Кома

Я всегда говорила, что главное в нашем деле вовсе не платье. Платье — тактика! Главное — это стратегия. И я в этом знаю толк. Поверьте мне. Золушка        После грандиозного скандала в поместье все его обитатели предпочли закрыться у себя в комнатах. Северус ходил из угла в угол, мрачно смотрел на огонь в камине и ничего не предпринимал.       Его новоявленная жена спряталась в ванной и, снова и снова пыталась смыть с себя позор и стыд «брачной ночи». Ведь только она знала, что устрицы в ее «недомогании» виновны не были, так как она не удосужилась их даже попробовать. Весь тщательно разработанный сценарий романтического вечера провалился. То что должно было помочь сближению с норовистым супругом, послужило ровно обратному. В роскошном интерьере Снейп замкнулся. Ел и пил. По сторонам и на нее не смотрел. А она так и не смогла начать разговор. То, что казалось нормальным в теории, на деле оказалось кошмаром. И Гермиона просто сорвалась. Ее вырвало от страха и неуверенности в себе. И даже когда супруг перенес ее номер отеля и там заботился о ней, это было ужасно и стыдно. Она хотела быть роскошной и соблазнительной, а показала себя жалкой и уродливой. Ее рвало, нос у нее был опухший и красный. Потом она рыдала, а он снова протягивал ей чистый платок и какие-то зелья.       Разве это можно забыть?! А тут еще Малфой со своими причиндалами… С чего это вдруг, она перепугалась как… девчонка? Дура! Идиотка!       Какое-то время она еще порыдала, потом поспала, потом вызвала свою любимую домовушку и узнала у нее, что происходит в поместье. Вызнав все подробности, успокоилась, уселась перед старинным зеркалом и взглянула на себя со стороны: « Странно, но все совсем не так плохо. Заплаканные глаза кажутся более выразительными, да и бледность мне к лицу».        Нос она все-таки припудрила. Кивнула своему отражению и решительно поднялась. Она знала, что она будет делать, но сначала… Гарри!       Домовуха предупредила, что молодой хозяин никому не открывает, поэтому стучать не стала. Подошла к двери и тихо позвала: — Гарри! — Гарри, я знаю, что ты меня слышишь. Ты можешь не отвечать, но ты просто послушай! Она прислонилась лбом к запертой двери, упершись на нее ладонями, будто пытаясь согреть преграду. Она не видела, но с другой стороны Гарри встал точно также. — Ты не можешь злиться на… — тут она замялась, но продолжила уже с вызовом. -… Северуса! Он замечательный, он добрый, он хотел защитить тебя! Если хочешь знать, то все это время он был… тоже в коме… Но смог защитить и тебя и меня… Только не себя, понимаешь? Гарри кивнул, как будто подруга могла его увидеть. Но ей и не надо было видеть реакцию друга. Собственные слова наполнили ее уверенностью и храбростью. Она почти побежала в кабинет к супругу.       Это потом Северус будет рассказывать, что просто растерялся от напора своей юной жены и решил, что проще будет поступить как хочет она, но на самом деле… Кто учит юных девушек одеваться? Снейп при всей своей внимательности ученого не смог бы припомнить во что была одета новобрачная, но тонкая ткань так жадно липла к ее телу. Свободно обтекая молодое тело то и дело выхватывало, то одно, то другое… это лишало зельевара привычного спокойствия, ведь монахом-то он точно не был. А в ресторане вокруг веселились такие легкие и изящные люди. И им все здесь было по душе и они были тут на своем месте. А вот он — нет.       И он, конечно, не мальчишка. И его трудно смутить или вывести из себя, но видит Бог, когда его юной жене стало плохо, он обрадовался. И даже простил ей свои нескромные мысли. Исполнение супружеского долга откладывалось по техническим причинам и это тоже было неплохо. Если честно профессор просто не знал, что ему делать с Грейнджер. Эта девица обладала удивительной способностью все усложнять. Во всяком случае в его, Северуса жизни.       Поэтому, когда его молодая младшая жена, без стука влетела в его кабинет, он хотел сказать что-то типа: — Дорогая моя, ваш новый статус не освобождает вас от норм приличий и хорошего поведения! Но не сказал, потому что она, эта… девчонка… повисла у него на шее и свою маленькую нежную руку положила ему на открывшийся было рот: — Молчите, ради всего святого, молчите! Это потом… потом… вы мне все выскажете. А сейчас — ни слова! И впилась в бледные профессорские губы таким поцелуем, что бедняга даже если и хотел бы что-нибудь сказать, то не смог бы. Снейп и забыл, что поцелуи и прочие ласки не входят в обязанности старшего супруга. В голове проплыло: «А почему собственно и нет? И „пошло все к черту“       Так на второй день их отсутствующего медового месяца у новобрачных все получилось. Да так, что все домовики в доме рыдали и обнимались. Эти ушастые-то то точно знают, когда в доме все идет как надо. И наверняка, эти пройдохи слышали как после бурной и несколько бестолковой брачной сумятицы, хозяин спросил в темноту: — Ты не спишь? — Нет! — А что делаешь? — Я смотрю на тебя. У нас будут красивые дети… — Красивые? — удивился Северус. — Не умные, значит, а красивые? На тебя похожие? — И красивые и умные… как ты…- счастливо ответила ему молодая жена и улеглась к нему на плечо. — У-у… у меня плохие новости, миссис Принц! Вы ненормальная! Гермиона ответила счастливым смешком, а потом тихим сопением. Она уже спала. — Точно ненормальная, — подтвердил сам себе Снейп, и подвинул ее голову поближе. Ее пушистые волосы щекотали ему лицо, ее дыхание ласкало его кожу. Тонкая рука улеглась по-хозяйски на его груди. — Похоже это всеобщее помешательство, — проворчал Снейп, прижимая жену к себе. — Малфой притащил что-то… не иначе… И опять не вспомнил, что в его брачном контракте и полслова не было о детях. Наверное и правда, все дело было в помешательстве.

***

      Согласно ли этому же помешательству или какому-нибудь другому недугу — Гарри в эту ночь тоже не мог заснуть. И даже обрадовался когда к нему поскребся его алмазное величество Номинорих Бесстрашный. — Мне поклониться? Или книксен какой-нибудь сделать, ваше величество? Гоблин скорчил скорбную мину, и прижав когтистые лапки к груди, почти прохныкал: — Ну что тебе стоит? Я ведь уж, волосатый мне свидетель, черт знает сколько не сплю, сижу на черных грибочках, чтоб, значит, после тяжелого дня хроноворотом время вернуть. Чтоб сюда… к вам… Чтоб по простому… Эх! Ты ж и представить себе не можешь, как оно живется-то нам! Я ж на военных советах и финансовых совещаниях вспоминаю как лорд Принц орет: „Сиграв, мерзавец, тащи свою зеленую задницу сюда! И весело мне и не так скучно. Ведь он хоть грубит и понукает, а ведь привязан ко мне. Именно ко мне, а не к алмазному величию. Эх, ведь поломал ты мне все удовольствие! Жаль я тебя еще с драконом не прикончил! — Мне жаль, но ведь я еще никому не сказал. — Так ведь скажешь же… — Скажу. — Вот-вот… И во всем так! Дурачок ты мистер Поттер, хоть и герой. И Смерть тебя сделала как младенца. Даровала тебе жизнь, хотя ты и не помер еще. Ведь если бы умер, зачем ей дарственная от тебя? Она бы мисс Грейнджер бы обрабатывать стала… — Может и так, мне все-равно. — Ты ведь ей, свое бессмертие и свою власть отдал считай задаром, а мог бы… — Я уже это слышал. При миледи подручный был — главный по ее дерьму, так вот, он мне тоже самое сказал. — Значит не дурак этот подручный. — Может и не дурак, а только мне совсем не хочется быть на его месте. Я лучше дураком, но на свободе. И что же ты такой умный и успешный, грибочки тонизирующие лопаешь, да хроноворотом балуешься, вместо того чтоб… — Уел, мистер Поттер. Может и правда… Хотя… Что ж ты, друг мой сердечный, сидишь тут взаперти? Это тут твоя свобода? — А я утра жду! — рассердился Гарри и вдруг понял, что действительно что где-то внутри для себя уже все решил. — И вообще, шел бы ты твое алмазное величество к своим женам. Мне спать пора, завтра рано вставать! — Грубые вы, люди! — радостно посетовал Сиграв, но комнату Гарри все-таки покинул.       Поттер улегся в постель, но сон не спешил к нему, видимо решив, что этот человек и так слишком долго провалялся с закрытыми глазами. И несмотря на это Гарри все-таки заснул и свое ‚рано утром‘ проспал, что впрочем, не уменьшило его решимости уйти из дома.       А Сиграв услышал все-таки заветное ‚тащи свою зеленую задницу‘, хотя и не от Северуса. И смог-таки нынешней ночью получить свою порцию приключений на эту часть тела.

***

      Было около полудня, когда Гарри постучал в кабинет своего названного отца. Снейп был как обычно собран и строг, но вдруг показалось, что нет-нет да и пробегает по его лицу то ли свет, то ли отблеск мысли, делая его необыкновенно молодым и почти незнакомым. Юноша начал разговор, как в воду бросился: — Я хочу уйти! Лицо бывшего учителя потемнело, он нервно забарабанил пальцами по столешнице: — Ну… принимая во внимание, бывшие между нами разногласия… Гарри испуганно вскинулся: — Нет-нет! Профессор, нет! Я же видел все. Я был с вами! У меня же никогда не было такого человека, который столько сделал для меня! Вы же… все для меня! Тут другое… Мне легко пристроится возле вас и принимать все, что мне идет в руки. Я буду счастлив и спокоен и снова буду никем! Ведь я же не могу вечно быть мальчиком, который выжил! Вы были правы тогда, я — никто. Я мало знаю, еще меньше умею. Я даже моря не видел! Я знаю, что вы помогли бы мне поступить куда-нибудь учиться, но беда в том что я и понятия не имею чего хочу. Северус встал и подошел к окну. Он молчал, но его молчание было правильным, уютным каким-то, а когда заговорил, Гарри поразился как мягко и тепло звучит его голос: — Я ожидал и боялся чего-то подобного. И хоть я считаю, что ты вовсе не ‚никто‘ и никогда им не был, но ты прав. Наверное, ты должен уйти… Но… Не сейчас, тебе нужны деньги, хоть какой-нибудь план действий… — Нет, профессор! Я если не уйду сразу, то не уйду совсем! И еще… ну… — Я понял, — зельевар нахмурился. — Но деньги возьмешь! Хотя бы на первое время, а то натравлю на тебя твою подружку, для вдалбливания элементарных вещей в тупую гриффиндорскую голову. — Она может… Столько лет этим занималась. — И все напрасно, — бледно улыбнулся Снейп. — Иди собирайся. Гарри хотелось еще что-то сказать, обнять что ли своего ангела-хранителя, но это чисто умозрительно. Он был очень благодарен своему приемному отцу, он бы и душу за него положил, не задумываясь, только не знал как это выразить, чтобы это звучало не фальшиво и не пафосно. — Сэр! Я… — Не стоит, мистер Поттер! Патетика не ваш стиль. ‚Вот черт, он опять что ли мысли мои читает?‘ — В некотором роде, Гарри. Ваши мысли написаны на вашем лице. Так вы идете собираться? — Уже иду, — сердито ответил Гарри.Он вылетел из отцовского кабинета и ему хватило ума не хлопнуть дверью. Он и не заметил, как приемный отец, избавил его от тяжелого разговора и тягостного прощания. Но он поймет это, пусть и не сразу.

***

      Гарри оставил за спиной и молчание Снейпа, и причитание Грейнджер. Гермиона в этом смысле стала еще хуже чем раньше. Небось и правда вообразила себя его мачехой. А может и всегда такой была. Поттер старательно накручивал себя, чтобы и на минуту не пожалеть о том, что уходит оттуда, откуда бы ему совсем не хотелось уходить. Но ему и правда хотелось повидать мир, найти себе в этом мире место. — Минуточку, молодой человек, — окликнул его знакомый гнусавый голос. — Сиграв, привет алмазный ты наш, — весело отозвался Гарри. — Чего потерял? — Да… вот решил с тобой рвануть. Не поверишь надоело здесь все. Примешь в компанию? — Тебя? Да с чего бы? Зачем тебе дурак и неудачник? — Брось, ты же мне о свободе говорил. Вот я и проникся. Я тоже на свободу хочу, тем более что тут у меня, впрочем это неинтересно… Да ты не смотри, я ж не с пустыми руками… — затараторил гоблин и показал стоящий в тени придорожного дерева мотоцикл. Гарри застыл в изумлении: — Это тот самый? — Тот, тот… Мы его нашли, починили. Гоблины такими артефактами не разбрасываются, — самодовольно похвастался коротышка. — Ну что? Вперед? — Ух, ты! Не думал что еще хоть раз увижу машину Сириуса! — мальчишка гладил мотоцикл как живое существо. — И самое подходящее средство передвижения для двух друганов. И свобода! Ни тебе нудных наставлений, ни баб… — А ты своих куда подевал? — рассеяно поинтересовался Гарри не отрывая глаз от мотоцикла. — Сиграв — вольный гоблин. Моя жена — прибыль, моя любовница — кубышка, — заблеял нечаянный спутник карабкаясь в коляску мотоцикла. Тут Гарри словно проснулся. Он внимательно осмотрел попутчика и спросил его: — А ведь этот гоблин даже не сказал тебе своего настоящего имени… Да, Люциус?

***

— Гони, ваше величество, сто золотых! Гарри разоблачил его моментально. Он умничка, я ни минуты не сомневалась, что он его раскусит сразу! — А вам, моя леди, палец в рот не клади, отхватите сразу пол руки, — проворчал раздосадованный гоблин. — Может поспорим, что лорд Малфой уломает вашего героя, не сходя с места? — Э нет, Сиграв. Может и уломает, но не сразу. Если бы наш блондин просто и прямо объяснился с ним, у него был бы шанс, но Малфой не из тех, кто может вот так просто, без страховки и гарантий довериться любимому человеку. Ставлю тысячу, что год, а может и больше у Малфоя не будет спокойной жизни. — Моя золотая леди, я король гоблинов и я умею считать деньги. Что-то мне говорит, что вы-таки правы.