A Year Every Minute

Следующие несколько дней миновали нормально или, по крайней мере, настолько нормально, насколько это вообще было возможно после столь волнующего события. Как и ожидалось, Санс много времени провёл в кровати, спускаясь вниз только поесть и полежать на диване. Его по-прежнему поражало, как его маленький брат, кажущийся таким хрупким ребёнком, который был столь добр ко всем окружающим, выдержал тот тяжёлый удар. Папирусу понадобился всего один день на то, чтобы прийти в норму, в то время как Санс на следующие сутки продолжал обливаться потом и блевать. Братья сидели на диване, точнее, Санс лежал, а Папирус устроился у него в ногах. В тот день Папирус уже ходил на работу, где, не без небольшой помощи со стороны, заполнил отчёты за них обоих. Санс мог бы предположить, что разговор о Гастере немало взволновал младшего брата; он постоянно ловил Папируса на том, что, обычно бодрый и активный, он смотрел в пустоту, выглядя несчастным. — САНС? — наконец-то спросил он, взглянув на брата. — мм? — пробормотал Санс; его глазницы были едва открыты, а сам он бездумно уставился в мерцающий экран телевизора. — ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ВСЁ ЕЩЁ НЕ ОЧЕНЬ ХОРОШО СЕБЯ ЧУВСТВУЕШЬ, НО… НЕ МОГ БЫ ТЫ БОЛЬШЕ РАССКАЗАТЬ ПРО ПАПУ? — Папирус обхватил костлявыми пальцами край футболки и нервно потянул её. — конечно, папс. что ты хочешь узнать? — спросил Санс, подняв погасшие огоньки глаз, дабы взглянуть на мальчика. — Я… ВСЁ. Я ХОЧУ УЗНАТЬ ВСЁ. ПОНИМАЮ, ЧТО ТЫ НЕ МОЖЕШЬ РЕАЛИСТИЧНО ПОСВЯТИТЬ МЕНЯ В КАЖДУЮ ДЕТАЛЬ, НО Я ХОЧУ ЗНАТЬ ТАК МНОГО О НЁМ, КАК ТОЛЬКО МОГУ. Санс усмехнулся, подняв руку, дабы вытереть пот со лба. — это довольно непростой вопрос. я и не знаю, откуда начать. Папирус снова опустил взгляд на колени и задумался на мгновение. — ОН ПРАВДА СОЗДАЛ НАС, ЧТОБЫ У НЕГО БЫЛА СЕМЬЯ? ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БЫЛ НАСТОЛЬКО ОДИНОК? Санс горько хмыкнул: — я… нет. не совсем так, — Санс был слишком уставшим, дабы продолжать лгать, особенно взирая на то, насколько больным он себя чувствовал. — я был одинок. он создал тебя для меня. — ЧТО… ПРАВДА? — Папирус поднял одну бровь и перевёл взгляд на брата. — ага, — наступила пауза, прежде чем Санс вздохнул и махнул рукой. — смотри, папс… я с радостью расскажу тебе много чего про папу, но давай мы опустим время до твоего рождения, ок? — …ЛАДНО, — произнёс Папирус и вновь обернулся к телевизору, хотя и не собирался его смотреть. — КАКОЙ БЫЛА ЕГО ЛЮБИМАЯ ЕДА? Санс хмыкнул, отмечая, что это был довольно скучный вопрос, тем не менее радуясь возможности сделать брату приятное. — мы часто брали в лапшичной ло-мейн, ну или я считал, что это была ло-мейн. он её обожал. готовить он не умел от слова «вообще», а когда пытался, то пару раз едва ли не сжёг дом. на протяжении долгого времени мы не ели ничего, кроме еды быстрого приготовления. — ПОЛАГАЮ, ВОТ ОТКУДА НАМ ДОСТАЛАСЬ ЭТА ЧЕРТА? — спросил Папирус с грустной улыбкой. Никто из них не был хорош в готовке. — …ага, возможно, — Санс улыбнулся в ответ. — КАК ОН ВЫГЛЯДЕЛ? — он был высоким. где-то таким же, как и ты. в целом, вы довольно похожи, но у него была трещина на голове и ему приходилось носить очки. — КАК ОН ЕЁ ПОЛУЧИЛ? — Папирус поднял бровь и взглянул на Санса. — эээ, папс, мы придерживаемся событий, которые произошли после твоего рождения, помнишь? — Санс скривился. — ОХ. ХОРОШО, — Папирус задумался на мгновение. — КАК ОН СЕБЯ ВЁЛ? — помимо того, что был долбозвончиком? странно. он всегда был странным. он чувствовал себя некомфортно в окружении других монстров, помимо нас, а ещё много общался жестами. и много матерился тоже. не был особо, хм, красноречивым, — Санс не смог сдержаться от смешка, о чём незамедлительно пожалел, так как в голове начала пульсировать боль. Папирус грустно улыбнулся. — Я БЫ ПРАВДА ХОТЕЛ ПОМНИТЬ ЕГО. Мгновение Санс смотрел на брата, а затем вновь перевёл взгляд на экран телевизора. — …ага. я бы тоже хотел этого, папс. глубоко внутри он был хорошим парнем. Они замолчали, и пауза, повисшая меж ними, была спокойной и уютной. Глазницы Санса становились тяжелее и тяжелее. Очень скоро он обнаружил, что засыпает, а звук телевизора всё отдалялся и отдалялся, оставляя по себе лишь смутное воспоминание.

***

Санс… …Санс! …САНС! Глазницы Санса распахнулись. Скелет слышал, как его брат кричит с другой стороны двери. — САНС, ТЫ ПРОСНУЛСЯ? ЭТО ТВОЙ ПЕРВЫЙ ДЕНЬ НА СТРАЖЕ ЗА ЧЕРТОЙ ЛЕСА! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОПОЗДАТЬ! Санс лежал в своей комнате, на матрасе и смотрел в потолок. Медленно он поднялся, осязая чувствами свою голову и грудную клетку. Ощущение тошноты прошло. Он чувствовал себя хорошо, за исключением странного зудящего ощущения глубоко внутри черепной коробки. — САНС? Я ВХОЖУ, — произнёс Папирус, прежде чем открыть дверь и войти внутрь. Замешательство на лице брата встревожило его: — … ТЫ В ПОРЯДКЕ? — я… ага… я в порядке, — Санс глубоко вдохнул и заставил себя встать с кровати. — сорри, бро. я не сообразил, какой сегодня день, — он слабо улыбнулся. — ХММ… ЕСЛИ ТЫ УВЕРЕН, ЧТО ТЫ В ПОРЯДКЕ, ТО ОДЕВАЙСЯ. Я БУДУ ЖДАТЬ ТЕБЯ В ГОСТИНОЙ, — Папирус закрыл за собой дверь, оставляя брата одного. Санс натянул на себя футболку и куртку, а затем скользнул босыми ногами в тапочки. Это происходило уже множество раз, и единственным отличием было то, что с прошлого перезапуска прошло довольно много времени и случилось немало событий. Монстр хотел кое-что проверить, дабы убедиться наверняка. Скелет взял ключ с комода и направился вниз. По дороге он поднял взгляд на Папируса, который дожидался его в гостиной. — просто хочу кое-что быстро проверить, бро. — ХОРОШО. Санс оббежал вокруг дома и открыл свою мастерскую, незамедлительно направившись к чёрной папке, в которой он хранил некоторые старые фото и записи. Вне сомнений, рисунок Папируса был на месте, но текст исчез. Санс резко вздохнул и прижал его ко лбу, а затем вновь написал на изображении те же слова, что и раньше, и спрятал рисунок обратно в папку. В тот момент он решил, что, как бы много не было перезапусков в будущем, он будет продолжать обновлять те два слова, пока они, наконец-то, не останутся на рисунке навсегда. Он должен был, ради Папируса. Санс снова проделал путь вокруг дома и отправился вместе с братом к их новым сторожевым постам. Разговор повторялся, его младший брат рассказывал о том, что он хочет такую же броню, как у собак, и о том, что он собирается разместить на пути загадки, дабы «запутать» человека, когда он наконец придёт. Всё начиналось так же, как и раньше. Они оглядывали пост, когда обрушились лозы. Папирус остался на месте, в то время как Санс перенёсся, дабы привести стражу. Единственным различием было то, что на этот раз Санс не пытался заставить брата пойти вместе с ним. Они сражались, ожидая прихода собак. Всё происходило так же, как и в прошлый раз, но когда Санс с Папирусом пришли домой, то сердечный разговор между ними не состоялся. Папирус не имел ни малейшего понятия о том, что у них когда-то был отец. На этот раз прошёл всего день перед новым перезапуском. Санс спустился в свою мастерскую и снова написал на рисунке «Не забыть», а затем отправился к наблюдательным постам вместе с Папирусом. На этот раз было тяжело поддержать разговор, большая часть его естества устала и истощилась от необходимости проживать один и тот же день раз за разом. Они пришли, и вместе с этим на них обрушились лозы. Папирус сражался. Санс привёл стражу. Они сдерживали существо до тех пор, пока не прибыли собаки. Оно было убито. Братья отправились домой, и дня не прошло, как это произошло снова. На этот раз, когда они ожидали прихода псов, что-то изменилось. Между маниакальным хохотом из-за деревьев доносился высокий голосок, выкрикивающий что-то новое. — Это не имеет значения! Это больше не имеет значения! — существо снова начало смеяться. — НИЧЕГО ИЗ ЭТОГО НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ. Вскоре цветок был повержен. Они шли домой в тишине. Санс перебарывал свою усталость, дабы по прибытию отправиться в мастерскую. Понадобилось долго убеждать Папируса в том, чтобы он позволил ему пойти, а не отнёс вместо этого прямо в кровать. Санс упал на колени сразу же, как оказался внутри мастерской, и открыл записную книжку, которую везде носил с собой, на странице, которую, как считал Санс, много лет назад отметил его отец. Цветок. Был ли этот цветок, которого они продолжали убивать, второй возникшей аномалией? Обнаружил ли Гастер это много лет назад? Санс вздохнул и свесил голову. Он был таким уставшим, но… Белые огоньки его глаз взглянули на папку, из которой выглядывал краешек рисунка. Он должен продолжать бороться, если не ради Гастера, то ради Папируса. Санс закрыл глаза и отложил блокнот в сторону. Если всё всё равно будет сброшено, какая разница, где он уснёт, верно? И всё перезапустилось. На этот раз Санс решил, что всё будет по-другому. Когда лозы приблизились, скелет даже не побеспокоился о том, чтобы встать со своего стула. На этот раз Папирус попытался оттащить его прочь. — САНС! — эй, папс, доверься мне, хорошо? — произнёс Санс, наконец-то заставляя себя встать. — ЧТО… СЕЙЧАС НЕ ВРЕМЯ ДЛЯ… — я хочу, чтобы ты привёл стражу и позволил мне разобраться с этим. я обещаю, со мной всё будет окей, — он озарил брата улыбкой, которая заставила Папируса немного засомневаться. Было странно видеть брата таким спокойным, в то время как к ним подбирались огромные лозы. — Я… ЛАДНО. ПОЖАЛУЙСТА, БУДЬ ОСТОРОЖЕН, — Папирус нахмурился, прежде чем развернуться и побежать в сторону Сноудина. Как только Папирус исчез из виду, Санс, не теряя времени, занялся делом. Он прожил этот день слишком много раз. Когда лоза ринулась к нему, он сделал шаг ей навстречу и переместился с одного места в другое, глубже в тени деревьев. С каждым шагом он телепортировался всё ближе к месту, с которого произрастали лозы. До тех пор, пока, наконец, он не обнаружил цветок. Маленький, безобидный золотой цветок. — приветики, — улыбнулся Санс, вытаскивая руку из кармана. Его глазницы вспыхнули жёлтым и голубым, когда он схватил маленький цветок вместе с его лозами и впечатал их в землю. Держать было тяжело, так что Санс должен был сделать это быстро. — Аргх! — возопило растение, безуспешно пытаясь обернуться и посмотреть, что его держит. Наконец-то оно сумело рассмотреть лицо Санса. — О. Это ты. — окей, приятель. я не в настроении тянуть кота за хвост, так что, хм, перейдём сразу к делу. это ты перезапускаешь временные линии или нет? Цветок хохотнул, и лицо его исказилось злобной усмешкой. — Интересно. Ты помнишь? — это ты мне скажи.