волновали учёного. Дыры в ладонях он оставил из сентиментальных соображений. Каждый раз глядя на них, Гастер вспоминал свою конечную цель - воссоединиться со своими мальчиками. Жить вместе. Увидеть с ними звёзды. Перекодировка заняла долгое время, но, в конечном итоге, доктор остался удовлетворён результатом. Гастер стоял на пустоте, сжимая и разжимая перед собой костяные пальцы, пока его внимание не привлекли многие тысячи окон информации, что раскинулись в бесконечности перед ним. Они были похожи на звёзды. Гастер улыбнулся. .҉̵̜͕̗̺̦̮͠͞ ̢̨̮͇͉͈͍̙͚̜̱͎̘̯̤̲̥̣̺̝͘͟В̪̱̹̘̪̙̫̥̺рe̻̟̜͚м̪̱̹̘̪̙̫̥̺я ̱͉̜̹́ ͓̬б͞҉͙̟̥̺͕͜ра̧͓͖̹̣̻͎͎̰͜ͅть҉̫̩̪̱̹̘̪̙̫̥̺ся.҉̵̜͕̗̺̦̮͠͞ ̢̨̮͇͉͈͍̙͚̜̱͎̘̯̤̲̥̣̺̝͘͟за ̱͉̜̹́ ̸̱̯͍͎̻̖̫p̹̦̳а̧͓͖̹̣̻͎͎̰͜ͅб͞҉͙̟̥̺͕͜оту.̸҉̲͙̤̟̻̤͙͡