8.
12 февраля 2016 г., 17:49
Едва за спиной Эрвина закрылась дверь, Александра медленно открыла глаза, глядя пустым взглядом перед собой. Пролежав так с минуту, она села, немного заспанно оглядываясь по сторонам и зябко подтягивая обратно сползшую с плеч шинель. Значит, он ушёл. Ушёл... Они снова порознь, и её больше не будет мучить совесть за то, что она так упорно помогала немецкому офицеру. Они оба теперь свободны от долгов и обязательств.
Отчего-то в голове одно за другим закрутились воспоминания: их первая встреча, его ярко-голубые глаза и накинутая на плечи шинель, как его вели на расстрел, как она вытаскивала из его тела пули, как обрабатывала раны, сидела рядом, пока он бредил и лихорадил, тот странный разговор и её первый поцелуй. Поцелуй... Сердце сладко и болезненно ёкнуло в груди, и кровь бросилась к голове.
Но это всё позади. Он ушёл, она осталась одна. "Одна" гулким набатом забилась в голове эта мысль, и Саша вздрогнула. Она снова осталась одна. Сначала её оставил отец, потом мать, она уже оставалась одна раньше. Она знала как это больно. И что же? Это повторится снова?
Соскочив со скамьи, девушка со всех ног бросилась вон из избы. Выбежав на улицу, она едва не споткнулась о попавший под ноги камень и бросилась к забору, за которым начиналась давно заросшая травой и почти скрывшаяся в ней дорога, за которой в низине простирался утопающий в тумане лес. Шинель слетела с плеч, и так и осталась на подмёрзшей земле. Впереди, у самой кромки туманного молока темнела высокая фигура. По одной только выправке его можно было узнать без труда.
— Эрвин! — крикнула Саша, на мгновенье остановившись на краю небольшой возвышенности, на которой стояла изба, напрочь забыв о том, что где-то на окраине лес могли прочёсывать немцы или советские партизаны. Её голос далеко разнёсся в морозном ноябрьском воздухе.
Мужчина замер и медленно оглянулся. Судорожно всхлипнув, девушка бросилась вниз, снова чуть не спотыкаясь и практически на полном ходу влетев в Эрвина, крепко стиснула его в объятьях, судорожно цепляясь пальцами за немецкую шинель. По её щекам снова струились слёзы.
— Прости, — сдавленно шептала она — прости, ты не такой как они. Я не хотела... Правда. Я бы не смогла тебя убить. Только не уходи, пожалуйста, не уходи. Я не могу больше оставаться одна. Я тебя очень прошу. Я... — Александра снова всхлипнула, смаргивая крупные слёзы — люблю тебя.
Эрвин замер, едва услышав её последние слова. Наклонив голову, глядя на девушку, он осторожно положил руку ей на плечо.
— Тебе только кажется, — усмехнулся он, пытаясь скрыть насквозь пропитанный грустью и тоской взгляд.
— Нет, — прошептала Калинина, крепче сжимая в пальцах шинель.
— Да, девочка, — тихо отвечает он. — Это всего лишь влюблённость, первое чувство близкое к любви. Это пройдёт.
Она отрицательно мотает головой.
— Вот увидишь, — Эрвин снова усмехается.
Подняв голову, она вскидывает на него свои серо-голубые глаза.
— Ты мне нужен, — шепчет она, снова глотая слёзы.
— Нацист — не тот, кто нужен тебе, — уже серьёзней произносит немец, глядя ей в глаза. — К тому же, я на двенадцать лет старше тебя. Это практически столько же, сколько тебе самой.
В её глазах вспыхивает страх, и она снова упрямо качает головой. Проведя рукой по растрёпанным русым волосам, мужчина мягко отстраняет девушку от себя и снова направляется в сторону леса. Александра так и стоит, глядя на него полным неверия взглядом.
— А как же тот поцелуй? — вдруг выкрикивает вслед она. Эрвин оглянулся, снова встретившись с ней взглядами.
— Думаешь, он что-то значит? — иронично интересуется он, выгибая светлую бровь и, развернувшись полностью, снова подходит к девушке, медленно печатая шаг.
— А разве нет? — упрямо интересуется она, с вызовом глядя на него, чуть вскинув голову.
Наклонившись к ней, Эрвин скользнул рукой по её шее, оглаживая кожу и зарываясь пальцами в волосы, обхватывая её затылок, не давая возможности отстраниться. Горячее дыхание коснулось девичьего лица, а вторая рука мужчины скользнула вдоль тела. Её зрачки расширились, и глаза лихорадочно заблестели от внезапно охватившей её паники.
— Ты так сильно прониклась, что думаешь, что можешь мне полностью доверять, девочка? — лицо мужчины исказилось в каком-то почти животном оскале.
— Ты меня не тронешь, — пробормотала она, немного сдавленным голосом.
— Неужели? — саркастично усмехнулся Смит, пристально глядя ей в глаза злым насмешливым взглядом, наблюдая, как плещется в глубине её зрачков охватывающий Калинину страх. — И что же помешает мне тебя тронуть? — он особенно выделил последнее слово.
— Я тебе верю, — ей стоило невероятного мужества произнести это в подобной ситуации. Сердце на грани разрыва беспорядочно билось в груди. На минуту прикрыв глаза и выдохнув, Александра полностью расслабилась, мысленно согласившись довериться себе и склонившемуся к ней немцу. Открыв глаза и снова взглянув на него, она уверенно повторила:
— Верю.
И в следующее мгновение едва снова не разрыдалась, на этот раз от облегчения, когда обе руки исчезли, и Эрвин отстранился, хмуро и, как будто бы, даже с каким-то разочарованием, глядя на неё.
— Дура, — мрачно произнёс он.
— Пускай, — прошептала она, глядя на него.
— Я не останусь, — тихо произнёс он, переводя взгляд куда-то вдаль. Девушка опустила голову, закусив нижнюю губу.
— Береги себя, — прошептала она, поднимая на мужчину полный надежды взгляд. Снова переведя взгляд на Сашу, Эрвин с минуту глядел на неё, затем осторожно взяв её лицо в ладони, мягко поцеловал в лоб.
— Ты себя тоже, — шепнул он в ответ и, отстранившись, зашагал прочь.
