A Year Every Minute

— итак, — заново начал Санс, не опуская вытянутой руки. Его магия удерживала цветок и его лозы пришпиленными к земле. — кто ты такой, и почему ты это делаешь? — Будто тебе есть до этого дело, мусорка улыбчивая, — прошипел Флауи. В ответ на это Санс незамедлительно несколько раз впечатал лицевой диск цветка в землю. — ГХА! — попробуем ещё разок. кто ты такой, и почему ты это делаешь? — С чего это я должен отвечать тебе? — цветок прищурил и без того крохотные глазки. — с того, что это избавит нас обоих от некоторых проблем. ты уже знаешь, что произойдёт. прибудет стража и снова убьёт тебя. сбрасывать, чтобы из раза в раз умирать, — не лучший способ существовать. поверь мне, уж я-то знаю, — произнёс Санс, усмешка на лице которого так ни разу и не дрогнула. — И что? — злобно сверкнул глазами Флауи. — Что с того, что они убьют меня? Это не важно. Я всегда буду возвращаться. И в конце концов одержу победу. — ты в этом уверен, кореш? ибо сперва тебе придётся иметь дело со мной и, ох, мне этот день уже осточертел, так что… позволь спросить тебя ещё разок, — Санс сделал паузу. — ты уверен, что хочешь продолжить? Флауи рассмеялся: — И что ты собираешься предпринять, мусорка? Ты и вполовину не так силён, как твой братец. Поглядел бы я на твои потуги. Скелет вздохнул, выпустив облачко пара сквозь зубы. — хоть в этом ты прав. по части силы мне далеко до моего бро. но… окей, — он пожал плечами, и его глаз вспыхнул, а рука взметнулась вверх. Флауи наблюдал за тем, как череда бластеров призывались друг за другом, полностью окружив его, всё ещё лежавшего пришпиленным к земле. Его лепестки поникли, и прежде чем он смог вымолвить хоть слово, все бластеры одновременно выпустили заряд. Цветок был превращён в не более чем кучку выжженной почвы и растаявшего снега, а лозы вокруг него обратились в прах. Со вздохом Санс снова засунул руки в карманы и направился обратно к своему посту. Завтра будет очередной день, неотличимый от сегодняшнего. Когда он уже собрался было телепортироваться к своей сторожке, в воздухе ощутилось покалывание. Всё вокруг почернело, а спустя секунду Санс вдруг обнаружил себя стоящим рядом с Папирусом на тропе, ведущей к его посту. Это было быстро. Санс бегло оглянулся вокруг, встряхнул головой и попытался сориентироваться в происходящем. Папирус даже не заметил его дезориентации, будучи слишком занятым болтовнёй о головоломках, которые он планировал разместить по всему маршруту до Сноудина. — хей, папс? — обратился Санс к брату, перебив его. — ДА, САНС? — Папирус прервал свои разглагольствования и опустил на него взгляд. — мне нужно метнуться домой по-бырому, лады? я только сейчас кое-что вспомнил, — указал он большим пальцем себе за спину. — ЧТО? САНС, ДАЖЕ НЕ ВЗДУМАЙ ПРОПУСТИТЬ СВОЙ ПЕРВЫЙ ДЕНЬ НА ДОЛЖНОСТИ ЧАСОВОГО! — младший брат нахмурился. — ты неправильно меня понял, бро. я бы никогда так не поступил, — улыбнулся Санс, захлопав «глазками», насколько умел. В ответ Папирус лишь состроил недовольное лицо, выпятив нижнюю челюсть. — отлично. я знал, что ты поймёшь, — усмехнулся старший брат, развернувшись на пятках и занеся ногу для шага. — САНС, ТОЛЬКО ПОСМЕЙ… Слова Папируса как отрезало, когда Санс завершил шаг, совершив скачок из одного места в другое. Он стоял посреди дремучего леса рядом с Руинами, зная, что именно здесь должен был находиться цветок. Спокойная, приветливая улыбка, которую он натянул на лицо ради брата, исказилась, и её уголки поникли, когда он отправился высматривать цветок непроглядно-чёрными глазницами. Он уже достаточно этого натерпелся. Санс продвигался по направлению к звуку осыпающегося снега и ломающихся веток. Наверняка этот мелкий сорняк, как и прежде, пробивает себе путь из Руин в Сноудин. Не теряя времени, скелет телепортировался, оказавшись позади Флауи. — здаров. Цветок тревожно вскрикнул и немедленно взмахнул одной из своих лоз в направлении Санса. Глаз последнего полыхнул, рука метнулась наружу из кармана куртки, и Флауи оказался прикован к мёрзлой почве. — ты действительно хочешь продолжать заниматься этим? — вновь спросил Санс. — тебе не обязательно это делать, — сейчас в его глазах было больше грусти, нежели гнева. — я не хочу этого делать. — Так не делай! — прорычал Флауи. — а какой у меня ещё есть выбор? — из Санса вырвался жалкий, сухой смешок. — я не собираюсь позволять тебе причинять боль моему брату или кому-либо ещё, покуда это в моих силах, — его злость вернулась, меж надбровных дуг пролегла складка. — так что завязывай. ты всё ещё можешь выбрать путь получше. мы не обязаны делать это. Медленно, он ослабил хватку, пристально наблюдая за Флауи. Какое-то мгновение сорняк оставался на месте, задумчиво глядя на скелета, но спустя секунду его безумная усмешка вернулась. Лоза ринулась к Сансу и будто бы замедлилась на долю мгновения. Своим левым глазом он видел странный код, составлявший всё вокруг него, и был способен прочесть, где именно приземлится лоза. Он сделал шаг назад, и огромный росток обрушился на то место, где он находился мгновением ранее. Это, определённо, что-то новенькое. Санс моргнул и нахмурился, вскинув руку, чтобы снова приковать Флауи к земле, и призвал всё тот же ряд бластеров, что и в прошлый раз. О случившемся он может подумать и позднее. Чудовищные челюсти разверзлись, вырвавшийся из них поток света отправил цветок в небытие. Флауи сделал сброс ни мгновением позднее, вернув всё к той же временной точке. На сей раз Санс даже не позаботился сказать что-либо Папирусу, сразу телепортировавшись позади цветка и провернув всё те же действия снова. И снова. И снова. Пока наконец Флауи не исчез. Санс бродил по лесной чаще, разыскивая его, покуда не услышал, как его зовёт Папирус. Колеблясь, он повернул назад, вынырнув из глубины леса неподалёку от своего поста. — САНС, — гневно выкрикнул Папирус, — ТЫ УШЁЛ, НЕ СКАЗАВ НИ СЛОВА! Я МЕСТА СЕБЕ НЕ НАХОДИЛ ОТ БЕСПОКОЙСТВА! — сорян, бро, я просто, э-э… — Санс обнаружил, что не может придумать никакого оправдания. Он так устал. Вместо этого он начал горько смеяться, облокотившись на столешницу своей сторожки. Проведя ладонью по черепу, он продолжал смеяться, несмотря на то, насколько безумно это выглядело со стороны. В конечном счёте Папирус забеспокоился, потянувшись к нему и положив руку на плечо брата в попытке утешить его. — САНС? НАД ЧЕМ ТЫ СМЕЁШЬСЯ? ТЫ МЕНЯ БЕСПОКОИШЬ. Старший брат попытался успокоиться. В уголках его глазниц начали собираться слёзы, вызванные таким сильным смехом или же, возможно, не имевшие с ним ничего общего. — помнишь… — Санс усмехнулся и поднял взгляд на брата. — помнишь ли ты хоть что-то из этого? помнишь, сколько раз мы через это проходили? кажется, счёт уже явно перевалил через десяток. Папирус ответил на это лишь полным замешательства взглядом, что вызвало у его брата новую порцию смеха. Накрыв глазницы ладонью, Санс смеялся и смеялся, медленно оседая, покуда полностью не опустился на снег. Постепенно смех перешёл во всхлипы, а уголки его рта опустились. Подтянув колени к груди, он уткнулся в них лицом, плотно обхватив себя руками. — С… САНС… — приблизившись к нему, Папирус опустился на колени и притянул брата в объятия. Санс обхватил его руками за шею и спрятал лицо в красном шарфе, наброшенном на плечи. Надолго его слёз не хватило, ведь он так сильно устал. Наконец он вздохнул, чувствуя, будто его душа рухнула в глубокую пропасть, до краёв заполненную тьмой. Ему не хотелось всё объяснять Папирусу. Ему не хотелось, чтобы его младший брат волновался. Разговоры отнимают слишком много сил. Всё, чего ему хотелось, так это пойти домой и уснуть. Почему он должен помнить всё, когда другие избавлены от этой участи? Словно бы их каждый раз по новой закидывало в этот мир. Он был одинок, и единственный, кого он называл семьёй, единственный, кто имел значение в его жизни, понятия не имел, почему он чувствовал себя так, как чувствовал, и Санс просто-напросто был слишком опустошён, чтобы говорить на эту тему. Двое братьев долгое время не разрывали объятий, покуда Санс, всё же, не опустил руки, прислонившись спиной к стене своего поста. — прости. — ТЕБЕ НЕ ЗА ЧТО ИЗВИНЯТЬСЯ, — быстро ответил Папирус, попытавшись ободряюще улыбнуться брату. Повернувшись, он сел на снег рядом с ним, не собираясь торопить своего брата подниматься или вообще хоть что-то делать. — ОДНАКО, Я ЗА ТЕБЯ БЕСПОКОЮСЬ, — он покосился на брата. — ХОЧЕШЬ ПОГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ? Санс закрыл глазницы и понурил голову, а затем медленно качнул ею из стороны в сторону. Папируса, казалось, немного ранил его отказ, но всё же он выдохнул: — ХОРОШО. МЫ НЕ БУДЕМ ОБ ЭТОМ ГОВОРИТЬ. В тишине они сидели едва ли мгновение, вслед за чем Папирус снова начал говорить, пытаясь разрядить обстановку. Он начал рассказывать обо всех головоломках, которые он мог бы соорудить, и о том, как сильно он хотел увидеть человека или хотя бы узнать, как они вообще выглядят. Санс был рад просто сидеть и слушать его, и какое-то время спустя на его лицо закралась слабая улыбка. В конечном итоге они поднялись, чтобы отправиться на перерыв, Папирус даже предложил в этот раз зайти к Гриллби. Ему не особо нравилась жирная пища, но он знал, что это любимое заведение его брата. Только на следующий день без сбросов Санс, наконец-то, начал раздумывать над тем, что произошло ранее. Почему всё замедлилось, и как ему удалось увидеть код? До этого он был способен заглядывать в… что бы за место это ни было, только во время процесса телепортации. Это смутило его, и он не был уверен, что же могло спровоцировать это явление. Разумеется, он использовал свою магию, но он использовал её и множество раз прежде, не видя при этом ничего подобного. Лёжа на кровати, Санс протяжно вздохнул, прежде чем подняться. Сосредоточившись, он закрыл глазницы, концентрируя и разжигая внутри себя магию. Вытянув перед собой руку, он взмахнул кистью, предположив, что, быть может, инцидент был вызван этим движением, однако не преуспел. Поразмыслив ещё немного, он схватил резиновый мячик, который иногда от нечего делать бросал в стену, и встал, глядя на эту безделицу, зажатую в его костлявых пальцах. Может быть… всё сводится к нему самому? Он перевёл взгляд на стену, прежде чем бросить в неё мячиком. Тот отскочил, полетев прямо ему в лицо. Совсем как в тот раз, время словно бы замедлилось, его глаз полыхнул жёлтым, и траектория мячика стала ясной, как день. У Санса оставалось достаточно времени, чтобы наклонить голову, убрав её с пути снаряда. Мячик отскочил от стены позади него и покатился по полу. Скелет развернулся и посмотрел на него, несколько раз моргнув, чтобы заставить свою магию поутихнуть. Так вот, из-за чего это происходило; что-либо должно было метить прямиком в него. Санс с нажимом потёр левую глазницу, внезапно припомнив тот случай, когда Гастер ненароком переполнил его РШ. Он вспомнил все те трубки и провода, торчавшие из этой глазницы. Это заставило его передёрнуться. Знал ли Гастер, что Санс будет способен на такое? Часть его серьёзно в этом сомневалась. Если бы он знал, то уж точно не оставил бы такую способность не протестированной. Санс плюхнулся обратно на кровать и потёр затылок. — чёрт… — выдохнул он, вновь поднеся ладонь к своей левой глазнице. — ни дня без чего-нибудь новенького, не так ли, папа?