A Year Every Minute

Первые несколько лет в новом мире были довольно сложными для Санса и Папируса, но они смогли преодолеть это. Как только младший брат стал достаточно взрослым для школы, Санс использовал освободившееся время, дабы устроиться на максимально возможное количество работ и удвоить усилия, прилагаемые к продаже вещей, которые он мог найти на свалке и починить. Наконец-то им больше не нужно было беспокоиться о еде. Теперь Сансу не приходилось волноваться из-за того, что Папирус ходит в школу в грязных лохмотьях. Вскоре парень смог накопить достаточно денег, дабы купить им довольно милый дом в Сноудине. Он был рад тому, что они смогли разжиться столь дешевым, но настоящим имуществом. Несколько раз на пути к этому ему приходилось обходиться без сна и еды, но, в конце концов, результат того стоил — теперь у них был большой дом, в котором они могли взрослеть. Санс никогда не хотел, чтобы его брат снова мёрз или голодал. Несмотря на то, что он всё ещё был на нескольких стихийных подработках, Санс никогда не опаздывал, дабы забрать Папируса из школы и прогуляться с ним домой. Монстр телепортировался к крохотному зданию, где обучали детей Сноудина, и возник там, где его внезапного появления не смогли бы заметить, после чего невзначай вышел из-за угла. И сделал это как раз вовремя, чтобы Папирус смог его увидеть.  — САНС! — повеселел маленький скелет, подбегая к брату и обнимая его.  — хэй, бро. как там в школе?  — ВСЁ БЫЛО ХОРОШО, — Папирус взял брата за руку, и они направились домой.  — просто «хорошо»? — спросил Санс, зная из опыта и их прошлого, что если Папирус не болтал много о том, как прошёл его день, то, вероятно, день этот был не наилучшим.  — МЫ МНОГО ЧИТАЛИ СЕГОДНЯ. — …ах, — Санс кивнул. Тот факт, что Папирус не преуспевал в чтении, никогда не менялся. Монстр задумывался о том, может ли его младший брат читать странные символы, которыми всегда писал их отец, но ему не хватало духа спросить Папируса или проверить это опытным путём. Подобное могло открыть в нём старые раны. Маленькому скелету не удавалось заводить друзей так же легко, как в Столице. Возможно, общество Сноудина было настолько мало, что его всё ещё принимали здесь за «чужого». Санс не так много мог с этим сделать, кроме как всегда быть рядом и следить, чтобы его младший брат знал, каким умным и потрясающим он является. На пути домой они миновали патруль — двух стражей в тяжелых доспехах, которые брели сквозь снег к переправе. Сноудин всё ещё был слишком мал для того, чтобы иметь свою собственную охрану, так что обычно сюда посылали пару часовых, которые осматривали это место, прежде чем вернуться обратно в Столицу. Когда стража прошла мимо, Папирус провёл их восхищённым взглядом.  — САНС?  — да-а, папс?  — Я СОБИРАЮСЬ ВЫРАСТИ И БЫТЬ ТАКИМ ЖЕ БОЛЬШИМ И СИЛЬНЫМ! — мальчик указал на одного из стражей. Санс не смог сдержать смешка.  — тогда тебе нужно пить много молока. тебе понадобятся сильные кости для этого.  — АГХ! — Папирус метнулся и вскочил на брата, сомкнув руки вокруг его шеи. — ТЫ НЕ БУДЕШЬ ГОВОРИТЬ ТАК МНОГО УЖАСНЫХ КАЛАМБУРОВ, КОГДА Я ВЫРАСТУ! Санс немного отступил.  — я бы не рассчитывал на это, бро. тебе реально понадобится подытожить численность своих усилий, дабы стать натуральным телохранителем для маленького старого меня.  — АРГХ! ЭТО МАТЕМАТИЧЕСКИЕ КАЛАМБУРЫ, НЕ ТАК ЛИ? — застонал Папирус, зная о них только из-за чувства юмора своего брата.  — ты верно сложил два и два, бро. Маленький скелет взвыл на высокой ноте, как могут только шестилетние дети, прежде чем грубо заёрзать на спине брата, из-за чего тот, наконец, споткнулся и упал в снег. Когда это произошло, Папирус взобрался на брата, заняв гордую позу на его животе.  — ПОБЕДА ПАПИРУСА! — закричал он, потрясая руками в воздухе.  — ладнушки, моя численность пала, — ухмыльнулся Санс, недвижно лёжа в снегу. Бывали времена, когда он считал, что быть снова маленьким — не так уж и плохо.  — НЕТ! — Папирус зажал затянутыми в перчатки руками рот Санса. — Я ВЫИГРАЛ! НИКАКИХ КАЛАМБУРОВ ДО ВЕЧЕРА!  — ок, ок, — Санс примирительно замахал руками.

***

Вечер прошёл так же, как и все остальные. Санс не очень хорошо готовил, но время от времени пытался. Закончив помогать Папирусу с домашней работой, он провёл с младшим братом немного времени, а затем, прочитав ему историю на ночь, уложил в кровать. С этого момента начиналась его другая работа — он отстраивал машину времени. Санс начал воссоздавать то, что ему удалось запомнить, но данный труд был очень тяжёлым и непосильным для одного монстра, не говоря уже о том, что Санс застрял в теле тринадцатилетнего и должен был в первую очередь заботиться о своём брате. Это затянулось до самого утра. Парень стал дремать, изо всех сил заставляя себя не спать и работать. Он взглянул на часы, пытаясь прикинуть в уме, сколько времени он сможет позволить себе поспать, прежде чем ему понадобится будить Папируса, собирать его в школу, а затем — идти на работу. В то время как Санс гнул спину за рабочим столом, а свет жужжал, озаряя помещение, позади воспарила знакомая фигура. Гастер плохо держался все эти годы. В то время, как ему казалось, что проходит год, в мире Санса миновала минута. Время в Пустоте искривлялось во всех возможных направлениях. Данное сводило с ума, но, по сравнению со всеми остальными вещами, Гастер хорошо с этим справлялся. Его форма не была такой же плотной, как в начальные времена, а бой с аномалией не пожалел учёного — он стоил ему снижением как физических сил, так и рассудка. Время от времени он позволял себе маленькие перерывы, дабы выбраться во временную линию, где находились его мальчики, ради того, чтобы немного восстановить здравомыслие. Последним, чего он хотел, было потерять первоначальную цель — замедлить продвижение злого ребёнка, дабы выиграть время, достаточное, чтобы придумать, как всё исправить, или чтобы Санс сделал то же самое. Видение того, как его мальчики борются за выживание, разбивало его сердце, но, в это же время, наблюдать за тем, как старается Санс, было большим утешением. Несмотря ни на что и даже на то, что огромный перевес был не в их пользу, он всё ещё делал всё возможное для их семьи. Папирус был счастлив, и о нём хорошо заботились, а всё свободное время Санс посвящал попыткам придумать, как снова воссоединить семью. Гастер наблюдал за тем, как его сын трудится над записями; мальчик начал медленно закрывать глазницы и обронил голову, засыпая. Затем он резко разогнулся, похлопав себя по костяным щекам, и продолжил бодрствовать.  — Т̡̣͈̥̙ы ͎͍͎̪̦̲̜м̟̰̞͓о̢̹̫̹͓ж̵͎е͖̮͍̹ш̯̹͡ь̸͚̲͚͖̟ ̙͢с̷̩д̛е͏̝͕̜̞̪л҉͔̺͔͎а̜̬̻̝т̷̜̮̠̳̖ͅь̰̹̫̯͚͢ͅ ͖̗̗̭͎̩э̸͖̖̖̣͕̤̣т̹͇̹̬͙͕͘ͅо̞̠̝͖͍̠͈͢,̪̞̬̫̪̟ С̢̝͎̜̱͉̻а̭͙͚͉̠̝͖н͍̙̝̹с.̯̟̮̼͚ ̺̜̜̺Я̺̮̠̤͔͘ ̖͍͎͙̖ͅз̹̜н͚̭ͅͅͅа̰̪̥ю̵,̲̟ ̣͙̻͇ч̡̲т͖̣̪̝͎о̵̼̼͚ ̮̥̫̺т̥̰̰̬̥̦ы̯̦ ̭̯м̯̠̖̫о̙͖ж̹̳̼̲͈͙е̷ш̠̻͖͝ь̶͇̩.̯̭̘̯̺͘ Доктор улыбнулся и протянул руку, чтобы коснуться сына, и опустил её на его плечо, несмотря на то, что никто из них не мог ничего почувствовать. В конце концов, Санс уснул. Его отец стоял над ним, просто наблюдая за ним; тьма его плаща поднималась и спадала. Это продолжалось некоторое время, прежде чем Гастер вернулся обратно в Пустоту между временными линиями. То крохотное время, в которое спал Санс, не было мирным. Ночь, как всегда, была наполнена кошмарами, и Сансу казалось, будто его разум мечется из стороны в сторону. В одно мгновение он был в Сноудине с Папирусом, который лепил снеговика, а в следующее — он видел, как на него прыгает демонически выглядящий ребёнок, и чувствовал, как нож пронзает его грудную клетку. Казалось, будто в каждый миг пред его взором открывается новый мир, а время течёт в десять раз быстрее чем обычно. К реальности его начал возвращать стук в дверь.  — САНС? — донёсся приглушенный голос маленького скелета с другой стороны. Санс медленно поднял взгляд и обнаружил, что он всё ещё в мастерской. Монстр вскочил на ноги и быстро открыл дверь. У порога стоял Папирус, собранный в школу. Младший скелет открыл было рот, чтобы отругать своего старшего брата за то, что он провёл всю ночь в своём убежище, но передумал, когда увидел на лице Санса панику, стресс и усталость.  — Я… УЖЕ УТРО, БРАТИК. ТЫ НЕ БЫЛ В ПОСТЕЛИ, ТАК ЧТО... — ох, господи. прости, папс, - Санс потёр череп и быстро схватил пальто. — ВСЁ ХОРОШО. ТЕБЕ НЕ НУЖНО СОБИРАТЬ МЕНЯ В ШКОЛУ. Я ДАЖЕ САМ ПРИГОТОВИЛ ЗАВТРАК! — Папирус улыбнулся, пытаясь воспользоваться единственным методом, который знал, чтобы заставить брата расслабиться — пролить свет на ситуацию, дабы Санс не волновался.  — ты сильно опаздываешь? — спросил парень, ступая в снег, и быстро закрыл за ними дверь, пряча ключи в карман.  — УУУУХ… — Папирус скорчил рожицу, не имея смелости на то, чтобы признаться брату, что ему пришлось некоторое время бродить вокруг, пытаясь его разбудить криком.  — так опоздал, да? полагаю, мы должны воспользоваться коротким путём. Санс схватил Папируса за руку и телепортировал их к школьным стенам. Но как только он ступил шаг в сторону, что-то дёрнуло его назад. Он обернулся и это же сделал Папирус. Они увидели варежку Папируса, схваченную заполненной чёрной пустотой прорехой в пространстве. Код вспыхивал по её краям, а сама она гудела и трещала.  — ААХ! — воскликнул Папирус, и Санс быстро потянулся, чтобы выдернуть руку брата из перчатки. Парень схватил Папируса и толкнул себе за спину, встав между ним и трещиной из беспорядочного кода. Варежка находилась в ней, а затем прореха начала закрываться, в конце концов, исчезнув и уронив в снег кусок ткани. Оба брата уставились на неё. Папирус держался за спиной брата. Наконец, Санс протянул руку и поднял варежку. Он осмотрел её отсутствующий кончик (ткань пропала непонятно куда), а затем спрятал перчатку в карман.  — о-окей. мы больше никогда не будем этого делать. хех. хе-хех, — глазницы Санса были пустыми, когда он развернул Папируса и проводил его ко входу в школу.  — БРАТИК, ЧТО ЭТО БЫЛО?  — понятия не имею, папс, — отчасти соврал Санс. Он отвёл Папируса в класс и, убедившись, что с ним всё в порядке, вернулся обратно туда, откуда они пришли. Он уставился на место, что было покрыто помехами всего несколько минут назад, и спрятал руки в карманы. В одном кармане он нервно нащупал ключ от мастерской, а во втором — перчатку Папируса с недостающим кончиком. Санс все чаще и чаще видел эти странные помехи во время телепортаций и начал к ним привыкать. Но раньше они никогда ничего не «хватали». Произошло ли это из-за того, что он был таким уставшим? Было тяжело сказать наверняка, но это подтолкнуло его соединить кусочки паззла воедино. Машина времени. Кошмары. Решительность. Определённо, всё это было связано. Ненормально иметь кошмары, типа тех, которые начали приходить к нему во сне после несчастного случая. Снились ли ему другие временные линии? Возможно, его способность к перемещениям всегда делала эти дыры, но он просто не мог их видеть? Чем была эта тьма? …Тьма… Темнее, ещё темнее… Внезапно Санс замер. Ему показалось, будто само время остановилось, когда к нему пришло осознание: то, что было под помехами разрывов в реальности, являлось тем, что наблюдал Гастер. Пустота между временными линиями. Код, из которого состоял весь мир. Когда он телепортировался, он переписывал этот код. Но более важным было… Мог ли Гастер выжить, застряв между временем и пространством?