Ледяной Зеро

      Мацумото уже минут сорок горбатилась и убиралась в кабинете по приказу своего тайчо. Каждые пять минут её посещала мысль: «А может, мне немного расслабиться и выпить? А потом с новыми силами снова за работу!» Но она и сама понимала, что если выпьет одну стопку саке, то на этом не остановится, а капитан потом таких люлей вставит, что небо с овчинку покажется.       Кстати о птичках, где капитан? Он говорил, что зайдёт через полчаса. И хоть прошло всего на десять минут больше, всё равно очень странно, что Хицугая опаздывает. С другой стороны, он же пошёл в одиннадцатый отряд, а там фиг знает что может произойти. Не стоит переживать. Рангику продолжила уборку.       Однако прошёл ещё один час, и девушка уже заметно нервничала. Так надолго Хицугая не мог задержаться, даже если на него накинулся Кенпачи с радостным воплем: «Смахнёмся!» Мацумото за это время успела вылизать всё помещение до блеска, а капитана всё нет и нет. Рыжеволосая от накатывавшего переживания начала мерить комнату шагами и пыталась успокоиться, но выходило это у неё плохо. В какой-то момент она решила сесть за отчёты: думала, работа поможет отвлечься от плохих мыслей, но и это не сработало. Больше пяти минут она не выдержала. Тогда она попыталась уловить реацу парня, но ничего не вышло. Интересно, это он так офигенно скрывает свою духовную энергию, или она разучилась её находить? Вероятнее, конечно, первое.       И тут она почувствовала резкий и невероятно сильный, намного сильнее, чем прежде, скачок реацу. И не абы какой, а Хицугаи. Но что-то не так. Совсем. Во-первых, реацу какая-то половинчатая, вперемешку… с пустым? Что, всё, поигрались с саке, встречаем белочку? А во-вторых, было сразу ясно, что он готов к бою. Немного позже появилась и реацу Сой Фонг, также настроенной на драку, и они вступили в бой! Девушка с перепугу хотела мчаться туда на помощь своему тайчо, но так и не успела, ведь внезапно отключилась от снотворного порошка, что принесла у себя на крыльях адская бабочка, которую Рангику, сконцентрировавшись на Тоширо, не заметила. Упав на стоявший сзади диван, она заснула.       Очнувшись, Мацумото поняла, что ничего не помнит. Лишь то, что делала генеральную уборку, нервничала из-за долгого отсутствия капитана, перебрала чуть-чуть отчётов, а потом заснула. Но было ощущение, что она забыла нечто очень важное. Такое, что могло бы перевернуть её жизнь вверх тормашками. Что же это? И, опять же, где капитан?! Проспала она, судя по часам, около двадцати минут, а от него до сих пор ни слуху ни духу!       — Блииин, ну где можно было застрять так на долго?! — начала возмущаться Мацумото. — Он там где-то шляется, а я тут за него волнуюсь, места себе не нахожу! «Я через полчаса зайду и оценю, сколько ты успела сделать. Не вздумай отлынивать»!!! — передразнила своего капитана лейтенант. — Ага, как же, пришёл он! Небось, жрёт сейчас где-нибудь! Или у Хинамори чаёк попивает!       Её гневная тирада на Тоширо, которую она высказывала самой себе, продлилась достаточно долго и продолжалась бы дальше, но кто-то неуверенно и тихо постучал в дверь.       — Войдите! — крикнула она, успокоившись.       Сёдзи медленно открылись, впуская в кабинет шестого и седьмого офицеров десятого отряда.       — О, парни, с чем пожаловали? — обратилась к ним Рангику. — И… чего это вы такие грустные и пришибленные?       Они замялись на месте, не решаясь заговорить.       — Ну? — поторопила их девушка.       — Л-лейтенант Мацумото… — начал седьмой, — э-это… по поводу капитана Хицугаи. — он говорил тихо и удручённо, весь напрягся, взгляд в панике бегал по стенам.       — Что с ним? — обеспокоенно посмотрела на него Рангику. Случилось что-то плохое. Вопрос только — что именно?       — Ка-питан… он… его… ну, в Сейрейтей незаметно проникли арранкары… и капитан Хицугая на них неожиданно наткнулся, и… они его… у-убили. Капитан Хицугая… погиб.       Мацумото стояла не шевелясь. На лице застыл ужас, вызванный полным осознанием сказанного. Убили, погиб. Как кувалдой по голове, эта новость больно проехалась по всему её существу, рвя сердце в клочья и всего одной фразой лишая смысла жизни. Он умер. Теперь у неё не осталось никого, ради кого она могла бы жить. Таких людей было всего двое, а теперь нет ни одного. Первый — предатель, второй — мертвец. Она и сама не заметила, как из глаз начали градом катиться слёзы, а ноги подкосились.       — Нет, — прошептала Рангику словно в бреду. Сердце ныло, мир тускнел. Жить незачем, ведь больше у неё никого нет. — Не верю, — вырвалось против воли, просто от нежелания признавать. Жалкая попытка защититься от реальности.       — В-вот, — шестой медленно протянул ей капитанский хаори с бирюзовой изнаночной стороной и цифрой «10» на спине. Оно было всё окровавлено, в районах живота и сердца были прорваны дыры, которые могла оставить лишь катана. От него, хоть и почти незаметно, исходила реацу сразу нескольких арранкаров и прекрасно чувствовалась его. Мацумото дрожащими руками взяла хаори и сжала его до побеления пальцев. Она, убеждаясь, что всё это — правда, потеряла создание и надеялась, что больше уже не очнётся.       Но, несмотря на эти надежды, им не суждено было сбыться. Мацумото очнулась, и её взору предстал белый потолок, а в нос ударил запах медикаментов. Очевидно, она находилась в больничном крыле в четвёртом отряде. Повертев головой, она увидела проведённую к своей руке капельницу, предназначение которой было ей неведомо. Да и не интересовало её это. Её сейчас вообще ничего не интересует. Даже пить не хочется. Хотя если уйти в запой, то рано или поздно, но с жизнью она распрощается. Так что почему бы и нет?       Тут в палату вошла Унохана.       — Здравствуйте, Унохана-тайчо, — слабо поприветствовала её «больная».       — Здравствуйте. Как Вы себя чувствуете?       — А разве не видно? — в таком состоянии явно было не до субординации. — Я потеряла последнего дорогого мне человека. Что мне делать дальше?       — Для начала постарайтесь отдохнуть. Вдруг из соседней палаты через стенку послышался громкий девичий плач с её же криком наперебой. — Кто это так? — вяло удивилась Мацумото. Она догадывалась, кто это мог быть, но ведь не факт, что это именно она.       — Это Хинамори Момо, — вздохнула печально капитан. Догадки рыжеволосой оправдались. — После известия о… про капитана Хицугаю, у неё началась истерика, от которой она не может отойти уже относительно давно. Всё плачет, зовёт его и не выпускает из рук его хаори. — На самом деле, Рецу сейчас тоже чувствовала себя паршиво. Не в физическом плане, а в моральном. Они, капитаны, единогласно совершили такой ужасный поступок, в результате чего лейтенант одного отряда на грани суицида, а второй впал в истерию и неизвестно, когда успокоится и не заработает ли себе более тяжёлых последствий со здоровьем. Успокоительное несильно помогает. А Хицугая… да, он предал Готей, но зачем было пускать его на опыты? Это уже слишком даже для них.       — Капитан Унохана! — в комнату буквально влетел четвёртый офицер. — Лейтенант Хинамори никак не успокаивается! Мы боимся, как бы её не хватил инсульт! Нам нужна Ваша помощь!       — Хорошо, уже иду, — она вышла, и Рангику осталась один на один со своими мыслями.       Жить, конечно, действительно уже смысла особого нет, однако остаётся одна цель — отомстить этим грёбанным арранкарам за убийство Хицугаи. Не важно, кто конкретно это сделал. Она убьёт всех попавшихся под руку представителей этой расы. И ещё пока не известно как, но Айдзена она если не порешит, то точно хорошенько врежет. Со всей дури, так, чтоб искры из глаз посыпались. И увидеть Гина. Этот лис, наверное, никогда не выйдет из её головы. Сколько она ни пыталась его забыть — всё тщетно. Вот, что значит поговорка «любовь зла, полюбишь и козла». Да, она уже давно поняла, какие чувства испытывает к Ичимару. Долго отнекивалась, пытаясь убедить саму себя, что они просто очень близкие друзья, что она воспринимает его как брата. Но тот момент, когда он уходил в Уэко Мундо при помощи Гиллианов... когда он извинился перед ней. Вроде так быстро и мимолётно, как пятилетний ребёнок, который извиняется, а через десять минут повторяет свою ошибку. Но только она могла увидеть и понять, что это были слова истинного раскаяния. Гин из тех людей, которые не бросают таких слов на ветер. Тем более в такие моменты и перед столь важными для них людьми. Тогда она поняла, что не начинает ненавидеть. Она только хочет удержать рядом с собой всеми возможными способами. И она перестала сопротивляться самой себе, но было уже поздно. И если брать в расчёт нынешние обстоятельства, а не сделать этого просто нельзя, она не признается уже никогда. Порой она даже винила себя за свою нерешительность и упёртость — думала, что если бы сказала раньше, то он, может быть, и не ушёл бы. Кто его знает? Хинамори Момо       — Нет, нет, вы всё врёте! Вернись, Широ-чан! Широ-чааан!!!       Вот уже двадцать минут лейтенант пятого отряда не могла взять себя в руки и успокоиться. Когда к ней пришли двое из десятого отряда и сообщили о смерти капитана Хицугаи, а потом ещё и показали его окровавленное хаори, она впала в психоз и, кажется, не собиралась из него выходить. Двенадцатому отряду нужен был этот хаори для более подробной экспертизы, но шатенка никак не хотела отпускать его, вцепившись в ткань тонкими пальчиками.       Унохане ничего не оставалось, кроме как использовать кидо, чтобы Хинамори потеряла сознание. На следующий день в комнате капитана Укитаке       Вечно болеющий Укитаке и его закадычный друг-пьяница Кьёраку сидели в комнате первого и пили зелёный чай. И вроде всё по-прежнему, но нет. Обычно за подобным чаепитием они весело обсуждали самые разные темы, даже те, которые их и не касаются вовсе. Сейчас же здесь повисла давящая тишина. Как думаете, с чем это связано? Правильно, со «смертью» Хицугаи. Но дело совсем не в том, что их мучила совесть или что-то в этом духе, нет. Их мучило шестое чувство, которое обоим орало благим матом, что теперь всё ещё хуже, чем было. Как это связано с беловолосым — непонятно, но он к этому точно причастен. Правда, как он вообще теперь может быть причастен к чему-либо, опять же не понятно. Конечно, они соврали по полной программе о причине его смерти, но в самом факте, что смерть наступила, не сомневался никто. Ну серьёзно, никакое существо не может быть таким живучим. Может, это просто маразм на пару с паранойей? Точно нет, в таком случае это предчувствие быстро прошло бы, чего не происходит. Да и не такие они старые…       — Ты тоже думаешь, что нам это ещё аукнется? — нарушил тишину Шунсуй.       — Угу, — задумчиво отозвался собеседник.       — И ты тоже не знаешь, почему тебе так кажется, — скорее утверждение, чем вопрос.       — Угу.       — Как думаешь, он мог выжить?       — Это вряд ли. На Грунте гигай ему точно не получить, а значит, в местную больницу он обратиться не сможет и еду не достанет. И денег у него нет. А сам от таких повреждений он точно не в состоянии очнуться.       — Твоя правда. В чём же тогда дело? — почесал затылок Кьёраку, — оставить такие предчувствия без внимания мы точно не можем, но для Яма-джи подобные доводы не подойдут.       — Нужно попробовать принять какие-нибудь меры, но не открыто, а, так сказать, из полутени. —       И снова ты прав. И знаешь… кажется, у меня есть идея, — довольно оскалился хачибантай-тайчо. Спустя пять дней (уговоров двух особо упрямых персон)       Собрание капитанов. Шестерых человек неожиданно выдернули с их дел в срочном порядке, а для чего конкретно — знает один Король душ. Но прибавляет энтузиазма то, что новость, скорее всего, будет важной.       — Итак, — начал Генрюсай, — как Вы все знаете, за последний месяц Готей 13 лишился четырёх капитанов. Столь тяжкие потери в связи с грядущей войной нужно возмещать с максимальной скоростью. Пока, к сожалению, мы смогли найти только одного капитана, и сегодня он незамедлительно заступает на службу.       — Но позвольте, он ведь тестирование не прошёл! — возмутилась Сой Фонг.       — Тихо! — прикинул на неё главнокомандующий. — Этот человек не нуждается в тестировании.       Двери в помещение начали открываться, пропуская крепкого мужчину с лёгкой щетиной и чёрными жёсткими колючими волосами. Когда его удалось полностью разглядеть, Унохана впала в ступор от удивления. Зараки был примерно в том же состоянии, а Укитаке и Кьёраку довольно улыбались. Остальные были бы тоже немало удивлены, если бы знали, кто это.       — Это новый капитан десятого отряда, Иссин Куросаки.