Кома

Предупреждение: смерть второстепенного героя

Ношение красной шапки попрошу считать провокацией и фактом, смягчающим мою вину

Серый волк

      Северус Снейп и не помнил, когда его жизнь была бы столь упорядоченной, осмысленной и, несмотря ни на что, приятной. Обретенные родные стены дарили удивительное чувство защищенности, а постоянные заботы о Гарри придавали высокий смысл существованию.       Разве когда-нибудь в своей жизни он вставал с постели таким легким и энергичным? Разве когда-нибудь ежедневные заботы давались ему с такой легкостью? Прежде чем позавтракать, он летел в комнату Гарри и, с усилием отогнав неизменно возникающую острую жалость от вида своего теперь мальчика, он приступал к ежедневным процедурам. Они должны были помочь телу, находящемуся в коме. Заклинания и зелья, разные протирания и массаж, кормление и, как заключительный штрих, расчесывание мягкой щеткой отросших, но будто подвядших темных волос. А еще Северусу стало казаться, что он может отличить, когда непоседливый дух его сына выходил из тела, хотя никаких внятных примет этому не было. Он просто чувствовал, и все. - Где тебя носит, Гарри? Возвращайся скорее... И легкое касание волос. Почти ласка. Этому тоже приходилось учиться.       А потом завтрак, приправленный "Ежедневным пророком". Многолетняя привычка держать руку на пульсе магического мира, автоматически вычленяя из кучи словесной шелухи действительно важные события. Но сегодня все с самого начала пошло по-другому. На первой полосе портрет, обведенный траурной рамкой. А на нем смущенно и чуть-чуть испуганно улыбался непривыкший к всеобщему вниманию Невилл Лонгботтом. Однокашник Гарри Поттера и герой прошедшей войны. - Проклятье! Из текста некролога следовало, что юный волшебник по неизвестным причинам впал в кому и через день скончался. Прощание с героем состоится в атриуме министерства сегодня. А еще много-много правильных и красивых слов о том, как скорбящее общество жалеет о потере и соболезнует близким покойного.       Шестое чувство опытного шпиона взвыло об опасности. "Мне надо поговорить с Августой", - определился с планами Северус. Все, что могло понадобится, было под рукой. Скорые сборы, попрощаться с Гарри на всякий случай, раздать указания домовикам - и вперед. - Нет, господа, вам пока не жалко и не скорбите вы об этих детях... Но я заставлю вас пожалеть, обо всем пожалеть... Клянусь! И может, ему показалось, но за его плечом раздалось такое знакомое сосредоточенное сопение. Впрочем, наверное, это ему, действительно, только показалось.

***

В атриуме министерства было шумно и многолюдно. Как всегда. По каминной сети ежесекундно прибывали волшебники. Кто-то присоединялся к траурному митингу, кто-то шел своей дорогой. Все было в движении, которое тормозилось и закручивалось тугими витками вокруг открытого гроба и неподвижной и страшной в своей немой неподвижности высокой фигуры старухи Августы Лонгботтом. Чучело грифа на ее шляпке агрессивно подрагивало, поблескивало глазками-бусинками и вообще производило более живое впечатление, чем его хозяйка. Кого-то ждали. Наверное, должен был прибыть сам министр, чтобы отдать последний долг трагически погибшему соратнику. Гермиона прибыла в атриум, когда вокруг гроба уже столпилось множество народу. Тут были и друзья покойного, и просто зеваки, которые не могли пройти мимо разыгрывающийся трагедии. Если бы кто-то задержал свой взгляд на подруге погибшего, то сразу же понял, что с ней что-то не то. Да что там что-то, с ней все было не то. На щеке алеет свежая царапина, одежда перепачкана копотью, а глаза горят отчаянной решимостью. Гермиона Грейнджер начала решительно продираться сквозь толпу: - Разрешите, простите, мне надо! - Минуточку, мисс! - цепкая старушечья рука неожиданно сильно ухватила девушку за плечо. - Отпустите, мэм. Мне надо... - Ишь ты! Надо ей! Милочка, а вам не говорили в школе, что старость надо уважать? Гермиона рванулась, но старуха держала крепко. - Прости, мэм, но мне надо! Пустите! - Да неужели? - старуха подтянула девушку к себе, наклонилась к ее уху и прошипела: - Решили дать последний бой гнусным преступникам и злодеям? М-м? И уже знаете, кто, собственно, во всем виноват? Как это по-гриффиндорски! Узнаю стиль, вот только, мисс, у вас нет поразительной везучести Поттера! Вам просто не дадут дойти. Гермиона впервые внимательно посмотрела на наглую захватчицу и перестала выдираться из рук наглой старухи. - Вот и умница, милочка, - мерзкий голос снова набрал силу. - А теперь... дружочек, возьми меня под локоток и помоги дойти до камина почтенной женщине, а то тут набилось столько сомнительных личностей, что я беспокоюсь не только о сохранности своего кошелька! Гермиона скорее машинально, чем сознательно сделала еще одну попытку обрести свободу, но тщетно. - А ну, дорогу дамам! - рявкнула захватчица и потащила совершенно дезориентированную девушку к камину. Говорят, что в толпе легче спрятаться, чем в лесу, но кое-кто очень внимательно проводил взглядом колоритную пару аж до самого зеленого огня сработавшего камина.

***

Несомненно, Гарри потащился за Северусом. Хотя сам ли он, по своему желанию последовал за отцом или его потащило следом, он сказать не мог. В его нынешнем состоянии Северус Снейп представлялся ему одинокой глыбой базальта, внутри которой горел неугасимый огонь. И носилась эта глыба тысячу лет среди равнодушных звезд, пока она не получила каким-то образом человеческое рождение и не решила, что в ее вселенной обязательно должен жить нелепый герой Гарри Поттер. А то, что он нелеп сомнения уже не возникало. Гарри видел, как Снейп применял оборотное, как тщательно были продуманы все детали. От его старухи даже пахло как надо. И походка была именно такая, какая и бывает у таких старух. Стало стыдно и понятно, как поспешен был их налет на гоблинский банк. Им или повезло, или гоблины сами играли в свои собственные игры. Да какое теперь это имеет значение? Ведь Гарри с друзьями победили Воландеморта. И теперь... А теперь его хороший друг Невилл в гробу, а сам Гарри почти там же!       Гарри оглянулся. Его взгляд зацепился за лицо покойного Невилла. Это был он и не он. То есть, в том, что лежало сейчас в гробу, ничего не было от отчаянно храброго и скромного Невилла, человека, жившего с ним в одной спальне столько лет. Гарри стало жалко, что он слишком мало общался с ним. Что на застенчивого и порой неловкого парня просто не хватало времени. И за столько лет они не поговорили по-настоящему ни разу. А теперь уж и не поговорят... Никогда...       Гарри встречался со смертью постоянно, терял близких, оплакивал потери, но только теперь понял тупую неотменяемость смерти, ее беспощадность и слепое безразличие.       И чтобы там ни говорил великий Дамблдор, никакая любовь близких Невилла не спасла, не укрыла и не спрятала. А он ничем не хуже его, а в чем-то, может, даже и лучше. И Гарри стало страшно. Так страшно, что отсутствующее тело обдало холодом, словно из могилы, а сердце пропустило несколько ударов. Он понял, что перед смертью даже Северус Снейп бессилен. И что очень скоро и его... не станет. Ни здесь... ни там, нигде. Ни завтра, ни вчера, никогда...       И как будто не было смерти в запретном лесу, не было решимости умереть, ведь тогда он еще не знал, вернее не так... Тогда он еще не ЗНАЛ, всем своим существом не понимал, что такое смерть. И там все-таки все было не совсем по-настоящему. Или совсем не по-настоящему. Или даже не с ним... Или вовсе не было... В любом случае, это ничего не меняло.       Когда Гарри бросило в привычную лиловую пустоту, ничего не поменялось. Только к страху и отчаянию добавилось ощущение бессилия и огромное, как море, одиночество.       Гарри не заметил, как Снейп прощался с покойным, завывая и причитая над гробом, как утешал окаменевшую от горя Августу Лонгботтом, как вытащил явно неадекватную Грейнджер из-под носа озадаченных серых мужичков специфического вида, да это и понятно: порой горе и страх слепы и эгоистичны, и не нам их судить за это.

***

- И это краса и гордость Гриффиндора, лучшая ученица Хогвартса и мозговой центр подпольной организации «Поттер и КО»? Я ничего не упустил? Нет? - Снейп, даже не снявший старушечьей мантии, в незнакомом месте, в которое он приволок Гермиону, цедил слова, выплевывая их на склоненную девичью голову. - И скажите, пожалуйста, мисс, где была ваша хваленая наблюдательность, осторожность, да просто — здравый смысл, ведь ваш внушительный хвост не вычислил бы только ваш приятель Уизли, да и то только потому, что его там не было... А кстати, а почему его там не было? Последнее замечание будто привело девушку в чувство, и она огрызнулась: - А с чего вы взяли, что я стану отчитываться перед вами? Тем более, что до сегодняшнего дня я думала, что вы — мертвец! - Мертвецы не болтливы, мисс, а потом, может потому, что больше не перед кем? - предположил Снейп. - И мое предложение — не больше чем дань хорошим манерам. Если припечет, я и без вашего участия узнаю то, что мне надо... Так что цените и учитесь... - Это уж обязательно, - хмелея от собственной наглости, не удержалась гриффиндорская всезнайка, - в особенности, умению в совершенстве носить женские тряпки! Сэр! - Не стану спорить, вам бы не помешало, - серьезно ответил зельевар. - Так как то, что носите вы, вряд ли соответствует статусу «женская одежда».       Снейп демонстративно принялся стягивать кружевные митенки и крупные украшения «его старухи»: - Впрочем, мы отвлеклись... Я спросил... - Да знаю я! - оборвала его Гермиона. Она упрямо махнула лохматой головой, нахмурилась и начала говорить. Неожиданно даже для самой себя, это было совсем не трудно... -… Я согласилась. Ну да, согласилась... Гарри - медицинский уход, мне — родителей, а Рону — аврорат без вступительных испытаний. Да и просьба у этого Дж.Дж. — пустячная, если вдуматься. А потом пропал Гарри. Это было так неожиданно... Явились какие-то люди, обыскали весь дом, а напоследок предупредили, что если я что-нибудь узнаю о Гарри, чтоб сообщила, если мне дороги родители. И тогда, вы понимаете, профессор, я отказалась от контракта. Нет Поттера — нет договора. Этот Смит сладенько так улыбнулся и сказал, что, мол, не очень-то и хотелось, и что он предполагал, что со мной могут быть проблемы... Ушел, а ночью сгорел мой дом. Мне некуда было идти и не с кем посоветоваться, и я связалась с Невиллом. Он близко к сердцу принял эту историю, хотел напечатать в «Придире», хотел рассказать кому-то... не успел. Гарри, Невилл... а Рон, - она просто захлебнулась воздухом. - Рон вполне успешно заменил меня, и условия у него вполне разумные: он не просил ни за кого — немного денег, помощь в поступлении, и все. И послезавтра мистер Дж.Дж. Смит станет победителем Воландеморта. Я идиотка, я хотела всем рассказать и про Гарри, и про Невилла, и про Рона, и про этого упыря из отдела тайн... - Не стану спорить, мисс Грейнджер, насчет ваших умственных способностей, но должен с прискорбием донести до вашего сведения, что ваш друг Поттер жив, хоть и не здоров. Это я его похитил. Я бы не стал вводить вас в курс дела, но... Закончить он не смог, потому что Гермиона уже не слушала, она, видимо, исчерпав все силы, заревела, совсем по-детски завывая, всхлипывая и икая. - Так, самое время переодеться к ужину, - сказал он поспешно, сунул Грейнджер чистый носовой платок и выплыл из комнаты.       Наверное, каждая женщина знает, как ужасно унизительно размазывать слезы ладошками или, не дай Бог, рукавом, но почему в таком случае они никогда не носят носовых платков, если не простужены. И это большая загадка. Наверное, они никогда-никогда не собираются плакать, тем более публично, но ведь плачут, вот ведь как... Гермиона еще всхлипывала, еще усиленно искала сухой кусочек в профессорском платке, но уже совершенно точно отдавала себе отчет, что впервые со времен горькой победы Гарри на сердце у нее спокойно, словно глыба льда сползла с ее плеч. Скорее всего, профессор Снейп действовал на всех примерно одинаково. А вот сам Снейп от спокойствия был далек как никогда. Гарри стало хуже. И пусть его сердце билось так же, давление было в норме, да и прочие показатели остались прежними, вот только повреждения магического ядра, залеченные усыновлением и ритуалом, появились вновь. Это была катастрофа. Зельевар кинулся к камину: - Люциус! Извиняюсь за бесцеремонность, но ты должен найти и срочно прислать ко мне этого серожопого халтурщика, твоего е...о протеже, срочно! - Что-то случилось, мой друг? Откуда такое... богатство лексики? - Извините, Люциус, гоблин нужен срочно, - взял себя в руки Снейп. - Если нужен - то будет,- успокоил его Люциус. - А я могу... - осторожно начал Малфой. - Нет, - отрывисто и непреклонно ответил зельевар и прервал связь. Настала очередь Малфоя связываться по камину с кем-то, и уже его сиятельство, совершенно не стесняясь в выражениях, вызывает своего «е...о протеже»: - Милейший мистер Сиграв, а я могу поинтересоваться... - Без всякого сомнения, милорд. О чем угодно, милорд... - Так ответь мне, отрыжка Волосатого, что ты мог напутать в деле лорда Принца. И не вздумай мести хвостом, урод серокожий. Мне напомнить... - О, милорд, не утруждайтесь, у меня отличная память... - Ну и? - Они сами виноваты, милорд, это ж надо додуматься подсунуть мне книгу еще до того, как я разобрался в деле... Вы ж знаете, больше моей любознательности только мое стремление угодить вам. - Считай, сученыш, что разжалобил. Мухой давай в поместье к Снейпу и чтоб.... - Все будет как Гринготтсе, - оскалился облегченно гоблин. - Очень на это надеюсь, мистер Сиграв. Вежливая фраза прозвучала угрозой. Гоблин вздрогнул. Лик его превосходительства исчез из камина. - Слава Волосатому и плоду его благословенных чресел, пронесло, - бормотал гоблин, собираясь снова в поместье Принцев. В этот раз он собирался все сделать как надо. И то сказать, какого дракла он, уважаемый гоблин, должен был обслуживать человеков, да еще и со всем старанием? Ведь могло же обойтись, несомненно, могло! А значит, в конце концов, такой подход к делу себя оправдывает. Но вот лорд Малфой, тьфу-тьфу, спаси Волосатый, это серьезно... чтоб ему пусто было! Гоблин сотворил отвращающий беду жест и вошел в камин. Ни порошка, ни названия места прибытия, у гоблинов свои дороги. А в поместье его уже ждали...