A Year Every Minute

Наконец-то Санс начал осознавать — дабы продержаться достаточно долго и заставить машину времени работать, получив шанс с её помощью найти Гастера, ему стоит лучше заботиться о себе. Больше никаких дней напролёт без сна, вместо этого каждую ночь он должен выделять на сон около пяти часов. Также Санс понял, что нет худа без добра, ведь он мог наблюдать во второй раз за тем, как взрослеет Папирус. Монстр желал удостовериться, что его брат вырастет таким, каким был раньше - добрым и весёлым скелетом, и отсутствие отца никак на это не повлияет. Санса беспокоило, что у его младшего брата не было друзей, но он едва ли мог что-либо с этим сделать. Несмотря на несколько постоянных работ, которыми сейчас обзавёлся старший скелет, он, как и раньше, ходил на свалку, но теперь, главным образом, ради поиска запчастей для машины времени. С теми крошечными ресурсами, что у него находились, строительство должно было занять годы. Во время одного из своих походов на свалку Санс нашёл скейтборд, прикинув, что он может стать отличной маленькой игрушкой для брата, принёс его домой и починил. С новым колесом, покраской и парой наклеек скейт был готов к использованию. На пути братьев домой Санс изо всех сил старался держать рот на замке, дабы не разболтать Папирусу о своём небольшом подарке. Когда старший брат открыл дверь в дом, скейт уже стоял внутри — подпирал старый и видавший лучшие времена диван. — ООООО, СКЕЙТБОРД! — воскликнул Папирус и, нетерпеливо швырнув рюкзак на пол, побежал к скейту, дабы осмотреть его красный окрас и наклейки в стиле 90-х на нижней деке. — КРУТО! — мальчик широко усмехнулся и поднял взгляд на Санса. Старший брат лишь пожал плечами и улыбнулся. — увидел его и сразу подумал о тебе, бро, — произнёс парень, умалчивая о том, что потратил час из времени, выделенного на свой сон, чтобы починить игрушку. Папирус счастливо заёрзал, прежде чем побежать к брату, крепко сжать его в объятиях, а затем нацелиться на улицу. — хэй, хэй, — Санс остановил маленького скелета, схватив того за плечо. — на снегу особо не покатаешься, папс. тебе придётся играть с ним дома. Папирус взглянул на покрытую снегом землю, а затем снова на Санса. — ОХ. ВЕРНО. Мальчик повернулся и вновь выглянул на улицу. Внезапно маленький скелет стал выглядеть задумчивей, нежели обычно. На мгновение Папирус показался старше, чем был на самом деле. Когда тишина между братьями перешла на новый неуютный уровень, Санс начал волноваться. — папирус? — ХМ? — мальчик переключил внимание на брата так, словно он вышел из оцепенения. — всё ок? Папирус моргнул несколько раз, будто прогоняя какие-то далёкие воспоминания. — ОХ. ДА… Я В ПОРЯДКЕ, — мальчик улыбнулся и запер дверь. — МОЖНО ПОИГРАТЬ СО СКЕЙТБОРДОМ ДО ОБЕДА? Санс хохотнул и небрежно махнул рукой. — оторвись, бро. хот-дог? — спросил парень, шагая на кухню. — СНОВА? — нахмурился маленький монстр. — хэй, я не кулинарный гений. или это, или макароны с сыром. — ОКЕЕЕЙ… — вздохнул Папирус, однако любое недовольство, которое он, возможно, испытывал, исчезло, как только мальчик посмотрел на свой новый скейт. Санс отправился на кухню. Как только младший брат скрылся из виду, выражение его лица помрачнело. Что означал этот его взгляд вдаль? Вспомнил ли Папирус о чём-то? В Столице у маленького скелета некоторое время тоже был скейтборд, и он много гонял коридорами Ядра, когда ему было примерно столько же лет, как и сейчас. Пробудила ли эта доска какие-то воспоминания? Что если Санс попытается расшевелить память Папируса другими предметами, типа этого? Сможет ли он вернуть обрывки воспоминаний брата? Что с ним произойдёт, если это случится? Ранит ли его это? Будет ли с этого какая-либо польза? Или же Папирусу лучше просто не помнить? Все эти и многие другие вопросы проносились в голове Санса, пока он наблюдал за тем, как варятся на плите, пузырясь, сосиски для хот-догов. Это продолжалось до того момента, пока в реальность его не выдернул громкий удар и крик. Тело Санса вспыхнуло не свойственной ему энергией, и он рванул в гостиную, из которой послышался шум. Конечно же, Папирус сидел рядом с лестницей, а в глазницах у него стояли слёзы. Мальчик прижимал к себе руку. — о, господи. ооо, господи, — Санс подбежал к своему маленькому брату и опустился на колени перед ним. Как только кухня опустела, знакомая фигура ступила туда, где только что находился Санс. Мгновение ушло на то, чтобы она в замешательстве оглянулась по сторонам, прежде чем пойти на звук голосов мальчиков. Призрачное видение королевского учёного проскользнуло в гостиную, повиснув в воздухе над своими сыновьями, оценивая ситуацию. — Я ПЫТАЛСЯ СДЕЛАТЬ ТРЮК НА СТУПЕНЬКАХ И УПАЛ. ДУМАЮ, МНЕ ПОНАДОБИТСЯ ДОКТОР, — Папирус опустил взгляд на свою руку; тонкий осколок откололся от его локтевой кости. — Х̤̩̫̥̱̦̀ͅа̳͍͡х̶̦̹.̗͎̗̼ ͓̙̞̙͖̭Я̥̳̘̲̦͍̬ ͖̯п̶̪̱̗̠͇͖р͍͈о̲̩̪̣̺п̲̹у҉̺͇͙̯͍с̀т͕̀и̴͕̗̠л̧̰̬̥̦̜ ̣̠̯̥̺̟с͓͕͕͎̳̜̤л̶̣͔͉͉̱̺а̯̺̣̳͖͝ͅд̭̲͈̦̫͎к̬͈̰и͜й̗̰ ̛͉̲̟̠͉̥̞к̞̘̬и̫к͔̰̥̬̜̻͉ф͈̬̬л̬̰̭͕ип̻̻̦͎ͅ?͢ — спросил Гастер, невзирая на то, что ему никто не ответит. То, что он вёл себя так, словно Санс и Папирус могли его слышать, иногда помогало доктору сохранить рассудок. — я бы мог исцелить это, — сказал Санс, садясь перед маленьким братом и беря его руку в свои ладони. Папирус вздрогнул, но не заплакал. Он всегда был крепким орешком, намного более стойким, чем когда-либо был Санс. Повисший в воздухе позади Санса доктор мгновенно нахмурился. — С̧̬̮̜̭̰̩а͎̲̱͚̩͈н͙̬̝с̝,̺͓̤̘̥̳̙ ͉̜͈͈т̛̘͍̟ͅы̘ ̶̪̹̬̘̥̬д͔̹̠̼̱͍е̭͘р̵ь̬͎̭̩̬̙м̘о̜͎͔͚̳в̘͍̝͔̲͓ͅы̛͕̰̘̰̮й̙͙̪̲̩̰ ̹̞ц̞͘е̰̖̼̙͙͍л̕и̛̝̗т̩͓͙е̩̝̼̱͍л͎̠͈̯ь̛̳͇.͇̳̭͈̟̲͟ͅ ̫̻̣Н̡̞е̭̮ ̷͖͔д̮̜͇͙̲͠е͕̤̜̣̘̜ла͎̘̪͓̹̫͡й̺̤ ҉̬̬̫͕͕̮͓э̩̟̮̦т̗̲о͙͠г̴͇̬͎̠о.̵̤͈ — А-А-АХ, — пробормотал Папирус, наблюдая за тем, как его брат поднимает свою ладонь над трещиной в его руке. Он не был уверен почему, но у него было предчувствие, словно позволять Сансу излечивать его — плохая идея. Как бы то ни было, Папирус промолчал и стал наблюдать за голубым сиянием, что исходило из груди брата, а затем озарило и его левую глазницу. Они сидели в тишине до тех пор, пока Папирус не заметил, как вспотел его брат. — САНС? — не сейчас, бро, я должен сконцентрироваться. — В̴̦и͏̫̙̬̠͉̠ͅд̲̩̙͖̀и̸̞̯ͅш̬ь̞̫͍̮̘̼?̯̟̬̻̯̱ ̵Д͇̰͍̟̰а̘͖͈͖͚͟ж͈е̤̥̼͕ ̗П̢͍а͚̤̱̭п̘̮̪̼с̹̙̬̯̪͎͡ ͎͙̪͈̬͎͝з̗͈́н͕̟̝̲̠̖а̯̬̺̖̖̀е̱̤̫̠̫͝т̟̘̦͈̙̳͍,͜ ̢̺̠ч̷̠̞т҉о͇̘̹̯̟ͅͅ т̺̗ы̟̞͝ ̟п̰̝̺͈̫̥͜л̵͉̟͉ох̗̖ ̗в͈̲́ ͇͈̗э̛т̻ом͞,̷̪̭͖̹̺ ̟̙а҉̮̳̳͎̠̩̘ ̴͚в̣͓͎е͎̤͎̪̟͈͞д͙͓̖̰͎ͅь̜̫̺͝ ̫͝о͖̙н͏̦̰ͅ ̖̗͕̰д̜̭̝̱͜ͅа͙̳̳ж̨̞̣̪е̥ ͍̪̳͘н̫̪͖̳ͅи̼̦ч̱̜е̤̰͇͎г̬̮͇̰̠͠о͔͍̲̻̯̼̭͝ ҉н͙е͍̭͉̳ ̞̬̥̩͚̦п̸̖̮̬̦͉̞ом̭̭͉͔͚н̠и̴т!̨̣͚̳̦ͅ — выругался из Пустоты Гастер. На несколько мгновений Папирус умолк, поглядывая на трещину, которая едва ли выглядела так, словно исцеляется. Он нахмурил брови. — САНС. — папс, ну же, я… — САНС, ОСТАНОВИСЬ. Старший брат мигнул и поднял взгляд. — ТЫ ПРИЧИНЯЕШЬ СЕБЕ БОЛЬ, ПЫТАЯСЬ ИЗЛЕЧИТЬ МЕНЯ. Санс отвёл взгляд, сияние его груди и глаза потускнело. — И ТЫ ПЕРЕВАРИЛ ХОТДОГИ. — Х̸͙͕͇̞̤͙̲а̜̠х̛.̖ ̮̘̤͇̪̱̀О̶̪т̛͙͇̪̺͉̤̹л̹͡и̡͇ч̠̬͟ͅͅн̢ͅа̯я̻̘͎ ̜̭͓рͅа̭͙͓̟͢б͇̙̮̣̯̮̰о̩̳̜͈̯͕͍͞т҉̘̪̗̖а͚̰,̷ ̷͇̠͚П͖̘ͅа͜п̵̘͚и̡̫̭̲̖͎̫р̲͉у͖̳͖с̩, — сказал доктор, в то время как глазницы Санса округлились. Парень вскочил на ноги, пожалуй, чересчур быстро, и, слегка споткнувшись, побежал на кухню, чтобы выключить плиту. Вернувшись обратно, монстр вздохнул, вытирая свитером пот, что собрался на его черепе. К тому времени Папирус встал, держа перед собой раненную руку. — извини, папс. я просто надеялся, что смогу сделать это. — ВСЁ В ПОРЯДКЕ, — Папирус улыбнулся. — ОНА БОЛИТ ТОЛЬКО КОГДА Я ЕЮ ДВИГАЮ. Санс глубоко вздохнул и взял своё пальто. — полагаю, отдавать тебе скейт было плохой идеей. — НЕТ. Я ВСЁ РАВНО ПОВЕСЕЛИЛСЯ. Санс не мог не улыбнуться младшему брату и помог ему надеть верхнюю одежду, дабы он мог отвести его к местному целителю. Их отец, оставаясь неведомым для своих сыновей, последовал за ними. — …͍͠Э̜̭̯͈̀т̪̺̺̲͎о ͓͍̗н̬̩̫̹̳͉а͉ͅп̱̻о͙̻м̫̠н͚̞̭̭͡и҉̜͕͉л̴̪͈͕о҉͔͔ͅ ̲̳̰̮͖̲̲м̣̝̹̹̩͎͡н͍̭̲͞е̛̖̯̮̹̜͔̬ ̨͓͎͕о ̝̫̰̳̟̥том͇͈͢ ̷̣̭вр͙̰̹̺̹͚е̬̭м͇ͅен̫̪͕̦̞͞ͅи̷͖̗̮̜,̻̗̹̘̩ ̙̭͚̥̤̩ͅк͖͚̖͉о͇͎̮̣̖̪͢ͅг̭͖̻͙̠̙ͅд̞̥̰ͅа̸̝̲ͅͅ ̫̫͈͕͠П̳̫̙͕́а̞̱͞п̨̪̣͕и̟̣͖̤̫͔р͓̹͎̕у̥̭͖͇̣̠с̣̬̞̮͍͔̫ ̗у̙̮͖з͔̳н̻̣̟̙̫а̻̳̟͠л̟,̰͓̮̞̟ ̞͖̬͕͜ч̺̻̖̣͙̀т͎̣̖̠̺о̛̼̺̥̙͈͉ ̶м͝ы͕̟ ͠м̡̼̫̪ͅо̖̝̼͕̻̹͔͝же͙̝̩̬͇̟м̛͕͚̖ͅ ͔̹о̙͈͝т̟̩̱̻с̗͎͕̦͔̝̜о̞̲̪̜͚͉ͅе̳͙д̱̖͕ин͕͙̱͕͔͍̥͘я̞̥т͉̺̪͉̬̱́ь̭̻ ̸͓̲̱̯̞ͅс̡̜в̴о̦̦͖͉͢ѝ̹̺ ͚̖͉̩̩̮ͅк̫̖̗͓̭о̫̘̖̖̹н̡̣͙̗̤е̬̤ч͔̹̰̹͇н͉̻͕̯о̬̖̖͎͎̹̯͢с̫т̫̖̪̲̩̦и̷͙̫͕͚, — прокомментировал Гастер сам для себя, следуя за сыновьями. — П͕͖̳̞ͅр̣̗̻͕͕и̢̳п͎̤̠̖̳͝о̫͍̻̫̯͓м͙͠и̢͔͍̖̳н̧͚̤̖̱а͍͖͎͔ет̻̦̰͠е͍͟?͞ ̹̰Н̯̻͇̯̼̜е̲͙ͅ ̻̼п͙̟̳̭о̜п̤͉р͕͉͓̤̺͇͘о͍̯с̜̲̹͝и̳͎̠͠л͍̞̱̠̪ ̨̖͔͔̤л͙̯̩͔̙͙͍и̴̫̲̱̞ ̛о̸̫н̝͙̘͝ ̝̺͎̰̘̻̳у͍̫̣͘ м̠̭̝е̨̣н͙͍̹͉̕я̤̰̦̬̭̪ ҉̤͇͔̞͕͍т̬̭͖̯͓̻̀о̢͎г̞̪д̥а̶̫͉̥͙ ͔̝«͔̳̜̬̱̦р͓̱͓͟у̞͔̘к̞̩͝и̼̪̹̹̖̱ ̣͍̦̲̲͝ͅп̣̥͙о̦̫̪̱м͉̰̰͘ͅо̱̻щи̮»͈̺ ̭͎̱̠̯̩в̛̜͎̺͕̦̟ͅ ͍̰͈͢ч͍ё͠м͍̗̳͈̲͙-̖̗̤̲̘͙т̙͕̹͕͓͘о̘,̺́ ̩а̴̘̝̹̝͉̮͉ ̤̯̪я̧͓̟̞͔ͅ ͉в̫̜͕͎̜͍͙ ̭̼̲͇̮от̠̫̺̺͚в̶̦̫͖е͕͓̺̖̺͙͈т͝ б̝̗̗͈̹̳̘р͙͖̞̭̹̼о҉̩ͅс̳͕̣̹͈̺͚͠ѝ̘̼л͖̜͇͚̫̘̟ ̨̝е̛͔̣̱͍͍͈̥м̜у̳̰̥̹̖̺̼ ̙̖͜в̲̞̻̭̹͙̹͠с̸̩̤͇̬̙̦̬ю̯̗̣̞̞͎͎ ̘̲̯̼с̨в̩̦̘о̭ю̥̮̺͔͔̙̮ ̦͢р̗̜у̯͝к̼у̧̭ͅ?̪ ̤̬Ч̨̖͍у̣͝в̴̠̤͖̺̦̟͎а̘к̝̟̝͎,͎ ͓̬̠̮͘к̧а͓͕̪͖к̜ ж̥͈̟͕͎е҉̖̰̼̫̜̪ ̨̮̹͎͎̠̙̹о̞н̵̺̝̰̼̮̼ ̺̫̰̠к͟р҉̖̮̤̣̼̼̼ич̫͙̥̹̳̠̰а̛͓̯̯̣͔л̺̳, — учёный рассмеялся от мысли об этом. Он смеялся впервые с тех пор, как очутился в Пустоте, и поэтому ему казалось, словно он не делал этого тысячелетиями. Как же Гастер хотел поговорить со своими мальчиками. Одиночество становилось невыносимым. Бывали дни, когда любой контакт с другими живыми существами был для него ненавистным, но сейчас… всё, что доктор хотел сделать — это сесть и слушать Папируса, рассказывающего о том, как прошёл его день в школе, или перекидываться шутками с Сансом. Но эти дни миновали. Его настоящее было наполнено сражениями. Гастер постоянно выслеживал и замедлял аномалию настолько, насколько только мог, и это, мягко говоря, истощало. Он никогда не был хорошим бойцом, но теперь это являлось необходимостью. Внезапно Санс хохотнул. Папирус мигнул и, подняв бровь, взглянул на брата, который дрожал со смеху. — не обращай внимания. просто подумал о кое-чем забавном. Доктор сподобился на слабую улыбку. Они пришли к врачу, и Папируса забрали внутрь маленькой клиники, дабы излечить его ранение. Санс остался сидеть снаружи; маленькая лачуга была пустой в это время суток, но это было и не удивительным, учитывая то, как мало монстров проживало в Сноудине. Гастер собирался последовать за Папирусом, но Санс привлёк его внимание. Учёный обернулся и увидел, что его сын кашляет в рукав и вытирает каплю жёлто-голубой магии с уголка рта. — чёрт дери. я поступил так глупо. мне не стоило даже пытаться, — произнёс Санс со вздохом, разговаривая сам с собой, и запрокинул голову, взглянув на потолок. — ставлю на то, что теперь я заболею. —  ̷͖̹̹̠̼͎П̶͇̯̳̳ͅо̼͇͎̜̼ж̫̖̥͢а̖л̳̫͔̙̕у̮̺̲й̟̝̖̯͕,͉̼̲͜ ̰̣̹̘̰т̨̖̜ы̰͇̫̲̹̼ ̢̥̹и̖̜̞̱д͜ио̝͇͚̘т̵̙̝̹͕, — нахмурившись, сказал доктор и повернулся, дабы встретиться с сыном лицом к лицу. Впрочем, строгое выражение не задержалось надолго. Вскоре учёный протянул руку и потрепал Санса по голове. — ̶̹̜̘П̙̺͚͞а̢̟͓п̪̟̳̙и̷̝̣̤̰̜̳р̀ͅу̼̝͇̀с͏ ̨̞с͠и̤̖͚̙͓̼͞л̥͎͎̗̭̝̲ь̠̠н͎̯͔̥̱е̸̗̟̱е͈̲͍́,̰ ̳̜̱̜̹͔́че̝͡ͅм̗̮̬͚̠̟̪ ̜̦̺̣̠т̞̙̀ы̣̞ ̗̗̼͎́д͖̩̩̩̯̕ͅу̫͙̰̠̗̘̼͜м̴̤а̢̞͍͈̳̘̯̭е͓͘ш̫͇͙̳͉ь̧̰̫̣.̤̼͕̼̱͚ͅ ̮Он̯̗̘̦͎̭͜ ҉͚̝͎̭м͡о̤̖же̵̟͓̟̜̼̙т̘̤̯̱̖̞͉ ͅп̝̩̭̪̪р҉͎̼̭͍͕ͅи҉̬͙̲̼с͉̗̞̳͉м̩͈о̷̻̦̲̝̭т̫̫͖̦р̦е̵̦̲̲̳̭̟̳т̖̝̻̱̲̱̀ь̗̺̻͎̭ ̛̠̙з̮͔̣͈͓͢а̛͙͈ ̪͉̙с̷͔͇о̮б̼͓̀о̠͚̹̩й̹ ͎͔͇͘да̪̰̯͇͔͇͖ж̙͎̬̣̲е͖̰͚̪͓̪͔ ͎̦̩͈̺͝с͖͈̘͙̖ͅͅе̠͙̤̗̤͜й̭͢ͅч҉̜а͏̠с̥̦̪͔̘.̗͔̗͉̝̝̞ ̻̲̹̻͉͎Т̢е̪̟̼̘̯б̗̪͕е̯͔͢ ͈н͎ͅе͝о̢̲̯̭̪̱̙б̲̱͢х̟о̯͓д̖̰͔̹͜и͚̬̟̘ͅм̳͚о͖̹̠͉̭̩͠ ̜̘͍̲̹͡б̬̙͓̗̦̜͠о̰̻̳̟̞̝л͔̖͕ь͔ш̥͖̩е ̲̪͕̰̣̳в͙̞̬̟ол̻̹͠н͈о͍̺в͠а͍̼̪͖̦̺т̥̤̳͔̟̖̣͡ь̠̫̞͔̮̖͍с͉я̸ ̣͕͈̝̮о̹͚̝ ̜̱̠̰с̣͍͎̙̰͔̻е͎̟̱̣̜͠б͙͢е̗̲̺̣͚͉͍.̜̱̗ Его слова не были услышаны. Доктор выждал мгновение, а затем вздохнул и наклонился, дабы прикоснуться зубами к голове Санса. — ̸̬͙̻̮̳П̣̳̯̲̳̦о̯̲̙̯̟̪̹͘ж̱̰̲ͅа̥͈̼̞͟л̨̼̟у̳̭̼̞̗͜й̵͇̗̬̗̪с̭͔̻͎̲̲ͅт̧̲͍͙̖͖̯̻а̘̪̜̺̩̹,͇̺̘ ͉̠̥н́е̙̞͇͉ ͇де̱̼͈̻͜л́а̘̟͞й̦͍̗̻̥ ̨̺̭н̞͈͈̩̳̹ͅи̴̝͎͖̲̤̤̺ч͓̤е̰̞̺̰͕͍го̶̖ ͓̟̟г̜л̪̪̜̰͟у̪̀п̶̯̭̱̲о̧̠г͘о̶̹̠͖.͎ Гастер развернулся и прошёл сквозь несколько стен, оказавшись в помещении, где лежал Папирус. Монстр, похожий на мышь, излечивал его ранение. Учёный поцеловал и младшего сына тоже, прежде чем отвернуться и направиться обратно в Пустоту. — У̱͕в͍̱̭͈̭̲͢ͅи̴̟͚͔͕̹ͅд̞͕͍и̛̪͍̘̜͕̤̜м͚̘̲͙̱̯с̣̰я̠͍̰̺̥̲,̮̖̤̮̞̮̜ ͈̞͖͇̗͡п̙̪͘а̨͎̜̭̣̥р̟н͓̹̝̩̫̦͢и̜̠̰̪͙̠̩ш̣͖̝͈̭̥̟а̖̳.̹̲̞͍̖͎́ͅ ̫͙́ͅПо͓з̼̤͎̟́а͍̬̝͓̻̕б̘͡оть̘с̹̖̞̖̮͟я̲̗͈͍͔͈̳ ̴͖̬̱̹̺̣о̱̮̥̼̙̼̳ ̜̫̦͝с̲͇͉͈͙̱во̷ё̜̱ͅм̯͚̟ͅ ̖̣̬̥б̬̲̦͈͝ͅр̘͈̼͢а͓ͅт̝͙̗̮̤̘е͓̙̹͈̺̘̹͝,̷͕̥̪̙͉ ͙͉͞х̸͕ор͚̞͓̳̼͈̩о̠ш͏͍о̧̹͉̼͚̫͈̙?̞