3.
12 февраля 2016 г., 17:32
Было холодно. Гораздо холодней, чем обычно. С трудом разлепив глаза, Саша попыталась оглядеться. Вокруг всё было белым, и она не сразу поняла, что это снег. В живот пришёлся резкий удар тяжёлого подкованного сапога, и она закашлялась, согнувшись пополам.
— Ещё не сдохла, - над головой раздался противный смех немца, проникающий в сознание, и девушка сморщилась от сильной головной боли. Попытавшись принять хотя бы сидячее положение, прислонившись к стене избы, Калинина только сейчас поняла, почему же ей было так холодно. И без того не сильно греющая в суровые российские зимы, шинель была сдёрнула с неё и изодранными клочьями валялась невдалеке.
— Что же, ищешь своего дружка? — снова послышалось над головой, и ещё один удар пришёлся по лицу. Потом ещё. Рот наполнился металлическим привкусом крови.
— Так вот он, смотри, — её резко ухватили за волосы и развернули куда-то вправо. И Саша едва не вскрикнула от того, во что превратилось тело мёртвого друга. На лице парня уже практически ничего нельзя было различить, так как оно превратилось в кровавое месиво, а на руках не доставало нескольких пальцев.
— Ребята, а может пускай идёт? — снова раздался над головой смех.
— Нет, Гюнтер, это будет не так интересно, — послышался уже другой, не менее весёлый, голос. — Может снять с неё последние тряпки, и посмотреть, как быстро она сдохнет на морозе?
Сознание уже само, практически на автомате переводило немецкие фразы, заставляя девушку понемногу коченеть, но не столько от мороза, как от охватывающего её страха. Её снова резко вздёрнули вверх, вынуждая подняться на нетвёрдых ногах.
— Парни, кто хочет начать? — снова поинтересовался у остальных обладатель противного смеха. Кто-то сразу же изъявил желание, кто-то решил остаться простым наблюдателем. Едва перед её глазами замаячили чьи-то сапоги, Калинина резко вздёрнула голову, презрительно глядя в глаза будущего палача.
— Как ты смеешь, сучка, на меня смотреть? — зло прорычал немец и с силой залепил ей пощёчину.
— Что здесь происходит? — раздался за спиной уверенный, властный и спокойный голос. Солдаты один за другим вытянулись по стойке «смирно», отдавая честь. Рука, удерживающая Александру, исчезла, и девушка снова осела на снег.
— Господин Штандартенфюрер, — произнёс один из солдат — оба были замечены на окраине деревни, вероятно, разведчики.
— И вы даже не удосужились допросить её? — холодно поинтересовался полковник, подходя ближе. И девушка смогла увидеть его хотя бы в профиль, сквозь пелену, медленно начинающую заволакивать взгляд. Это был высокий мужчина лет тридцати со светлыми золотистыми волосами, аккуратно зачёсанными назад. У немца были высокие скулы, точёные черты лица и нос с небольшой горбинкой. Светлая кожа контрастировала с тёмной формой немецкой армии, сапоги были начищены до блеска, на плечи накинута шинель. Не дождавшись ответа от подчинённых, он усмехнулся. Повернувшись к лежащей на снегу девушке, он присел рядом с ней на корточки, окидывая её внимательным взглядом. Нахмурившись, он ухватил её за подбородок, разворачивая лицо девушки к себе и глядя на неё.
— Она совсем ещё ребёнок, — произнёс мужчина. Саша перевела взгляд на немца, и встретилась с пронзительным взглядом его ярко-голубых глаз. — Разойдитесь! — коротко бросил полковник, и солдаты поспешили уйти, оставив командира наедине с пленницей.
Калинина понимала, что сейчас с ней могут сделать всё, что угодно, именно сейчас, когда она осталась наедине с этим мужчиной, с врагом, с командиром тех тварей, что убили её товарища, но она не боялась. А следующее действие полковника повергло её в шок. Скинув с плеч шинель, мужчина накинул её на плечи девушки и, взяв её за плечи, вздёрнул вверх, поднимая на ноги.
— Иди, — по-русски коротко бросил он ей, по-прежнему хмуря брови. До девушки не сразу дошёл смысл сказанной немцем фразы. — Что встала? — рыкнул мужчина и рукой подтолкнул её в плечо, давая понять, что она свободна.
Перед глазами всё ещё стояла немного неясная плывущая пелена, но, собрав последние силы и всё ещё непонимающим взглядом посмотрев на гитлеровца, Александра бросилась в сторону леса, с трудом переставляя увязающие в глубоком снегу заплетающиеся ноги.
***
Во дворе раздавались смешки солдат. Оторвавшись от карты, штандартенфюрер поднял голову и поднялся со скамьи. Распахнув скрипнувшую деревянную дверь, и поправив сползшую с плеча шинель, Эрвин Смит вышел на крыльцо. Представшая перед ним картина стоила того, чтобы отвлечься от карт. На испятнанном кровью снегу у самой избы лежала, согнувшись, на земле фигура в зеленоватой гимнастёрке советской армии. По рассыпанным по плечам длинным всклоченным волосам полковник понял, что это явно женщина. Стоящий ближе всех к ней солдат схватил её за волосы и вздёрнул вверх, заставляя подняться на ноги. — Парни, кто хочет начать? — поинтересовался он у остальных солдат. Эрвин сложил руки на груди, прислонившись к дверному косяку. Со всех сторон послышались выкрики. Некоторые даже спорили между собой за право начать "спектакль". Смит поморщился. Наконец, из общей толпы отделился молодой майор, в котором Эрвин без труда узнал Адлера Шварца, и приблизился к русской. Она же в свою очередь резко вскинула голову, по-видимому, намереваясь взглянуть в лицо своего будущего мучителя. — Как ты смеешь, сучка, на меня смотреть? — зло прорычал Адлер и с силой залепил ей пощёчину. Что интересно, она даже не вскрикнула. — Что происходит? — холодно поинтересовался полковник, решив, что пора прекращать этот спектакль. Солдаты один за другим вытянулись по стойке «смирно», отдавая честь. Медленно спустившись с крыльца, Эрвин приблизился к Адлеру, который так и стоял перед осевшей на снег женщиной. — Господин Штандартенфюрер, — произнёс один из солдат — оба были замечены на окраине деревни, вероятно, разведчики. И только тут полковник заметил невдалеке ещё одно окровавленное тело. Внутри забурлила злость. Для него, как офицера, подобные зверства, даже в условиях войны являлись противоречивыми, бесчестными и не оправданными. В конце концов, никто из его солдат почему-то не задумывался над тем, что если вдруг карты лягут так, что эту войну они проиграют, то на месте замученных ими людей может оказаться каждый из них. — И вы даже не удосужились допросить её? — холодно поинтересовался штандартенфюрер, подходя ближе. Ответа так и не последовало, и Смит лишь усмехнулся. Повернувшись к лежащей на снегу женщине, он присел рядом с ней, окидывая её внимательным взглядом, и только сейчас увидел, что это даже не женщина, а всего лишь молоденькая девушка, по виду, совсем ещё школьница. Заляпанная кровью гимнастёрка была на несколько размеров больше необходимого и, если бы не портупея, то болталась бы на ней мешком. Сдвинув брови, он взял её за подбородок, разворачивая лицо девушки к себе, глядя на неё. — Она совсем ещё ребёнок, — произнёс мужчина. Девушка медленно перевела взгляд на него, и Эрвин встретился с её серо-голубыми, как будто бы стальными, глазами. Внутри шевельнулось какое-то странное чувство, и от этого стало не по себе. — Разойдитесь! — коротко бросил он и, дождавшись, когда солдаты исчезнут со двора, оставив своего командира наедине с пленницей, он скинул с плеч шинель и набросил на плечи девушки и, взяв её за плечи, вздёрнул вверх, поднимая на ноги. — Иди, — по-русски коротко бросил Эрвин, по-прежнему хмуро глядя на неё. До девчонки, по-видимому, не сразу дошёл смысл услышанного. Хотя, если её сильно били по лицу, то замедленная реакция не удивительна. — Что встала? — рыкнул Смит и рукой подтолкнул её, давая понять, что она свободна. На этот раз девчонка среагировала быстрее и, как могла, бросилась в сторону леса, увязая в снегу и с трудом переставляя заплетающиеся ноги. Едва её фигура скрылась за ближайшими домами, штандартенфюрер зябко передёрнул плечами от моментально забирающегося под одежду холода и, заложив руки за спину, повернулся, собираясь уйти обратно в дом. — Если об этом узнают в Германии, тебя ждет встреча с гестапо, — ядовито произнёс привалившийся к стене избы Адлер. — Думаешь напугать? — иронично усмехнувшись, Смит направился к крыльцу. — Нет, конечно. Только твои принципы не соответствуют твоей должности, — майор неприятно улыбнулся. — Прежде чем пытаться занять мое место, обратите внимание на разницу в званиях, штурмбанфюрер, — более жёстко произнёс Эрвин Смит и, пройдя в дом, закрыл снова жалобно скрипнувшую дверь.
