Ледяной Зеро

— Ура! Новый год! Ура, ура, ура! — Миша никак не мог нарадоваться зимнему празднику. Энтузиазм бурлил, энергия била через край, он был полон идей и задумок, которые непременно должен осуществить. Однако не все разделяли его энтузиазм. Вернее, его вообще никто не разделял, кроме Гина и фрассьонов Баррагана. Но их не настолько горячий пыл усмирили старшие по званию: Гина — Айдзен, парней — ясен пень, их Король. Остальные же скептически смотрели на сие событие, ничего особенного в нём не наблюдая, и продолжали жить своей повседневностью. — Петрович, я тебя прошу, успокойся, — в который раз попросил его Тоширо, — а то у меня от тебя голова скоро треснет. — И правда, брат, что-то ты сильно разошёлся, — согласился со своим Эспадой Дейчи. — Да что с вами?! — недоумевал Миша. — Новый год же! Праздник! Подарки, ёлки, конфетти, сладости, мандарины, оливье, Дед Мороз, смех и радость! Сердце радуется, душа поёт, а уровень серотонина переходит все границы! — Особенно мне понравилось твоё высказывание про серотонин, но, Петрович, скажи честно, — Тоширо пристально на него посмотрел, — ты здоров? — Да что не так-то?! — От тебя сегодня слишком много шума. Да к тому же, лично я на всё это уже насмотрелся. Мне в Мире живых хватило тех трёх с лишним часов. Думал, сейчас приду в тихое и спокойное Уэко Мундо, моя головушка отдохнёт, так нет, нарисовался ты и скачешь здесь, как какашка в баночке. — Но Хицугая-сан, давайте хоть ёлочку поставим? — Нет!!! Всё, что угодно, только не ёлка! И не сосна и даже не пихта, Миша, ничего хвойного чтоб и близко не было! — Петрович, лучше не спорь, — подошла к нему Чиэса и успокаивающе погладила по плечу, — ты же знаешь, что с Хицугая-саном лучше не спорить. — Но ведь… Новый год, — чуть не рыдая от досады, пытался стоять на своём Миша. — Ну не расстраивайся. Давай сгоняем на Грунт, стопарик опрокинем, отпразднуем, так сказать. Что скажешь? — Угу. — У тебя твой гигай с собой? — Угу. — Вот и хорошо. Пошли, пошли, — Такада открыла гарганту и увела расстроенного Мишу в Генсей. — Ох, как хорошо сразу стало, — облегчённо выдохнул Тоширо. По правде говоря, эти двое, Миша и Такада, неплохо спелись. Они даже по характеру напоминали Хицугае Иссина и Мацумото. Чиэса, правда, была капельку помягче Рангику, но ту тоже жёсткой не назовёшь, только на поле боя. А как только пустая впервые спустились в Мир живых и узнала что такое саке — всё, понеслась душа в рай. Так после этого у Тоширо даже был период, когда он обращался к девушке не по имени, а «Мацумото, тьфу, Чиэса». А Дейчи был откровенным флегматиком. Понабрал себе на Грунте пару тонн книжек и сидит себе читает днями на пролёт. Причём ему абсолютно не важно, что читать, будь это хоть сборник стихов Омара Хаяма, хоть Агния Борто или Гоголь, хоть Стивен Кинг, хоть Камасутра, ему просто нравилось это дело. Сейчас, например, Шерлока Холмса читает. Всегда немногословный и спокойный, как сытый удав, но всегда готовый выслушать. Да, Тоширо он определённо нравился. Зеро вообще не прогадал со своей фракцией. Итак, вернёмся к нашим баранам, то есть, медведям. Мишаня так увлёкся запиванием своего горя, что совсем не рассчитал количество выпитой водки, — непонятно, где он вообще её достал, — и после полутора литра «беленькой» без закуси его понесло. Он где-то надыбал топор и пошёл в парк, и никакая там полупьяная Чиэса не могла его остановить. В Лас Ночес — Менос меня задери, это что такое?! — негодовал Айдзен. А негодовал он по поводу внезапно выросшей у него в тронном зале четырёхметровой сосны. Так это ещё ничего, эту самую сосну с довольными и воодушевлёнными лицами украшали почти все представительницы прекрасного пола в компании с, как уже понятно, Гином и фракцией Сегунды, а рядышком уже потихоньку начинали водить хоровод пьяные в кашу Миша и Такада, захватившие с собой с Грунта литров эдак тридцать водяры и десять килограмм мандаринов. Но с приходом шатена бурная деятельность приостановилась. — Гин, как это понимать?! — Айдзен-тайчо, я же говорил, что надо отметить Новый год, а Вы ни в какую. Вот кое-кто и взял инициативу в свои руки. — А тебе и в радость. И кто же это? — Не знаю. Я пришёл, а деревце уже стояло. — Гин, не пудри мне мозги. — Это я! — смело вышел вперёд Подопригора. — Как же я сразу не догадался, русский! Так, всё, хватит. Быстро уберите это всё. — Не уберём! — запротестовал Миша. — Айдзен-сама, — решила вступить в конфликт Тиа, — все арранкары на взводе перед войной. Может, стоит провести подобного рода мероприятие для поднятия духа? — Воины моей армии должны обладать хорошим духом и без этого. Убирайте. — Ну Айдзен-сама! — жалобно протянули хором все присутствующие. — Что в слове «нет» вам непонятно? — Всё непонятно! — не отступал Миша. — Я не знаю слова «нет» — и всё тут! Хоть убейте! — Могу организовать. Но лучше позову Тоширо, он должен знать, как усмирить своих фрассьонов. И он ушёл на сюмпо к Зеро. У Тоширо — Хицугая-сан? — оторвался от созерцания страниц Дейчи. — Да? — Тоширо в свою очередь сделал то же, оставляя палец на словосочетании «гангрена лёгкого». Он вдруг увлёкся медициной. — А почему Вы так запротестовали появлению у нас хвойных растений? — Тц, вот и давай тебе после этого Шерлока читать, наблюдательный ты наш. Просто у меня… аллергия. — На что, на хвою? — Гото даже удивился. — Впервые о таком слышу. — Да я когда в первый раз зачихал, тоже не поверил, но аллергия на что только не бывает. — Тоширо, — в комнату вошёл Соуске, — нужна твоя помощь. — О, Айдзен-сама пожаловал, — елейно протянул Снежок. — Что стряслось? — Твой русский разошёлся. Будь добр, разберись. — Не понял, а в чём проблема? Ни за что не поверю, что ты не можешь его остановить, что бы он там ни вытворял. — И тем не менее. — Ладно. Дейчи, пошли, если что поможешь. Собственно, в эпицентре новогоднего дурдома — Сапог мне в рот, вот это поворот, — Тоширо просто офигел. — И это Петрович учудил? — А кто ж ещё? — И правда. Ми-и-иша-а-а! — Я! — Подь сюды. — О, Хицугая-сан, — проревел по-медвежьи Миша, дыша Тоширо в лицо перегаром. — Вы наш мнагоуз… многоуж… мно-го-ув-важ-жаемый ненавистник Нового года, добро пожаловать на банкет. — Чёрт, ты где так нахуяриться успел? За столь короткий промежуток времени даже Чиэса не поглощает столько саке. — А причём тут саке, эта ваша горькая водичка? Я, как нормальный человек, водочку в сорок градусов — и зашибись! — Ясно, понятно. Апчхи! Мишаня, ей-богу, убери дерево, апчхи! Так всем лучше будет. — Нет, не уберу! Моя сосна, мой праздник! Хрена с два вы её получите! Только через мой труп! — Петро… Апчхи! — Будь здоров. — Спасибо, только это не поможет. Слушай, апчхи!.. или ты сам убираешь сосну, или это делаю я. — Не-е-ет! Загрызи, Беренгар*! — и всё, понеслась родимая. Миша в релизе покрылся чёрно-белыми костяными доспехами, расположившимися на плечах, по позвоночнику, рёбрам и на голенях, а в руках он держал кастеты с тремя восьмисантиметровыми медвежьими когтями, на которые уже только посмотрев, хотелось убежать куда подальше. Но это не отменяло того, что он был вдрызг пьян. — Тише, тише, Миша, не горячись, — попытался успокоить друга Дейчи, но бесполезно. — А ты на чьей стороне?! — рассердился на него медведь. — На стороне адеквата! Миша, слезь со стола! — Фигушки! Не уйду! Вы не отберёте у меня ёлку! — Джио, ребята, помогайте! Апчхи! — Прости, Зеро, но мы тоже не прочь по развлечься. — Предатели. Апчхи! Ну, к девушкам вообще, апчхи!.. обращаться бессмысленно. Апчхи! — А ты чего расчихался? — задал Айдзен давно уже мучивший его вопрос. — У меня а-а-а-а-апчхи! Аллергия. На хвою. Апчхи! — Во те раз. — Апчхи! — Полундра! — в зал ворвался ошалевший Гриммджо, будто банкай Генрюсая увидевший. — Уэко Мундо завалило снегом! Мы все сдохнем от обморожения! — Холодно, — отозвался стоявший рядом Улькиорра, припорошённый снежком, как пенёк в зимнем лесу. — Милостивый я, да что же происходит? — Айдзен начинал терять спокойствие. — Тоширо, ты постарался? — Скорее, апчхи!.. всего. Апчхи! — а дальше его вообще понесло: чихал, как из пулемёта с бесконечным магазином. А тем временем страсти накалялись. В зал пришла почти вся Эспада со своими фракциями и, увидев три ящика водки, решили, что не прочь попробовать русского алкоголя. Айдзен в какой-то момент вышел из себя и придавил всех духовным давлением, но не тут-то было! Все, включая Гина, противопоставили ему всю свою реацу каждый, и тут уж он ничего уже поделать не мог. «Мораль сей басни такова: толпою гасят даже льва». А Тоширо, хоть и ушёл из тронного зала, всё никак не мог прекратить чихать, и уже не только пустыня в радиусе ста километров от Лат Ночес, но и коридоры замка были в снегу. — Апчхи! Твою дивизию, у меня скоро глаза из орбит повычихиваются. Апчхи! Всё, я умираю. — Стой, живи! — парня догнал Гин. — Ичимару? Апчхи! Что тебе нужно? Апчхи! — Хочу, чтобы ты начихал нам снега в тронном зале. — Что? Где сосна?! Апчхи! Ну уж нет, не заставишь! Апчхи! Бля-я-я, всё, я умер. Апчхи! — Какое умер? Ты нам ещё живой нужен! Ну давай, иди к папе на ручки. Ичимару бесцеремонно взял и взвалил несопротивляющегося Тоширо на спину и понёс в пункт назначения. — Ичимару, апчхи!.. я тебя ненавижу. Апчхи! — Так же сильно, как и ёлки? — Нет. Апчхи! Ёлки я ненавижу всё же сильнее. Апчхи! В тронном зале… …все уже были весёлые, дальше некуда. Вокруг валялись пустые бутылки водки и мандариновая кожура. Финдор приволок из своих закромов магнитолу и большущие динамики и врубил на них бодрящий ритмичный новогодний рок, басы которого, видимо, стали отдаваться даже на цокольных этажах, и на вечеринку припёрлись трое из Приварон Эспады, которых, как ни странно, приняли с распростёртыми объятиями. Все пили, ели и гульбили от души. Как-то так получилось, что даже Айдзена пустые умудрились в это втянуть, и сейчас только единственное трезвое существо — Тосен — удерживало его от плясок под ёлкой. Гриммджо играл в кошки-мышки с Милой Розой, по иронии, оказавшись именно в роли мышки: девушка наметила себе чёткую цель — напялить на Сексту ободок с кошачьими ушами и пушистый кошачий хвост и заставить его хоть один раз сказать «ня», а потом до утра растечься в виде кавайной лужицы. Если посчастливится — в объятиях Гримма, но это уже предел всех мечтаний. Примерно тем же самым занимались Сун-Сун и Джио, но здесь у девушки происходил сбой системы, ведь на костяную каску попробуй надень ободок, и поэтому она схватила Вегу за длинные клыки на маске и отчаянно пыталась её сорвать, на что парень лишь ржал, как галапагосский пони, и периодически останавливал свой бег, чтобы получше разглядеть потуги девушки. Зато хвост она ему уже прицепила. Самой спокойной парочкой здесь были Аппачи и Тесла, потому что Линдокруз хоть в трезвом, хоть в пьяном состоянии был спокойнее танка, а довольная Эмилоу самозабвенно слушала его разглагольствования о том о сём и только периодически потягивала с горла водочку, закусывая мандаринкой. Ляпота. Шарлотта клеился к Финдору, а Финдор выдавал Шарлотте за это люлей, а По и Нирге изображали для своего дражайшего Короля Баррагана колесницу с лошадью. Улькиорра и Тиа играли в гляделки-распевалки: кто первый моргнёт или кто первый запнётся на пошленькой песенке. Кстати о песнях: — Новый год, мандарин мне в рот! Дед Мороз, оливье мне в нос! Мы по телеку посмотрим обращение И пойдём искать приключения! — горланило трио из Миши, Дейчи и Чиэсы. Нойтора пытался спровоцировать Гриммджо на драку, но котяру явно больше интересовала гоняющаяся за ним Франческа. В итоге псих-ложка плюнул на это дело и пошёл соревнования с Лиллинет в матюках, ведь Старк им уже не помешает, ибо отключился после пятого глотка. Да, не умеет дядька пить. Остальные же просто плясали, пели и вытворяли всё, что хотели в пьяном бреду. Всё равно на утро никто ни чё не вспомнит. — А вот и наш снегочихатель! — весело заявил пришедший Гин. — Ёбушки-воробушки, Ичимару! Апчхи! Ну ты что, не видишь, что мне хреново? Апчхи! А от этой музыки ещё и голова теперь раскалывается. Апчхи! — Тоширо и правда плохо себя чувствовал, он даже на ногах толком не стоял, поэтому и не мог сопротивляться Гину. — Ой-ой, так всё плохо? Заель! — попытался позвать лис учёного, но перекричать весь этот шум и гам было чем-то из разряда «невыполнимо». — Заель Аппоро Гранц, чтоб тебя, тут твоему другу плохо, отзовись! — И тут Гин увидел зорким взором знакомую розовую макушку. — Тоширо, я сейчас, а ты тут пока… чихай, здесь пока ещё маловато снега. — Апчхи! — Вот и ладненько. И он скрылся в толпе, оставляя Хицугаю чихать в одиночестве. Но не успел Ичимару и добраться до Гранца, как что-то пошло уже совсем не так: — Апчхи! Ёлка! — Апчхи! Ёлка! — Апчхи, апчхи, апчхи! Ёлка, ёлка, ёлка! С каждым новым Хицугаевым чихом в комнате прибавлялась одна ледяная полутораметровая ёлка! И вот одна из таких возникла прямо на магнитофоне, приводя его в негодность. Но никто на это не обратил особого внимания. Все наблюдали, как комната постепенно наполнялась небольшими ёлками изо льда. — Мы, походу, чутец переборщили с выпивкой, — почесал затылок Гримм, постепенно трезвея. — Ну, это, конечно, тоже, апчхи!.., но дело не в этом, апчхи! — Етитьская догомышь, — осел Миша, осматриваясь. — Хицугая-сан, Вы что, простудились? Здесь вообще все офигели. Чтобы Зеро и простудился? Да быть такого не может! — Ага, простудился, апчхи!.. смешная шутка, апчхи! Я же говорил, апчхи!.. у меня аллергия на хвою! Апчхи! — Так что ж ты, ик, меня не позвал? — вылупился Заель. — Пойдём, я тебе противоаллергенное дам, ик! — Спасибо тебе. Апчхи! Кое-как ослабевший Тоширо и пьяный Заель, держась друг за друга, добрались до лабораторий второго, где многострадальному парню выдали пилюлю, которая подействовала через пять минут. — Ну как, полегчало? — Да, спасибо тебе, Заель, что бы я без тебя делал, — благоговейно вздохнул Тоширо полной грудью. — Без меня ты бы уже, ик, помер. — Верно. Ох, думал, кишки вычихаю. — А у тебя, говоришь, на хвою аллергия? — Ну да, а что? — У человека не может быть аллергии на хвою. Может быть аллергия на пыльцу, запах смолы или какие-либо грибки, споры которых есть на стволе почти каждой сосны. Ик! — Ты это к чему? — А к тому, что не надо сейчас убирать то дерево и это не значит, что ты не сможешь потусить с остальными. Просто заморозь сосну сверху и радуйся жизни. -…Заель, ты, сцуко, гений. — А то! ИК! Так и сделали. Ёлка покрылась изморозью, но никто не был против, магнитофон быстренько отремонтировал тот же Гранц, и все вернулись к тому, чем и занимались. Только теперь Улькиорра играл в гляделки-распевалки с Октавой, а Тиа решила познакомиться-таки с Зеро поближе, распивая с ним бутылки на брудершафт и поедая мандаринки на скорость. «Утром» Все проснулись в самых разных позах: лёжа, сидя, стоя, вверх ногами, на ком-то, под кем-то — и как только не разместились хмельные арранкары на время ночлега. В какой-то степени были рады только Трес и её фрассьонки, ведь они были как раз из тех, кто проснулся на ком-то, а конкретно — каждая на своём возлюбленном. Ну, Халлибель пока только на друге, но это пока. Больше удивляло, что Барраган, похоже, решил, что По — неплохая и удобная подушка, на которой надо спать, Зоммари умудрялся медитировать даже в таком состоянии и дрых, левитируя в позе лотоса, Арониро выпустил Глотенерию, которая, кажется, тоже хлебнула спирту и большой мясной желейкой валялась в отрубе, как и её хозяин, Улькиорра и Заель так сидя и заснули, упёршись друг в друга лбами, Лиллинет свернулась калачиком в капюшоне Джируги в обнимку с его же оружием, а пресвятая троица Нулевого спала в позе под названием «куча мала». — О-о-ох, что ж так хреново… — жалобно протянул Соуске, хватаясь за болеющую с похмелья голову. — Ну, как говорится, ириска была лишней.