A Year Every Minute

Как бы Папирус ни хотел остаться и переговорить со стражей, отнести Санса домой было важнее. Он нёс брата на руках к их дому и, открыв двери, прошествовал ступеньками наверх в комнату Санса. Старший скелет уснул ещё на полпути домой. Опустив брата на матрас и стянув мокрые тапочки с его ног, Папирус укрыл его одеялом. На данный момент Санс уже не выглядел хорошо, и лишь вопросом времени было, когда он окончательно сляжет от чрезмерного использования магии. Папирус помнил, как он разозлился на… Погодите… Странное щиплющее чувство, словно бы вызванное попыткой что-то отчаянно припомнить, застало мальчика врасплох. Папирус прогнал это ощущение прочь и отправился по своим делам, но прежде чем уйти притащил — на случай, если Санса стошнит, — ведёрко, а также стакан воды и записку: «ПОШЁЛ ПОГОВОРИТЬ С СОБАКАМИ, СКОРО ВЕРНУСЬ» Убедившись, что всё схвачено, Папирус направился к выходу. Мальчик устал и чувствовал себя болезненно, но истощение это было недостаточным, чтобы он не попытался выяснить, что же произошло. К счастью, ему не пришлось идти далеко — Догаресса уже шла в его направлении. Завидев на горизонте скелета, она ускорила шаг. — Папирус, верно? — Спросила собака. Она знала о мальчике лишь то, что ей удалось подслушать из россказней Санса. — ДА, ЭТО Я. — Нужно, чтобы ты написал отчёт о том, что видел, — Догаресса покопалась в своей мантии и вытащила оттуда формуляр. — Так как вы с братом стражи, вы должны это заполнить. — ОХ… ХОРОШО, — ответил Папирус, перенимая бумаги. Несколько мгновений он молчал, глядя на них, а затем вновь поднял взгляд на пса. — ТО, ЧТО ВЫ ВИДЕЛИ… ЭТО БЫЛ ЦВЕТОК? — Да. — ВЫ ЕГО… УБИЛИ? — мальчик нахмурился. — Нет, это был мой храбрый муж, — Догаресса улыбнулась и замахала хвостом. — Он срубил его под корень. — ОХ… ОН РАЗГОВАРИВАЛ. ЭТО БЫЛ ДРУГОЙ МОНСТР? — Я ещё не встречала никого, кто был бы на него похож, — собака пожала плечами, а потом вновь улыбнулась. — Вы с Сансом хорошо поработали, сдерживая его до нашего прихода. Рот Папируса тронула слабая улыбка: — СПАСИБО. Догаресса развернулась и зашагала прочь, оставив молодого скелета стоять средь снега в одиночестве. Он направился домой, сжимая в руке выданные собакой бумаги. Мальчик размышлял, что Сансу, наверняка, придётся помочь ему с этим. Почерк Папируса всегда был ужасным. Кстати, о Сансе, что с ним такое было во время сражения? «Это не наш дом»? Конечно же, он шутил, они же прожили здесь всю свою жизнь! А ещё эта… штука, которую он призвал. Она казалась такой злой, но в тоже время получилась так естественно. Санс выглядел шокированным, когда увидел её, но не так, словно бы это было впервые. «Я не могу поверить, что он дал их тебе». А что значило это? Папирус вошёл в дом и, поднявшись на второй этаж, заглянул в комнату Санса. Мальчик отсутствовал не так долго, как ему казалось, так что он забрал записку и смял её в руке. — папс? — пробормотал Санс со своей кровати; открыл одну глазницу и уставился на брата. — ЭТО Я. ПРОСТО ПРИНЁС ТЕБЕ ВОДЫ. — ох, спасибо, — снова пробормотал старший скелет, вытирая с черепа пот. Он горько рассмеялся над собой: — чувак, я чувствую себя отвратительно. Поколебавшись несколько мгновений, Папирус наконец-то присел на край матраса. — МОГУ Я СПРОСИТЬ У ТЕБЯ КОЕ-ЧТО? — хмм? — ЧТО ТЫ ХОТЕЛ СКАЗАТЬ, КОГДА ГОВОРИЛ «ЭТО НЕ НАШ ДОМ»? — задал вопрос Папирус и, повернувшись, увидел, как уголки рта Санса дрогнули, а улыбка на мгновение исчезла. — И ЧТО ТЫ ИМЕЛ В ВИДУ ПОД СЛОВАМИ «Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЧТО ОН ДАЛ ИХ ТЕБЕ»? — …хех, чувак, я не знаю. полагаю, я просто паниковал и всё, что я… — НЕ ВРИ МНЕ, — Папирус оборвал Санса на полуслове и нахмурился. Взгляд белых огоньков Санса устремился на брата, а затем парень поднял глаза к потолку. Свет в его глазницах погас в одно мгновение. Схватив рукой подушку, мальчик прижал её к глазам. Несколько раз сухо хихикнул, а затем его улыбка окончательно исчезла. — …даже если я расскажу тебе, папс, ты мне не поверишь. — ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ЭТО НЕ ТАК. ТЫ ПРОСТО ИСПОЛЬЗУЕШЬ ЭТО КАК ОТМАЗКУ. РАССКАЖИ МНЕ, — потребовал Папирус. Пауза затянулась, прежде чем Санс наконец-то произнёс: — мы не отсюда, папс. Папирус поднял бровь: — Я НЕ ПОНИМАЮ. ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ, ЧТО МЫ ИЗ ВОТЕРФОЛЛА ИЛИ?.. — нет, я имею ввиду, мы не отсюда. не из этого мира. не из этого места. Его младший брат уставился на него, не зная, что сказать. В конце концов, Санс убрал подушку от лица. — это второй раз, как мы взрослеем. ты припоминаешь что-нибудь… странное до сноудина? до вотерфолла? Папирус отвёл взгляд, задумавшись об этом на мгновение. — Я… НА САМОМ ДЕЛЕ, Я НЕ УВЕРЕН. Я ИМЕЮ В ВИДУ, ЧТО У МЕНЯ ИНОГДА БЫВАЕТ ТАКОЕ ЧУВСТВО, НО Я ВСЕГДА ДУМАЛ, ЧТО ЭТО НОРМАЛЬНО. ВРОДЕ СНОВ. ТЕБЕ ВСЕГДА СНЯТСЯ СНЫ… ДАЖЕ ЕСЛИ ОНИ ПЛОХИЕ. — это не сны, папирус. ты помнишь наши жизни до того, как мы оказались здесь. — ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ ПОД «ОКАЗАЛИСЬ ЗДЕСЬ»? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? Санс глубоко вдохнул, его дыхание задрожало. — когда-то у нас был отец. он был королевским учёным. мы создали машину, которая могла бы перенести нас сквозь время, надеясь, что это подскажет нам, как выбраться из горы. но… всё пошло не по плану. мы все ошиблись, — Санс прикрыл плотно закрытые глаза ладонью. Перед его внутренним взором, яркие, словно бы это было вчера, пронеслись воспоминания: взрыв, а затем их отец, который становился всё меньшей и меньшей точкой где-то внизу, после того как Санса с братом запустило в воздух. — мы оказались в этом мире. в мире, где он не существует. мы должны были снова повзрослеть. все эти годы я пытался восстановить машину, чтобы найти его, но… — Санс начал горько смеяться. — время продолжало перезапускаться. я не мог ничего достичь. всё возвращалось к началу. — я ничего не могу сделать. никто из нас ничего не может с этим поделать. я знаю, что он где-то вне, но… — Санс умолк, внезапно почувствовав себя ещё более измотанным, нежели раньше. Каждое слово требовало от него всё больших и больших усилий. Всё это время Папирус молчал, внимая новой информации. — У НАС… БЫЛ ОТЕЦ? — наконец-то пробормотал он, внезапно ощутив огромную дыру в своей душе, о которой даже не знал. — И ОН МОЖЕТ БЫТЬ ЖИВЫМ? — …возможно… — вздохнул Санс, закрывая глаза. — я ничего не… «слышал» от него уже очень долгое время. — ТЫ ГОВОРИЛ С НИМ И НЕ РАССКАЗЫВАЛ МНЕ? — спросил Папирус с неожиданной вспышкой злости в голосе. — нет, нет. ничего подобного. он лишь посылал мне крохотные сообщения за все эти годы, — сказал Санс, внезапно припомнив слово «цветок» в своем блокноте. Пока что он придержит это в секрете. — ОХ… — злость Папируса прошла так же быстро, как и возникла, вновь обратившись грустью. — Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ. Я ЗАБЫЛ СОБСТВЕННОГО ОТЦА? — это не твоя вина, папс. — Санс взглянул на брата и белые огоньки его глаз вновь разожглись в глубине его глазниц. — когда нас забросило сюда, ты опять был ребёнком. ты помнил всё некоторое время, но… воспоминания истерлись. Младший брат смотрел на свои колени, а затем обнял себя руками. — ТАК ЭТО ТАК Я ПОЛУЧИЛ ЭТИ… ШТУКИ… ЧЕРЕПА? — ага. изначально он сделал их для меня, — незамедлительно ответил Санс. Признание становилось всё легче, чем больше он говорил, словно бы он выпустил на волю всё то, что он хотел рассказать на протяжении десятилетий. — полагаю, он дал их и тебе, когда создал тебя. — …СОЗДАЛ? — Папирус поднял бровь. Санс глубоко вдохнул и провёл рукой по глазам. — мы клоны. вроде как. никто из нас особо на него не похож. ну, возможно, ты немного, а я слишком низкий, — он хохотнул с этой мысли. — ПОЧЕМУ ОН СОЗДАЛ НАС? Санс немного напрягся и решил, что сейчас самое время для небольшой лжи во благо. — чтобы быть семьей. он был, эм… довольно увлечён своей работой. — ОХ… — Папирус вновь умолк. Братья сидели в тишине, позволяя теме разговора виться вокруг них, подобно туману. Усталость вновь начала накатывать на Папируса. Эти откровения были сильным для него ударом, а он и так был истощен сражением. Медленно он повернулся и забрался в кровать рядом с Сансом, чего не делал на протяжении многих лет. -…КАКИМ ОН БЫЛ? Санс взглянул на Папируса. Он не помнил лицо брата таким грустным на протяжении очень долгого времени. Старший скелет нахмурился, но постарался держать себя в руках ради Папируса. Он выдавил из себя улыбку. — он был долбозвончиком. очень умным, сумасшедшим долбозвончиком. — ОН КАЖЕТСЯ ЗАБАВНЫМ. — он таким и был. Они замолчали, улыбка Санса стала немного искреннее. — мы подкалывали друг друга всё время… и он любил подрывать вещи. он всегда приносил домой что-нибудь со свалки и чинил для нас. наш первый телевизор или микроволновку. — Санс умолк на миг. — на самом деле, телевизор был единственной вещью, которую он не взорвал, когда притащил домой, — парень хохотнул. — если честно, он не очень хорошо справлялся с отцовскими обязанностями. но он действительно пытался. начал пытаться с удвоенной силой после того, как создал тебя, папс, — Санс взглянул на брата. — ДУМАЕШЬ, МЫ ЕЩЁ ЕГО ВСТРЕТИМ? Санс немного нахмурился: -…я не знаю, папс… Внезапно Папирус повернул лицо к брату. — МНЕ ЖАЛЬ, ЧТО Я ЗАБЫЛ, НО Я РАД, ЧТО ТЫ ПОМНИШЬ, — мальчик улыбнулся. — МОГУ ПОСПОРИТЬ, ТО, ЧТО ТЫ ПОМНИШЬ ЕГО, В ТО ВРЕМЯ КАК ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ ЗАБЫЛИ, — ПОДДЕРЖИВАЕТ ЕГО ЖИЗНЬ. Маленькая улыбка возникла на лице Санса: — ты так считаешь? — ДА, — Папирус кивнул. — НЕ БРОСАЙ ЕГО ПОИСКИ, САНС. Я БЫ ХОТЕЛ ОДНАЖДЫ С НИМ ВСТРЕТИТЬСЯ. Они усмехнулись друг другу, прежде чем Папирус протянул руки и прижал Санса к себе, обнимая. Бок о бок они мирно уснули. На следующее утро Папирус проснулся и ходил по дому, как обычно, если только капельку медленнее из-за болезненных ощущений. Санс же чувствовал себя так, словно бы его избила толпа. Скушав завтрак и выбрав момент, когда Папирус не смотрит, старший скелет поковылял из дому и отпер мастерскую. Оказавшись внутри, скелет обшарил ящики, пока не нашёл рисунок Папируса, сделанный, когда тот был ребёнком. На нём были изображены они с братом рядом с тёмной фигурой с неаккуратно нарисованным лицом. Папирус нарисовал это, когда начал забывать, но вскоре даже глядя на крошечные фигурки на листе, он не мог припомнить их отца, так рисунок и был забыт на долгое время. Санс смотрел на него некоторое время, а затем взял ручку и написал вверху несколько слов: «не забыть».