Долго и счастливо

Габриэль Я лежал на полу, закрыв глаза и раскинув руки в стороны. Вокруг меня валялись пустые, смятые и исчерканные листы, составляя собою некое подобие пентаграммы. Клянусь, если бы в писательском деле было положено вызывать демонов, пентаграмма для этого ритуала выглядела именно так. В колонках гремела увертюра к Дону Жуану, сотрясая не только мои ушные перепонки, но и соседей на пару этажей вокруг. Мне крупно повезло, что день только клонился к вечеру, все нормальные люди в это время находились на работе и мне не приходилось ожидать, что кто-то вот-вот выбьет ногой дверь. Невидимый оркестр надрывался, а я безуспешно пытался ухватить за шкирку свою музу. Все дело в том, что я уже который день не мог выдавить из себя ни строчки. И сейчас оставалась последняя надежда на музыку человека, личность которого я до сих пор не мог связать с собой до конца. Точнее, уже не мог. С тех славных времен, когда Хью подарил мне на час целый оркестр, прошло больше года. Многое изменилось, в том числе и мы сами, кое-что начало забываться и восприниматься, как полузабытый сон. Собственно, сны тоже забывались. Я сам не заметил, как подрастерял свои запредельные способности к музыке. То есть, сначала Хью периодически еще со мной занимался, и у меня все очень даже неплохо получалось. Я даже умудрился написать немного корявую тему, которую Хью благосклонно согласился взять за основу для одной из своих будущих песен. Но я даже рад, что в итоге он про нее позабыл. Потому что тема была действительно не слишком хороша. Хьюго сам способен за полчаса набросать в сотню раз лучше. Потом на группу обрушилась новая волна популярности и они принялись разъезжать с концертами по графствам. Клубы, где они выступали, были не самыми большими, и аудитория — не самой финансово обеспеченной, но это все равно несло в себе некий заряд позитивного развития группы. И свободного времени у Хью стало существенно не хватать. Ну а я... У меня еще оставалась учеба, которой следовало уделять приличный кусок своего времени, подработка, дожиравшая остальное и... поэзия. Да, у меня была еще поэзия. Именно ради нее я сейчас лежал на полу, в позе морской звезды, и пытался уловить хоть что-нибудь из тех смутных образов, которые крутились в голове, но никак не желали быть пойманными за хвост. А ведь группе уже давно бы не помешал новый текст для песни... Увертюра дозвучала, и в комнате повисла тишина. Я вздохнул и сел, потирая голову, чтобы оглядеться вокруг, осматривая хаос, который моими стараниями являла теперь гостиная. Ни одной строчки не родилось за это время, зато окружающий бардак наверняка поспособствует очередному приступу неудовольствия со стороны Хью. Я вздохнул снова, поднимаясь на колени и собирая с пола разбросанные листы. Нужно было навести порядок, иначе Хью расстроится и снова будет играть в молчанку весь вечер. Последние пару месяцев у нас не ладилось. Почти ничего не ладилось. Не прошло и полугода с того времени, как мы стали жить вместе, а мне казалось, что он уже смертельно устал от меня. И день ото дня становилось только хуже. Хью избегал меня, как мог. Ему больше не хотелось проводить со мной время, и я это чувствовал. Хотя всякий раз, когда я пытался задать этот вопрос напрямую, Хьюго отшучивался или как-то иначе уходил от ответа. И это просто невозможно, до умопомрачения, бесило. Я как раз поднял с пола последний листок, когда в замочной скважине послышался щелчок и входная дверь почти бесшумно отворилась. Я сел, прижимая бумагу к груди. Хью ушел с самого утра, пока я еще спал. Выходной, который мне ужасно хотелось провести с ним, с пронзительным свистом вылетел в трубу. Хью не любил ранние подъемы. Чтобы вытащить его из постели ни свет ни заря, нужен по-настоящему серьезный повод, вроде внеплановой репетиции... и в последнее время они случались слишком часто. — Привет, — Хью замер на пороге, наткнувшись на мой пристальный взгляд. И улыбнулся. Но не сразу. А словно бы через силу. Или это я себя накручиваю? — Привет! — радостно воскликнул я, вскакивая на ноги и отбрасывая свои листы на стол, чтобы заключить его в объятия. Хьюго ощутимо напрягся, но все же приобнял меня в ответ. Я отстранился, отмечая отпечаток несоизмеримой усталости на его лице. Мое сердце сжалось от сочувствия. — Сильно устал, да? Давай я разогрею обед? Или кофе сварю? — Кофе — хорошая мысль. Но не успел я сделать и шага, как он вдруг обнял меня сам, коротко, но крепко. В последнее время у него не часто случались такие порывы. Я ощутил, как грудную клетку заполняет тепло, и разулыбался, прикрывая глаза. Но уже в следующее мгновение Хьюго отпустил меня, виновато пряча взгляд. На мгновение я почувствовал укол неимоверной обиды, и не удержал вопрос: — Хью, что-то не так? Он неопределенно дернул плечом, не поворачиваясь, и сказал: — Я просто устал, извини, Гэйб. Я кивнул и только потом сообразил, что он этого не видит. Устал. Снова. Ну разумеется, он же много работает. Но, может... Нет, не буду его доставать. Я поставил кофе и привалился к кухонной тумбе, наблюдая, как Хью бессмысленно перекладывает страницы с переводом, подчеркнуто не глядя в мою сторону. И я все же не выдержал. — Хью, ты... от меня устал? — я подал ему кружку, пытаясь заглянуть в глаза. Хью вздрогнул, кофе пролился на лист бумаги. Кофейная лужа медленно растекалась по столу, подбираясь к сложенным стопкой словарям. Хьюго негромко чертыхнулся, торопливо отодвигая бумаги и книги в сторону одной рукой, и стараясь не пролить остатки кофе — другой. Но на мой вопрос так и не ответил. Нужно было метнуться к раковине и подать тряпку, но я не мог заставить себя сдвинуться с места. Зачем я открыл рот? Какой черт меня дернул спрашивать об этом? В горле встал ком, но голос прозвучал совершенно спокойно : — Хью. Что я делаю не так? Может... — нет, этого я вслух произнести не могу. И я спросил другое: — Может, нам не стоило съезжаться? Хьюго вздохнул, поставил кружку в лужу на столе и наконец поднял на меня глаза. В них действительно сквозила усталость, но я не мог понять, на кого она направлена. — Вольфи... — выдохнул он и шагнул навстречу, заключая меня в объятия. Именем Моцарта он называл меня очень редко, только в самые теплые, самые интимные моменты, и когда я совершенно этого не ожидал. Вот и сейчас, стоило мне услышать это имя из его уст, мое сердце дрогнуло. — Вольфи, ну что ты такое говоришь... — прошептал Хьюго, зарываясь лицом в мои волосы и касаясь губами мочки уха. Я вцепился в его плечи, силясь не разрыдаться. Меня даже затрясло, но я сдержался каким-то неимоверным усилием, и только уткнулся лицом ему куда-то в шею. Мне вдруг показалось, что в стене, которую Хью возвел вокруг себя, образовалась брешь. Не дверь даже — маленькое окно, но это был шанс достучаться до него. И я зашептал, надеясь, что теперь Хью наконец объяснит, что происходит, и дальше все будет хорошо, как было в самом начале: — Просто ты... в последнее время ты такой отстраненный. И я подумал... подумал, может, это было не такой уж хорошей идеей? То есть... Если я тебе мешаю, или раздражаю, или что-то еще, ты скажи, Хью! Я просто... я совсем не понимаю, что с тобой происходит, и это сводит меня с ума! Он обнял меня крепче, но ответил не сразу. Его руки гладили меня по спине, словно сами по себе. А когда он заговорил, то голос звучал глухо, будто он сдерживался, чтобы не заплакать. Или не закричать. — Габриэль... Гэйб... — пальцы Хью сильнее стиснули мне плечи, — прости меня, пожалуйста. Прости… Я… мне... Он отстранился, заглядывая мне в глаза, и я увидел, что в его взгляде дрожит глубокое раскаяние. — Просто мне ужасно вымотала вся эта... — он сделал паузу, — работа. Я кивнул, всеми силами пытаясь ему поверить. — Тебе нужно отдохнуть. Хотя бы пару дней... — шепнул я. Хью улыбнулся, но улыбка получилась кривой и неискренней, словно его хватил инсульт. Крошечное окошечко в его крепость с треском захлопнулось, чуть не прищемив мне пальцы. Я прикрыл глаза и подался навстречу, касаясь его губ. Чувство облегчения, которое я испытал недавно, рассеялось без следа, и от этого хотелось выть. Хьюго Чувство омерзения перешло все мыслимые пределы. К моменту, когда я выскользнул из квартиры, меня почти физически тошнило от самого себя. Время приближалось к полуночи. Я с трудом дождался, пока Габриэль уснет — не хотел расстраивать его еще сильнее. И объяснять, куда меня несет на ночь глядя. Выбираясь из нашей постели и торопливо одеваясь, я ощущал себя почти преступником. Хотя и не мог внятно объяснить, что такого ужасного делаю. В этом, пожалуй, и была проблема — я ничего не мог объяснить. Ничего. По крайней мере — не Гэйбу. Майло взял трубку почти сразу. — Привет, занят? — выдохнул я, прикуривая на ходу. — Если можно назвать занятием пьянство в компании самого себя, то да, — послышался голос Майло. Довольно внятный для человека, занятого пьянством. — Что стряслось, Тони? И в самом деле, что? "Я тут очередной раз убедился, что не умею строить нормальные человеческие отношения, а в остальном полный порядок?" — Все нормально, — соврал я на автомате, и добавил: — Но я бы не отказался составить тебе компанию. — Тогда приезжай, адрес ты знаешь, — ответил он и положил трубку. Я поднял голову и посмотрел туда, где едва виднелись темные окна нашей квартиры. Где-то там, в ее глубине, разметав светлые вихры по подушке, безмятежно спал человек, которого я безмерно любил и столь же безмерно... Я встряхнул головой, отгоняя эту мысль, и стремительно зашагал прочь. — Ты на тараканах, что ли, добирался? — проворчал Холт, открывая дверь. Он был уже заметно нетрезв, что само по себе настораживало. Особенно в сочетании с тем фактом, что пить в одиночестве в собственной квартире — это вообще не его стиль. Устроить тур по барам, перезнакомившись со всеми, кто хоть немного разговорчивее табурета, а потом выдернуть меня звонком из постели часа в три-четыре ночи с просьбой доставить его домой, вот это в духе Майло. — Успел соскучиться? — устало усмехнулся я, переступая порог и закрывая за собой дверь. В квартире было накурено, а бардак выглядел особенно запущенным. Даже для Бисти, который, кажется, вообще не знал слова «порядок». — А то! — криво улыбнулся Майло, приваливаясь к ближайшему дверному косяку. — Только и делал, что думал о тебе, ты не поверишь! Я хмыкнул, оценив сарказм, но извиняться за позднее появление не стал. — Проходи, — гостеприимно взмахнул рукой Бисти, и его повело в сторону так сильно, что он едва не упал на меня. — Упс! — А ты времени не терял, — я успел его подхватить и даже увернулся от нацеленного мне в бок локтя. Майло только фыркнул. Я уж было решил, что мне придется транспортировать его на себе, но Холт отстранился и уверенно дошагал до дивана, куда и приземлился. На низком кофейном столике стояла полупустая бутылка виски и стакан. Пепельница переполнилась, несколько окурков валялись на почти законченных эскизах для татуировок. — По какому поводу надираешься? — Обмываю свою свободу, — Майло дернул уголком рта, будто хотел усмехнуться, но у него не получилось. — Третий месяц? — я удивленно приподнял брови. С Линдой они развелись еще в июне, сейчас была середина сентября. Нет, я понимал, что горе может затянуться, тем более, что их отношения для меня были чем-то вроде образца идеальной супружеской пары, но все же... — А хоть бы и четвертый, какая в жопу разница? — вопросил Майло и плеснул виски в стакан. — Кстати, тебя не затруднит самому найти себе тару? Кажется, я сейчас уже не встану. Он откинулся на спинку дивана и посмотрел на меня из-под полуопущенных ресниц: — Или мне просто лень… — Майло, ты уверен, что не хочешь?.. — начал я, но он тут же грубо меня оборвал: — Отвали, Тони, я в сочувствии не нуждаюсь. Я тебе сотню раз сказал: у меня все отлично! Разбежались и разбежались, ты вообще знаешь статистику разводов в стране?.. Я хмыкнул и качнул головой, но настаивать не стал. Вместо этого я сел рядом с Майло и потянулся к бутылке. Виски огненным комом прокатился по пищеводу и ухнул в желудок. Интересно, сколько нужно выпить, чтобы перестать выносить себе мозг? Сейчас и проверю. Бисти ревниво проследил за тем, как стремительно уменьшается количество жидкости в бутылке, затем ухмыльнулся. — А тебе чего не спится в эту ночь? С Принцессой поругались, что ли? Я неопределенно пожал плечами и отлепился от бутылки. Голова медленно наливалась приятной тяжестью. — Не ругались, — отозвался я после паузы. Майло молча отнял у меня виски и тоже сделал глоток, терпеливо ожидая продолжения. Только вот нужные слова никак не находились. — А вы никогда не ругаетесь, — отозвался, наконец, Майло, видимо, устав ждать, пока я что-нибудь из себя выдавлю. — Только что тебе тогда не лежится в супружеской постели? — Да пружина из матраса упирается в копчик, вот я и подумал: почему бы мне не пройтись пешком через полгорода? — психанул я, отбирая у него бутылку. Но в этот раз от виски перехватило дыхание, и я едва не выплюнул его на пол. Майло задумчиво смотрел, как я пытаюсь проморгаться от выступивших на глазах слез. Мой выпад его совершенно не впечатлил. — Блять, ты меня специально бесишь? — А то! — Бисти снова забрал у меня виски и сделал небольшой глоток. — Иначе же из тебя и слова не вытянешь. А теперь рассказывай, что не так? Я хотел было возмутиться, но передумал. Я же затем и пришел, посетовать на то, какой я идиот. "Еще и эгоист", — прибавил я, глядя, как Майло деловито прикуривает и откидывается на спинку дивана. Что бы там ни произошло у них с Линдой, Холт не желал об этом говорить. Категорически. Но, судя по тому, что он до сих пор не пришел в себя, развод сильно по нему ударил. Еще и я тут лезу со своими проблемами... — Ты уснул? — Майло пихнул меня в плечо. — Давай, транслируй свой внутренний монолог во внешний мир, хватит себе мозг мыть. Габриэль в чем-то накосячил? Я поспешно покачал головой. — Нет. Он тут не при чем… — Значит, накосячил ты? — Майло усмехнулся, но снова взглянул мне в лицо, и его ухмылка сошла на нет. — Понимаешь, — начал я и снова запнулся. Очень сложно было озвучить то, что сам толком не понимал. Но я все же сделал над собой усилие и продолжил. — Я смертельно устал от него. Нет, Гэйб не делает ничего такого, наоборот, он все пытается как-то исправить положение, но это утомляет еще больше, и я... Нет, не знаю, как объяснить! Я зажмурился. К горлу подкатил ком, и я тщетно пытался загнать его обратно. Мне вспомнилась Сью. Мы встречались почти год, прежде чем попытались жить вместе. Она выдержала два месяца. "У меня такое чувство, словно я взяла тебя в плен, Хью", — уже собрав вещи, она долго сидела за кухонным столом и курила, проникновенно глядя мне в глаза. "Я люблю тебя, очень люблю. Но с тобой же... невозможно. Ни черта не выходит, чем больше я пытаюсь стать тебе ближе, тем сильнее ты меня отталкиваешь. Ты так борешься за каждый дюйм своего личного пространства, будто я какой-то... захватчик. Я устала, Хью. Я не могу играть в эту игру одна. Это не любовь, Хью. От любимых не шарахаются". Она ошибалась. Я тоже любил ее. Как умел. Но ее было слишком много. А теперь слишком много стало Гэйба. — Звучит дерьмово, — Майло покачал головой. — А ты не пытался... ну, сказать ему? Я помолчал снова, в то время как перед глазами встало грустное лицо Габриэля. В тот вечер, пару недель назад, я снова попытался отделаться фразами об усталости, но он так нежно ластился ко мне, что я не смог, просто не смог его оттолкнуть. Мы сидели в обнимку на диване, он прижимал к губам мои руки и шептал что-то том, как сильно меня любит и как ему не хватает меня в последнее время. А я все подбирал слова и не мог найти ни одного подходящего, кроме как: "пожалуйста, дай мне немного свободы". Но сказать это вслух тоже не сумел. Как можно сказать любимому человеку, что его объятия временами удушают?.. Поймав себя на этой мысли, я невольно хмыкнул. Всё, судя по зашкаливающему уровню сентиментальности, я дошел до кондиции. Я прикурил и тоже откинулся на диван. — Сказать ему что? Майло, не неси чушь! Как ты себе вообще это представляешь? "Прости, ты любишь меня слишком сильно, я так не умею?" Майло, похоже, тоже решил, что мне уже хватит, потому что отобрал у меня бутылку и не спешил отдавать. — Дурак ты, — сказал он, наконец. — Сам знаю, — ответил я и вздохнул. — Вот бы уехать куда-то на время... Быть может, тогда бы я успел по нему соскучиться и понять, что все еще... Я запнулся. Что я только что сказал? Чуть не сказал. Я сомневаюсь в том, что люблю его? Нет, похоже, мне точно хватит пить. Майло опустил руку мне на плечо и внимательно посмотрел в глаза. — Можем подсуетиться и рвануть в тур. Но ты же понимаешь, что это ни хрена не выход. Вам двоим надо научиться друг с другом разговаривать. Блять, Тони, перестань относиться к нему, как к хрупкой принцессе! — в его словах был резон, но легче от них не становилось. Я отнял у Холта бутылку и залпом допил виски. — А что бы ты сказал на моем месте? — спросил я и, наткнувшись на его помрачневший взгляд, поспешил добавить. — Нет-нет, я сейчас ни на что не намекаю. Просто спрашиваю твоего совета. Но если... в общем, забудь! Прости, что... — Да перестань ты метаться, — невесело фыркнул Майло. — Если ты беспокоишься о моей тонкой душевной организации, то зря. Я тебе уже говорил, я НЕ страдаю, так что завязывай с извинениями. Я помедлил, но кивнул. — А что до советов, — продолжил Майло, — я бы сказал, что я слишком привык жить один, и должно пройти время, прежде, чем я привыкну к кому-то рядом. Что мне нужно очень много личного пространства, потому что иначе я начинаю задыхаться. Что, если я не говорю о любви каждую минуту, это не значит, что я не люблю. Любовь, она же разная, и ни одну нельзя выдавать по заказу, — он прикрыл глаза и откинул голову на спинку дивана, прислонившись виском к моему плечу. — Вот, что бы я сказал, если бы был тобой, — закончил Майло негромко. Повисла долгая пауза. — Спасибо, — выдавил я наконец спустя пару минут, когда снова обрел способность говорить. То, как тонко он сумел подобрать слова и как точно отразил мое состояние, совершенно меня оглушило. — Надеюсь, когда-нибудь я смогу сказать ему об этом. Мы помолчали. Тугой узел в груди словно бы немного ослаб. Может от выпивки, может от того, что меня поняли. Вот бы и Габриэль научился понимать меня без лишних объяснений... — Тебе лучше ехать ночевать домой, — сонно пробормотал Майло, уткнувшись лицом мне в плечо. — Не стоит заставлять Принцессу лишний раз переживать. Он и так будет изрядно обескуражен твоим похмельем. Я кивнул. Это было верно. Но вставать и идти куда-то не хотелось. Мне наконец-то стало спокойно и правильно, и я боялся спугнуть это ощущение. — Давай, двигай, — Майло пихнул меня в бок и только затем отстранился. Вид у него был страшно утомленный. Словно он только что вышел из операционной, где несколько часов спасал кому-то жизнь. Я сделал над собой усилие и поднялся, не дожидаясь, пока Бисти начнет выгонять меня пинками. Часы на стене показывали четвертый час утра. Мне вдруг представилось, что Гэйб просыпается и видит, что меня нет рядом. И не только в постели, но и вовсе в квартире. Я словно наяву прочувствовал все то, что он может подумать и ощутить по этому поводу. Почти нестерпимое чувство вины подхлестнуло меня, словно плеть. Я спешно попрощался с Майло, заметив напоследок, что если вдруг он ощутит сильное желание напиться в одиночестве, то всегда можно пригласить меня, и я с удовольствием составлю ему компанию. Майло как-то криво усмехнулся и ответит, что подумает об этом на досуге. Когда я вернулся, Габриэль безмятежно спал, раскинувшись почти на всю ширину кровати. Я тихо разделся и прилег рядом, подложив руку под голову. Сейчас, когда тугая петля, сжимавшая мое горло, несколько ослабла, я понимал, что хочу находиться с ним рядом, и что чувства никуда не исчезли. Я приподнялся и осторожно коснулся губами золотистых волос на виске. Гэйб что-то прошептал во сне, но я не разобрал слов. А просто обнял его, прижимаясь лбом к плечу, и погрузился в предутренний сон.