A Year Every Minute

В Пустоте время ничего не значило. Гастер не знал, как долго он пытался играть с кодом, из которого была создана каждая временная линия, но, в конце концов, преуспел в этом. Он не сумел выяснить, возможна ли для него физическая форма, но это и не являлось его главной задачей. Его целью было остановить, замедлить или вовсе уничтожить аномалию прежде, чем она доберётся до его сыновей. Если он сможет достаточно замедлить её, дабы Санс мог разобраться с остальным, можно было бы надеяться, что всё сработает. Всё ещё существовала возможность, что они снова будут жить вместе, получив свою «счастливую концовку», но перевес находился не на их стороне. Тем не менее, за этот крошечный шанс стоило держаться. После того, как, казалось, миновало очень много времени, возможность воплотить свои новоприобретённые навыки была у Гастера в руках. Доктор прошёл сквозь код во временную линию, где находилась аномалия. Как и раньше, она сражалась с Сансом, следуя к их неминуемым смертям. Несмотря на все те разы, что пережил Гастер, наблюдать за этим было всё ещё тяжело. Его больше не очаровывали, как в первый раз, силы сына. Его просто тошнило от знания того, что будет потом. Гастер остановился позади человеческого ребёнка, в глазах которого вспыхивал красный код. Мановением руки он открыл своё маленькое окошко и принялся вводить строки информации. Его пальцы двигались до смешного быстро — каждое их движение было отрепетировано тысячи раз. Гастер надеялся, что это действительно сработает. Мир пред ним искривился и пошёл волнами, прежде чем начать мерцать. Санс и человеческий ребёнок замерли во времени. Код начал переписывать всё в Последнем коридоре: цвета покинули колонны и пол, сделав их серыми. Гастер убрал ладонь с командной строки и начал наблюдать за этим процессом, сомкнув руки за спиной. Когда всё закончилось, единственным цветом, что остался в комнате, были строки красного кода в глазах ребёнка. Он задёргался и покинул замершего человека, воспарив перед Гастером. Как ни странно, но доктор чувствовал, что код практически «смотрит» на него. Гастер улыбнулся. — Я̤̳̻̱̤͕͞ п͔̲͡р͚͙̪̳̝̹и̟в̗̭̜л̨ё̷̬̠к̴ ͚͓̦̗̳͖͉͘т̸͍̟͇̘в̱̜̳͉͘о̼̲̭̠ё̘̺̦͈̹̀ͅ ̲̲в͏̱͈̜̙̯͖͙н͓̱͔̼̕ͅи̥̰͕м͍а̣͇͇͖н͠и̼͚͔̗̮̩͈е͎̳̥͓? ͔̥͔̼ͅ Красные строки начали приобретать форму, превращаясь в маленького ребёнка, схожего с тем, которого они оскверняли. Они даровали себе цвет и тело, одетое в… знакомый зелёный свитер с жёлтыми полосами. Улыбка Гастера увяла. -.̷.̢͈̯.̘̺̞̱̞̰П̩̜̦̰̠̕о̵͖̼͎̩̻н͚̻̭̻͜и͍̤̱͔̪̭͟ма͉̼͙̰ю̠̝.̬͎͈̹̹ ͍̻̬̱̝̕В͏̩о̸͕̹͙̙̮̣т̸͇̯͎ ̝̝̪̝͟ч̖̘т̠̳о̭̭͠ ̧͖̙͈̖п͏͉̗͔͙ͅр̲о̯͓̥̱̠̭̦и̡̤͚с͚͇̭͘х͖͔̩̣̙̺̖͡о̰͈̫̣̰͠д͖̮̗̫̲̯̳и̷̭̟͙̪͕̙͍т̝̖͚̙̠ͅ, ̼͕̗̫̲͢ ̙̦к̯̣о̸̥̝͇̝͎͍̠г͓̀д̛̟͉̣̗а̫ ͏̬̞̙че̷̖͕̟̞̬̪л̣̪͈͈̻̀ͅов̹͡е̢̜͔̮͖͓̺к̸̳̹̫ ̸л̞͍̳̞͟ͅи̹̠̤͙͓̜̲ш̣̪͉а̫̼̰̟е̪̘̬͠т̰̤̼̘͇̬̯с̵̰͉̝͎ͅя̞͚̲̯̦̘̲ ̧̱с͟в͜о̣̬̬͟ей̘͇̠̩͕̟̱ ̭͟ͅд̲̥̬у̧̫̺͖̱̜ш͎и̠? ͇̹͚̼͕̞́ Учёный помнил крошечного человеческого ребёнка, которого приняли в свою семью Король и Королева. Конечно же, он не одобрял этого, ведь презирал людей. Однако, даже Гастер не знал, какой эффект возымеют последствия поглощения человеческой души монстром. Принц принял душу своего умершего сиблинга и пересёк барьер только ради того, чтобы погибнуть сразу по возвращению в Подземелье. Обычно душа человека сохранялась после смерти своего владельца, по-видимому, продолжая вести некоторую загробную жизнь. Но что, если эта душа была поглощена? Что будет с человеком, когда от него не остаётся ничего, кроме тела, гниющего под землёй? Являлся ли этот код тем, что осталось от искажённого сознания ребёнка, лишённого души? Было ли это результатом его примитивных желаний? Злая, осквернённая часть информации, которая желает уничтожить всё на своём пути? Это всё были вопросы на потом. — Ч̪͚͎̯͢т͚̤͖̪̜͈̼͜о̙̜͖͉̳̣́ ̱́ͅж͕̰е͕̭̙͍̰͎͙, ̟̖͇̺ͅ ̝т͓̦͇̟а̞̜͕к̭͈̜̖̞͠ ̛͎̪͚̥̜̗к̭̼̰̝а̛̣̩͓̪̭̦̣к̹͉̫͈͡ ̬̩т̢͙̞̘̲͇ы̶̗̞̗̭̝͇ ̟͞д̗̖͓̭̹̩̭е̛̮л̯̪̥̟̝̙ͅа̰͙̫̹̦̠е̠͙͖̮͍͠ͅш̵̥̟̠̣̥ь̤̟͞ ͉͎͇̣̜э͎͍͙͓̯̪т͙о̵̠̳͉͇̫, ͔̼̫̜ ̥͍̟̜я̩ ̳̜͉̜͇̤̕н̱͎̣̳̮̳͚͘е̝̥ ̻б̦͇͇̭у͔̜̮̭̖д̦͘у͓͉̦̗̪͍ ̱͙̟̥п͡ы̺͖̮т͏͈̤̥а̀т̨̱̖ь͎͔̱̤̻с̻̹̭̕я̰͓̘͈͍̰ ̗͎͖̲̭͡ч̶͖̟̦т̤̗̻͚̻̬̟о̀-̹̫̞͎́ли͖̭͈̥б̶͚͈̬̱̠̟о̘͚̮͔̟̹ ̦͢с̟ ̲̹͈̺̰т̴̯͙̜̫̠̺̮о̺͇̪̫̤̹͠б̤͚̼̞̫͝о͕̪̺͖й̤̜̗̳̥͞ ̷̹̰о̮̫̱͚͇б̰͖̦͉с̙̺̱̪̲́у̲͎́д͔̳̩̥̗̕и̫̩ͅт̝̯͕̙͡ь.̘̣͈̪̹̼̞ ̘͍͖̝͇̰̝В̮̤̬͉̕ ҉̪̞̭̹л͔̰̼͠ю̵̪̣̬̱͕̖б̙̹͕̠̳̣о̵͕͍̤͔м̮ ̩̯̠̩̀ͅсл̀у̥̝̥͓͜ч̗̠̥̺̱̦̻͟а͕̞̼̤̜̻͍е̨̟͇̟͈, ̯̳̖ ̡̜̥̲я͇̮̹̭̫̥ͅ ̺͕н̵̗͔͎ͅе͈͕̥ ̳̬̲̗̲̯с͠ќа̥͙͕̣̟̜̭з͔̭̦͕̝а҉̬͇͎̪͉л̝͟ ̶̳̦͖̰б̭̩̫͙̱͔ы͡, ̦͎̖̤ ̠̺͉̯͕͎ч̬̤̻̣̪̣т̞̩͖̰о̜ ̨̰̙у̭͈ ̤м͜ен̴̘̟̜ͅя̷ ̡е̸̭̮̪̩̩͖с̛т̵̝̰̣̘̫̦̮ь̠̟̩ ̵н̡͉а̶̯ ̱̳̺͝эт̱̥̯̘о̘̙͉̼̭͉̀ ͏̝͇̱̻̬̞т̺е̜р̭͇ͅп̜̝͓͙̯͉͕̀е̰н̼͍͘и̩̲̗̻̹̹е͓͎͚̻̦̖̤.̶̠̪͖̖̫̹ Не теряя времени, существо подошло к Гастеру, замахиваясь ножом в его торс. Он увернулся, прежде чем ввести новую строку информации в окно. Пространство вокруг замерцало и пошло помехами. Сбившись с толку, человек споткнулся. Наблюдая подобное множество раз во время тестов, Гастер не был впечатлён. — Е̥̪̥̼͢ͅс̠̲̮̬͈̻̪л̶и̰̥̦͘ ̮̜т̗̻̝̹̦͙̝͟ы̲̞ ̶̝͖̜̪͙͇̰с͎͖̘̰о̵͍͖би̪͔͔р̧͇̘̣̖̞͈а̼͖̬̻͙͍̞е̷͙͙͔̯ш͖͚͉̕ь̤͚͇͕̝с̖͇̠̺͇̝̟͡я̧͖̲̞̤̩̤ ̛̠̫̠̩̭и͎̯г̰̯̤̳͠р̱̻̀ͅа͓̹̰̥̠т̢ь͔̞̩͇͈͘ с̪̜̙̗̥̖ ̭ж̭̟̞̞̠и̖͕̣з̶̱̫̘͈̤н͓͓я̢͉̙͙̝̺м̞͍̮͉̞͎͠и̝̺͔͇̯̗ м̶̠̫о̘̩͉̟͡ͅи̮͚̬̣̙̘х̜̹̝̬̮ ͍̮̜̤͖̳̘́м͟а̖̹̼л̡̯е̙̣͚̯н̨͔̘̗̹͖̲ь͙̪͙̜͙͓̝к̧͓̟̱͇̙ѝ̣͕̬̳̫̙̺х҉͎̹̙̠̠̜̦ ̨͍̲̲м̡̗̰̞̣ал̥͖͖̫͍̥ͅь͉̭͔͉̮̮͎ч̼͙̖͚̘ͅи̧̦к̵͖о̰̤͖̗̠͎в̗̩̮̟̰͟.̛̬̲͚̦ ̯̙͎̣ͅЯ̜͖͇̲̲ ̺̗̳̺̪̬̙п̙̝̮̼̺̫͍о̶͇̬и̬͢г̤р̱͎а̶̩̖̯͇̪̤͚ю̦̖̖͚̹͓̼ ̮͎̼с͕͞ ̠͕͉т̠̲̣̲͘о͏̱͎б̙о͇͍̳̯̹й.̙̳͇̬̹̻ Окно рядом с ним исчезло, и он встал, заложив руки за спину, уверенный в том, что, по крайней мере, сможет сдержать аномалию и выжить. Всё, что он практиковал было настолько выученным и доведённым до идеала, что ему больше не требовалось непосредственно менять код мира. Он был способен манипулировать им по собственному желанию. Продираясь сквозь помехи, человеческий ребёнок атаковал снова, но обнаружил себя там, откуда начинал. Как только он оказывался на полпути к учёному, время делало прыжок, отбрасывая его назад. — Я͔̯̩̟̮͘ ̻̤̙̞т̭͡а́к̫͉̞̳̖̥̥ ̖̦̪͇͈̩н̳е̴ ̫̞͓͍̘̤ͅд̯у̝̙̩͠м͏̣а̯̳͈͔ю̹̟͟.̼̼͍̩͈̤̰ ̗̯͈̠ Глаза Гастера разгорелись фиолетовым пламенем и он вскинул руку, оставаясь на месте, но переворачивая весь мир для маленького злого вируса. Аномалия опрокинулась и упала, она едва ли была способна подняться до того, как, повинуясь другому жесту учёного, в её сторону была послана волна поднимающихся и спадающих костей. Доктор видел, как несколько из них ранили вирус. Он слегка повернулся, чтобы снова открыть командную строку и ввести кое-что, послав прежде другой рукой в сторону аномалии новую волну костей. В этот раз они начали, казалось бы, случайным образом появляться из стен. Некоторые из них столкнулись с человеком, отбрасывая его к противоположной стене. Гастер снова взмахнул рукой и, вместе с тем, как ещё больше атак полетело в маленького демона, мир наклонился и завращался. Доктор опустил взгляд на командную строку, наблюдая, как болезненно медленно собирается информация о странной, осквернённой и маленькой части кода. Гастер нахмурился. Было кое-что ещё, что он мог сделать сейчас, кроме как продолжать тянуть время. С каждым движением его руки мир переворачивался то в одну сторону, то в другую, заставляя человека продолжать падать и прыгать от костей, которые сталкивались с ним. Гастер начал призывать бластеры, огромные черепа возникали в свободном от костей пространстве лишь для того, чтобы открыть свои разделяющиеся пасти и выстрелить раскалённым добела пламенем в разрушительный код. К сожалению, казалось, что ничто не способно остановить его или нанести ему реальный вред; но, по крайней мере, это его замедляло. Гастер решил немного изменить тактику. Он начал призывать синие и оранжевые атаки, которые, на самом деле, не мог использовать в реальном мире. Пытаясь увернуться от как можно большего количества костей, человек был вынужден останавливаться и двигаться, прыгая из стороны в сторону. В голову Гастера внезапно пришла мысль. Если его атаки не ранят или не имеют никакого другого эффекта, то почему человек прикладывает усилия для того, чтобы избегать их? Он взглянул на строки кода, которые бежали в командной строке, собирающей данные. Возможно, всё будет намного проще, чем он думал. Гастер вернулся к битве. Человек не мог достать его всё это время. Учёный наполнил комнату бластерами, оставив лишь небольшие зазоры между этим натиском. Какая-то его часть хотела, чтобы у существа была душа, за которую можно было бы схватиться, чтобы запускать вирус в стену снова и снова. Воспоминания о том, что этот ребёнок сделал с его мальчиками, вспыхнули и наполнили Гастера яростью. Теперь он не хотел большего, чем схватить злого, осквернённого и мелкого паразита и душить его до тех пор, пока от него ничего не останется. Он хотел пронзать его снова и снова, отплачивая за то, что он совершил. Намекая все эти годы Гриллби о том, что он не имеет ничего против убийства людей, Гастер был честен, но его друг тоже был прав. Сыновья изменили его к лучшему… и худшему. Он видел, как люди вырезали практически целую расу, но теперь… теперь у него была семья. Семья, которую он хотел защитить любой ценой. Теперь он желал не просто спасти своих сыновей. Он хотел, чтобы это существо заплатило за все те разы, в которые оно расправлялось с ними в других временных линиях. Гастер ощутил, как его эмоции берут над ним верх, и начал подходить ближе к аномалии. Воспользовавшись шансом, человек прыгнул на учёного, но нарвался на кости, которые выстрелили из пола и пронзили его тело, нанизав его где-то между полом и потолком. Доктор призвал так много бластеров, на сколько только был способен. Все они были направлены в одну точку и выстрелили в странную аномалию одновременно. Гастер хотел разрушить её. Впервые его не волновал сбор информации. Он хотел, чтобы она умерла. Умерла. У̸͇̯̣͕̹̳̻̦́М̴͇͍̻̜̺̝̥͈̝̕Е͏҉͔͖̥͡ͅР͇͕̝͓̟̳̹̠́͢͜Л̬̯͕̰͉̝̤͍͓́А͎̩̟̞̯̬̝.̥͔́ Бластеры стреляли и стреляли до тех пор, пока могли вести огонь. Человек повис, пронизанный насквозь и недвижный, но всего на мгновение, которого было достаточно для того, дабы Гастер задумался о том, что он смог покончить с ним. Аномалия подняла голову, её глаза были не более, чем большими пустыми глазницами. Её рот изогнулся в неестественной улыбке. — Неужели мне удалось разозлить тебя? Гастер не мог сдержать тревоги, когда человек заговорил. — Прекращай выглядеть таким шокированным. Я не бездумный убийца, а просто решительный. Гастер поднял взгляд на то, что когда-то было человеком, нанизанное на его атаку и теперь счастливо с ним разговаривающее. — Т͓͉̭͓͜ы҉̣̥ ͉̲̣̭̟͈ч͕̱е͎̯̦̬̱̤̗л͏̗̣̖̗о̮ͅв̙̞̺̤͇е̸͓ч̞̺̹̟̖е͓̟͓͎̰̹̟̕с͓̯̤͓̩̹̯к̙͍̼̪̯̞̦͢и̭̲͔̝й͢ ̨р̡͙е̨̭̱̠͉б̢ё̺͍̳͕̦̤͠н̯͔͈͙̳͈͠о̫̗̪͖́к̼̙͙̜̖͇̜ ̟̦̜К̨̼̳̼͎̥̠͉о̨͕̬͓̳̞р̝͇͓о̪͕̳̘̙͎̩͟л̹͇̠͎̞͔ͅя ͓̩̮и́ К̨̞̟̫̤̤̹̠ор͖͕͙̱̰͍́ͅо̬̣̙͢л̹̖е̥̤̳̖̹͔͠в̬͇ы̠̝̗? ̜ ͕͖̹̟̙̤͘ — Больше нет. — П̬̙̝̗о̙͙̬̣͢ч͉̮͇̖͚̫͞е͚̺̱м͈̙у͏̜͚̥̙̩ ̪̬̯̹̭т̤͕́ы̹̱͖̞́ ͕в̖͈̖̬͙̰̦с̰͉͍͝ё̵̻̞̠ ̞̖͍͍̩э̰то̞̻̙̯͔ ̣̦̰д͖̳е͕͚͈͎̺͞ла̨͈̘еш̠ь̩͡? ͜ Человек начал смеяться, этот звук был похож на тот, когда тысячи когтей скребут по доске. — Потому что это весело. Гастер чувствовал, что его форма потеряла устойчивость от вспышек гнева. — И таким некоторое время был наш маленький балет. Но теперь мне стало скучно, — человек подпёр голову ладонью и начал исчезать из реальности. Только улыбка и врезающийся в память взгляд остались на месте, подобно Чеширскому коту, в то время, как всё остальное тело таяло в воздухе. — У меня есть уверенность в том, что мы встретимся снова. — Н̯́е͓̮̮̰͓т͇̲͍͓͍̭! ͘ ̺̦В̞͔е̜͈̙͖р̰̮̪́н̗̮͉͉̀и̺̱̱̥͚с͢ь̠̜̼̘ ̙͟об̟͇͈̹͙͞р̣̰͙̲̫͇̼а̢т̘̘̪̫͔н̜̪̞̘̬о̛̬̝̘̼, ̗͓͓̣͕͓͚ ̛̣̹̩͎т̥̠̩̪ы̫̜̳̼̩̼́, ̯ ̴̯̼̬м̟̫͚̜͎̭а̵л̪̹е̻̣̘̘͍̰͉нь̧̦̭͈̝к͏̺̩̟о͇͢е͈̞͉̙̜! ͔̼̟̺̥̞̪.͟. Доктор развеял атаки, пытаясь сбросить человека и схватить его до того, как он полностью исчезнет, но его рука прошла сквозь воздух. — А̹͓͙̤̜͎А͈͖̠̼̥̯͝А҉͚̹̝͇̩Р̩̻̗̭̮̻͡Р̣̼̗͡Г̳͙͓Х̙̳͇̲͓̪! ̣̪͕͓ М̵̝А̛Л̰Е̴̳̙͚Н̦̟͓͕̜̰Ь͕̥̘̫͎̺К͏̯О̠̫̝ͅЕ ̹̕Д̰Е͖̻̠̮̕Р͘Ь̟̟М̨О͈̫̫͈͇̝̜! ̹̬̀ — выкрикнул учёный в пустоту вокруг себя. Гастер стоял и стонал от разочарования, взявшись руками за голову. Наконец-то он подвинул к себе командную строку и проверил, как много информации ему удалось собрать на протяжении битвы. Не много. Со вздохом он начал менять код, дабы отменить всё, что он сделал. Цвета начали возвращаться к окружению, и сражение Санса с человеком продолжилось. Гастер уже было собирался исчезнуть из окружающего мира обратно в Пустоту, когда услышал плач. Человек, который однажды прикладывал все усилия на то, чтобы убить его, уронил нож. — ты щадишь меня? наконец-то. дружище. приятель. я знаю, как тяжело это должно быть… сделать такой выбор. отвернуться от всего, на что до сих пор были положены все твои усилия. я хочу тебя уверить… я не дам этому пропасть даром… иди ко мне, приятель, — Санс раскинул объятия, и Гастер снова ощутил панику, размышляя о том, что вскоре в очередной раз увидит смерть своего сына. Но человек не убил его. Он всхлипнул, побежав к Сансу, и крепко его обнял. Санс обнял человека в ответ и подарил себе мгновение на то, чтобы перевести дыхание, прежде чем поднять руку и внезапно пронзить ребёнка множеством костей, которые прошли сквозь него и уперлись в потолок, не оставляя ему и шанса на побег. Доктор стоял рядом со своим сыном; они оба смотрели на то, как человек извивается и вопит. — да-а-а тя поимели!!! — закричал Санс, улыбка не исчезала с его лица, несмотря на то, что весь перед его худи был заляпан детской кровью. — если мы, в самом деле, друзья… ты не вернёшься. Санс подождал, пока человек перестанет брыкаться, прежде чем развернуться и прислониться к одной из колонн, а затем сползти на пол, чтобы сесть. Гастер наблюдал, как его сын выравнивает дыхание, а уголки его рта опускаются. — итак, что в этот раз? — задал он ни к кому конкретно вопрос, не имея понятия о том, что его отец стоит рядом с ним. — человек вернётся и убьёт меня? или начнёт всё сначала? или я застрял здесь? — уголки его рта поднялись снова. — застрял здесь… в мире без папса. без отца. Санс начал смеяться. Это был истерический, ненормальный смех. Гастер смог смотреть на это всего несколько секунд, прежде чем не выдержать и протиснуться сквозь код обратно в Пустоту. Оказавшись здесь, он окунулся в абсолютную тишину, неспособный дышать, слышать или ощущать запахи. Но он мог чувствовать. Он чувствовал боль. Безумный смех сына не покидал его мысли. Доктор развернулся и окинул взглядом временную линию, из которой он вернулся, узнав довольно много об аномалии и человеке, которым она, казалось, овладела. Впервые приобретенные знания не принесли ему радости.