Долго и счастливо

Габриэль Я вышел из аудитории, крепко прижимая к груди стопку учебников. Настроение мое было ниже плинтуса. Так вышло, что именно сегодня мы изучали композиторов XVIII века, среди которых был и Моцарт. Нет, конечно, я не считал себя знатоком его жизни, тем более, что та информация, которой я располагал, вряд ли была известна хоть кому-то из историков, но слушать эту ересь у меня просто не хватало терпения. И, конечно же, лектор просто не мог не проехаться по теме отравления Моцарта Сальери. Будь у меня настроение получше, я бы не удержался и высказался на тему того, что я думаю об этой байке вообще и горе-историках в частности, но мне было лень. Лень — то состояние, которое преследовало меня на протяжении вот уже нескольких недель. Нет, я никогда не был трудоголиком. Это Хьюго может пропадать на репетициях до позднего вечера, а потом еще полночи копаться в своих переводах, я же всегда предпочитал отбыть на работе положенное по договору время, по мере возможности сократить свои обязанности и слинять оттуда по первому же звонку. Но чтобы так... В последнее время мне попросту не хотелось выползать утром с постели. Каждый подъем сопровождался неимоверным усилием и чем дальше, тем больше оно требовалось. Меня перестала интересовать учеба, я продолжал посещать занятия на автомате. Благо, что мои умственные способности позволяли мне учиться, не прилагая к этому особых усилий. И только близость дипломной работы, которую следовало начинать писать после Рождества, витала надо мной призраком немого укора. Поэтому когда, пару недель назад, на предыдущей работе в библиотеке, мне заявили, что именно я попадаю под плановое сокращение, эта новость меня ни капли не огорчила. У меня был веский повод вплотную заняться учебой. На деле же, это был шанс отдаться бессмертному демону прокрастинации. Чем я и занимался последнее время. Вот только хорошего настроения мне это не прибавляло. Наши отношения с Хью как-то незаметно перетекли из стадии "все плохо" в стадию "все будто бы хорошо". Мы продолжали жить вместе, но я прекратил приставать к нему с разговорами, почти перестал требовать внимания и сделал вид, что мне все равно. Как ни странно, в какой-то степени это помогло. Да, он все так же почти не появлялся дома, но все-таки, в те редкие часы, когда мы были вместе, я не чувствовал, что он проводит со мной время через силу. И от этого мне было немного легче. Не лучше, но легче. В конце концов, он и не должен был посвящать свою жизнь мне. Давно пора было это осознать. Примерно обо всем этом и ни о чем думал я, спускаясь по лестнице, ведущей в библиотеку колледжа, и потому, когда кто-то окликнул меня, я услышал не сразу. Выныривать из пучины рефлексии мне тоже не хотелось. Я оглянулся, почти нехотя — не было настроения изображать веселого пай-мальчика, как я это обычно делал — но никого знакомого не увидел. То есть, конечно, окружающие лица были мне смутно знакомы, но вряд ли кто-то из них звал меня. Неизвестно, сколько я бы еще раздумывал, если бы в этот момент какой-то темноволосый худощавый парень не хлопнул меня по плечу. От неожиданности я чуть не уронил свои учебники. Но так и не вспомнил, кто это. — Мерлин? Я почти решил, что обознался! — радостно воскликнул он. Я бы тоже так решил, потому что в первый момент его лицо показалось мне совершенно незнакомым. Но парень назвал меня именем, которое определённо имело ко мне отношение. И знал его очень ограниченный круг людей. Вероятно вся глубина напряженного мыслительного процесса как-то отразилась на моей физиономии, потому что парень снова хлопнул меня по плечу и усмехнулся: — Этан. Не знал, что у тебя такая короткая память. В моей голове что-то щелкнуло, и я вспомнил его. Да, только тогда он был младше. Конечно, мы оба были младше. Но если раньше Этан напоминал, скорее, милого ботаника с немного более развязной, чем бывает у ботаников, улыбкой, то сейчас он выглядел, как будто только-только сбежал с совещания «белых воротничков». Темная челка, которую он прежде зачесывал на бок, теперь была уложена назад, и вся прическа выглядела до того безукоризненно гладкой, что хотелось проверить, а не на клею ли она держится? Темный костюм-тройка сидел так хорошо, будто был сшит по специальному заказу, подчеркивая худощавое телосложение. Из идеального образа выбивалась только серьга в левом ухе, которая придавала Этану вид эдакого тайного бунтаря. Но его пронзительные черные глаза, как и раньше, смотрели цепко, словно принадлежали хищной птице, не человеку. Мы не так уж долго общались в нашем "шизотерическом" клубе, он ушел оттуда раньше меня, но странно, что успел не только запомнить тогда, но еще и узнать меня теперь. Я словно наяву почувствовал запах сандала и ладана, вперемешку с марихуаной, которыми мы прованивали на вечерах у Бахуса просто до трусов, и встряхнул головой, отгоняя воспоминание. — Привет, — улыбнулся я немного искренней. — Кажется, теперь я тебя вспомнил. — Это лестно, — усмехнулся Этан. — Учишься здесь? Прежде, чем я ответил, меня ощутимо пихнули в бок — за нами собралась небольшая толпа жаждущих попасть в библиотеку. — Найдите другое место для бесед! — напутствовала меня решительно настроенная девушка, протискиваясь мимо. Этан ухватил меня за локоть и отвел в сторону, не удостоив девушку и взглядом. — Ага, — кивнул я, вглядываясь в его лицо и все еще не понимая, как он умудрился вспомнить меня после стольких лет. Мы ведь общались всего... сколько? Месяца два-три? Хотя у меня всегда была паршивая память на лица. — А ты как? Еще не стал великим магом? Вопрос был задан скорее наугад. Я почти ничего не помнил об Этане и, тем более, о его устремлениях, но все, кто посещал тогда наши сборища, тайно или явно мечтали стать магами, постигнуть непостигнутое и разгадать неразгаданное. — Я работаю над этим, — фыркнул Этан, словно я отмочил отличную шутку. — А ты не забросил свои изыскания? Клуб, кажется, давно распался. — Забросил, — я улыбнулся и пожал плечами. — Да я никогда и не думал, что у меня получится нечто... запредельное. Просто в то время мне было скучно и не хватало компании странных чудиков, где бы я мог чувствовать себя "своим". Этан наградил меня неожиданно серьёзным взглядом: — Жаль, очень жаль. Ты был одним из немногих, кто и в самом деле чего-то стоил... — он улыбнулся: — Нашел себя в чем-то другом? — Нет, все еще продолжаю поиски себя... — рассмеялся я и только потом до меня дошло. Я резко замолчал, напряженно вглядываясь в его лицо. «Этан... Почему я не помню о тебе практически ничего, а ты словно бы почти все обо мне помнишь?» — Я снова попытался воспроизвести в памяти хоть что-то из того, что из себя представлял этот интеллигентного вида парень, но память упорно отказывала. Кроме его прежнего внешнего облика, она ничего не желала мне предъявлять. — А почему ты решил, что я чего-то стою? — вопрос сорвался с губ раньше, чем я решил, стоило ли его задавать. В ответной улыбке Этана мне почудилось дружелюбное снисхождение, словно я попросил объяснить что-то само собой разумеющееся. — У меня отчетливое чувство "дежа вю". Мы это уже обсуждали. Помимо способностей, которыми не могли похвастаться остальные, у тебя было еще одно важное преимущество, — он улыбнулся чуть шире, словно ему доставляло удовольствие говорить о моих запредельных талантах, — ты пытался учиться, а не выделываться. И, готов поспорить, мог бы стать по-настоящему хорош... но, раз уж тебя это больше не интересует… — он развел руками. Я рассеянно улыбнулся. Кажется, я действительно припоминал подобный разговор, но не мог сказать, что тогда он мне понравился. Однако, мне стало любопытно. Было в его тоне нечто такое, что на мгновение заставило меня словно бы пробудиться от своей спячки, которая основательно подзатянулась. И от которой я откровенно устал. — Слушай, — сказал я, улыбаясь ему уже смелее, — а что ты делаешь сегодня вечером? Этан насмешливо прищурился: — Это свидание? Прости, я готов предложить тебе только чистую и бескорыстную дружбу. Я удивленно прыснул, и только тогда до меня дошла вся сакраментальность вопроса, который я ему задал. — О, нет, — выдавил я, сквозь смех, — на самом деле я уже занят. И хотел предложить тебе выпить вместе, только и всего! Вопрос о том, написаны ли на мне мои амурные предпочтения, я решил благоразумно оставить при себе. И так понятно, что да. Этан улыбнулся мягче, глядя на то, как я пытаюсь перестать хихикать: — Прекрасная мысль. Кажется, мне здорово повезло, что я тебя встретил. У меня начало складываться впечатление, что я вернулся не в Британию, а попал на необитаемый остров. — А ты уезжал куда-то? — задал я закономерный вопрос, но Этан только пригладил ладонью и без того идеальную прическу и неопределенно пожал плечами: — Да, было дело. Меня не было здесь три года, а теперь создается впечатление, будто я отсутствовал, по меньшей мере, лет десять — до того все изменилось. Я понимающе кивнул. Он хотя бы уезжал, а я хоть и оставался на месте, но ощущения были те же самые. — Тогда, если у тебя нет дел прямо сейчас, ты можешь подождать, пока я сдам книги и после можно отправиться куда-то поболтать, — предложил я. И он кивнул. Этан — ...а потом это чудовище предложило мне выкурить пару косяков для того, чтобы облегчить душевные муки! — Габриэль непрерывно хихикает, и это забавно само себе. В чем-то даже забавнее самой шутки. Он уже изрядно пьян и оттого не в меру весел. Байки следуют одна за другой, мне остается только смеяться и кивать в нужных местах. Он говорит о бывших общих знакомых и о том, как однажды решил утолить печаль в их сомнительной компании. О себе-в-настоящем он молчит. Бар, в котором мы сидим, не отличается изысканным или оригинальным интерьером — просто место, куда люди приходят развеяться после рабочего дня. Мутноватый желтый свет абажура режет глаза, и мне все время хочется от него отодвинуться. Габриэль произносит что-то еще, но я не могу разобрать, что именно, и лишь улыбаюсь, делая вид, что прекрасно понял шутку. Он же залпом допивает свое пиво и развязно откидывается на спинку кресла. — Ты не представляешь, как мне этого не хватало! — делает он признание, с трудом фокусируя на мне взгляд. — Компании? — предполагаю я, продолжая изучать его лицо. Мне нравится наблюдать за тем, как отчетливо проступают на нем эмоции. Восхитительная открытость. Мне не показалось. Мальчику и в самом деле одиноко. Это читается во взгляде, в механической улыбке, в том, как он держится. И в тех изменениях, что произошли за какие-то пару часов с момента нашей встречи. Чистое удовольствие — видеть, как в его глазах появляются знакомые искры веселья. — Компании и человека, который бы меня понял, — Габриэль застенчиво улыбается. Я улыбаюсь в ответ, тоже откидываясь на спинку стула и делая маленький глоток из своего бокала. — Думаю, что как раз это я могу представить. Приятный контраст с тем вакуумом, что меня окружал в последнее время... — возвращаю стакан на столик и смотрю Габриэлю в лицо. — А как же твоя девушка? Какие-то проблемы? Он шире распахивает глаза и пару мгновений смотрит на меня недоуменно, как будто я спросил нечто одновременно очень странное и очень смешное. А потом и вправду начинает хихикать. Даже бокал ставит на стол, чтобы не уронить ненароком. — Девушка? Габриэль еще раз фыркает, наклоняется через стол и манит меня пальцем. Очень... провокационный жест, но вряд ли он сейчас соображает, что делает. Я подаюсь навстречу и мы едва не соприкасаемся лбами. — Я открою тебе маленький секрет, Этан! — шепчет Габриэль уже откровенно пьяным голосом. — Только — тс-с-с! — никому ни слова! — Можешь на меня положиться, — я сама серьезность, хотя его пьяное веселье меня забавляет. — У меня нет девушки! Габриэль снова хихикает и возвращается на место. — У меня есть парень. Но секрет вовсе не в этом! А в том, — он снова переходит на шепот, заглядывая мне в глаза, — что ему на меня насрать! Я вскидываю брови, но и только. Тут определённо есть, о чем подумать, но этим я займусь позже. Пока же Габриэлю не помешало бы немного участия: — Брось, все и в самом деле так плохо? Он смущается снова и пытается скрыть это за кривой усмешкой: — Плохо. Но только я ведь не жаловаться сюда пришёл. Поэтому лучше расскажи о своей жизни. Я ведь так ничего о тебе и не знаю... Я киваю, расслабленно откидываясь на спинку стула. Что ж, пришло время историй... — Мне начать прямо с момента рождения или тебя интересует что-то конкретное? — Начни с сотворения мира, я всегда любил эпохальные темы, — заявляет Габриэль с таким серьезным видом, будто и правда собирается все это выслушивать. Мне даже не приходится притворяться, что шутка меня позабавила. Приятное исключение. Я фыркаю, и Габриэль подхватывает мой смешок. — Ты вроде бы говорил, что ездил куда-то? Он делает еще глоток пива. Если прикончит эту порцию, придется везти его домой. — Северная Америка, потом Южная, минуя Мексику. Но главным образом США. Вернулся какой-то месяц назад и никак не могу привыкнуть. — Жаль, что не ездил в Мексику, — уже не очень внятно произносит Габриэль, подпирая голову рукой, — а то бы я спросил, получилось ли приобщиться к мудрости тамошних индейцев и попробовать галлюциногенный кактус... — За галлюцинациями уже давно не обязательно ехать в Мексику, — морщусь я. Как же мне надоели все эти торчки. Бесполезные неудачники, не отличающие фантазий от реальности, не способные контролировать себя. Человеческий мусор. Я вдруг ощущаю, что пальцы сами собой сжимаются в кулак. Злость накрывает так внезапно, что мне едва удается "удержать лицо". Вдох-выдох, улыбайся, не то Габриэль что-нибудь заметит... Я отодвигаю от себя почти полный стакан пива. Кажется, на сегодня мне хватит. — Прости, если что-то не то ляпнул, — Габриэль словно бы что-то чувствует — не замечает, именно чувствует, уж в себе я уверен — и улыбается примирительно, — просто, о чем еще шутить, как не о магии, если нас связывает только она? "Нас связывает только магия", — поэт остается поэтом даже после пары стаканов пива. Я не сдерживаю улыбку. Мальчик вообще отслеживает то, что ляпает его язычок? Черт возьми, ну до чего же смешно! Я подаюсь вперед, глядя ему в глаза, и понижаю голос: — Нас связывает магия — разве этого не достаточно? Габриэль тянется мне навстречу, не в силах отвести взгляд от моего лица. Он кажется завороженным, и мне нравится то, как он смотрит на меня. В уголках его губ дрожит улыбка, но вместо того, чтобы рассмеяться, Габриэль так же понижает голос до заговорщицкого шепота: — Я уверен, что это ненадолго! Нас обязательно свяжет что-нибудь еще… Я справляюсь с желанием облизать губы. Он пьян. И вряд ли представляет, как выглядит со стороны. А я должен держать себя в руках. И я только усмехаюсь: — Если ты только пожелаешь. — Конечно, пожелаю! - Он беззаботно откидывается на спинку кресла. — Вот нас уже выпивка связывает, к примеру! С этими словами он берет мой бокал, из которого я едва отпил, и делает большой глоток. — Кстати об этом. Не пойми меня неправильно, но, кажется, тебе уже хватит. В ответ Габриэль смеется, но и не думает ставить бокал на место. — Не переживай, я свою норму знаю! — он не выглядит убедительно. Не с раскрасневшимся лицом и маслянисто блестящими глазами, устремленными прямо на меня. — Я сейчас закажу тебе другое пиво, чтобы ты, не дай Бог, не отравился... Я только фыркаю: — Обо мне не беспокойся. — Тогда ты не возражаешь, если я допью? — Габриэль развязно улыбается, а я лениво думаю о том, что когда мы только познакомились, несколько лет назад, его поведение больше располагало к себе. Всегда испытывал некоторую слабость к тем, кто умеет так правдоподобно смущаться. Беда в том, что эта способность теряется с возрастом... Пока я думаю об этом, Габриэль умудряется осушить мой бокал и едва не грохнуть его об стол. Я вскидываю бровь, а он тянется через стол, облизывает губы и шепчет: — Спасибо... Я не сдерживаюсь. Это провокация, но сдержаться просто невозможно. Может быть, не стоит этого делать, но я подаюсь ему навстречу и касаюсь кончиками пальцев уголка рта, якобы стирая каплю напитка. — Не стоит благодарностей. Его зрачки на мгновение расширяются, перекрывая светлую радужку. Он сглатывает, я вижу, как движется его кадык. Я почти чувствую, как у него пересыхает в горле. Всего пару секунд мы смотрим друг другу в глаза, а затем он удушливо краснеет и резко откидывается назад. Нет, я был несправедлив к мальчику. Смущаться он не разучился и делает это даже еще трогательнее, чем раньше. — Сто лет не болтал с кем-то так... весело, — он покусывает губы и не смотрит мне в лицо. — Даже забыл, как это бывает. "Поверь, дальше будет еще веселее..." Разумеется, я не могу позволить себе ничего подобного. Но он выглядит таким потерянным и, вместе с тем, таким откровенно соблазнительным, что неимоверно хочется просто взять то, что само плывет в руки. К чему сдерживаться? И все же я это делаю. Я беззлобно усмехаюсь: — Ну и ну, Мерлин, неужели тебя от пива так развезло? — Если бы тут было только пиво... — задумчиво бормочет он, проводя ладонью по лицу, а потом вдруг смотрит на меня из-под растопыренных пальцев. — Этан, а ты уверен, что хочешь просидеть сегодня трезвым, как дурак? Я смеюсь. Таким примитивным образом взять меня на "слабо"? Меня просто умиляет его наивность. Смех действует на него непредсказуемо. Он не смущается. Вместо этого Габриэль вдруг подскакивает с места и, плавным движением обогнув стол, упирается ладонями в спинку стула, на котором сижу я. — Не будь таким занудой, а? — тянет он, наклоняясь к моему уху. Я чувствую исходящий от него запах пива, теплый, сладковатый запах кожи и пряные нотки одеколона. — Хватит уже того, что я с занудой живу... Он делает это нарочно. Я просто уверен в этом. Не может человек вести себя настолько провокационно и не понимать этого. Я могу прямо сейчас слегка податься вперед и коснуться губами кожи над ключицей в вырезе его футболки. Просто дать себе волю и, что-то мне подсказывает, уже этим вечером мы бы оказались на заднем сидении моего автомобиля... Но я уже в который раз сдерживаюсь. Черт возьми, до чего же я хороший парень, самому тошно! — Окей, но не думай, что в следующий раз это сработает, — я откидываюсь назад и ловлю его взгляд. Габриэль расцветает, словно очень пьяная майская розочка, и возвращается на свое место. Мы заказываем еще по бокалу пива и Габриэль снова принимается болтать ни о чем, а я лениво размышляю о том, что же все-таки значила его сакраментальная фраза: «если бы здесь было только пиво»? Габриэль Я приоткрыл глаза и тут же зажмурился, спасаясь от яркого света, заливающего комнату. Голова болела так, словно мозг распух и теперь ему тесно в черепе. Хотя учитывая, как я вчера надрался, я вообще сомневался, что этот самый мозг у меня наличествует. — Проснулся? — прозвучал рядом голос Хью. Я попытался приподняться, но эта попытка отозвалось такой болью в голове, что я с тихим стоном уронил ее обратно на подушку. Разумеется, боль от этого не улеглась, а только усилилась. — Гильотину мне! — просипел я, не открывая глаз. — Я за радикальные методы лечения! Вот и нахрена было так вчера напиваться? Если бы еще вспомнить это… Но вместо воспоминаний в голове была каша, не поддающаяся расшифровке. А начиная с момента, когда мы с Этаном вышли из бара, и вовсе наступал непроглядный мрак. Что ж, по крайней мере сейчас я рядом с Хью и, судя по голосу, он даже не особенно зол на меня. Хьюго хмыкнул и поднялся с постели. Через несколько наполненных шорохом мгновений свет перестал выжигать мне сетчатку прямо сквозь веки. Я осторожно приоткрыл глаза. Шторы были задернуты. — Прости, у палача сегодня выходной, придется обойтись аспирином, — Хью с легкой улыбкой протянул мне таблетку и стакан воды, усаживаясь на одеяло рядом со мной. Я благодарно кивнул. Облегчение ждало меня не раньше, чем через полчаса, но я не мог не воспользоваться своим положением: положил голову Хью на колени и потерся щекой о его бедро. — Спасибо, — шепнул я. Хьюго ласково погладил меня по волосам. Как ни странно, но его прикосновения будто бы немного облегчили боль, и я расслабленно вздохнул. Я, затаив дыхание, ожидал расспросов. Все же, не каждый день мне доводилось возвращаться домой в совершенно невменяемом состоянии. Как я вообще добрался — тот еще вопрос. Но Хью молчал, только нежно перебирал пряди моих волос. Это было невероятно приятно, но такая спокойная реакция на мой загул настораживала. Наверно, мне не стоило его об этом спрашивать, но я не удержался. — Хью, — позвал я, не открывая глаз, — а ты на меня не злишься? — За что? — я живо представил, как он удивленно вскинул бровь. Но прежде, чем я ответил, Хью продолжил: — Мне все понравилось, хотя это не значит, что мы будем практиковать подобное... особенно часто. Я даже глаза открыл от удивления. Но Хью продолжал гладить мои волосы, а по его губам блуждала какая-то легкая, полузабытая мною улыбка. Только выражение глаз оставалось очень серьезное. — Практиковать подобное? — переспросил я, откровенно недоумевая. Хьюго перестал улыбаться. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, затем он фыркнул, скорее обескураженно, чем весело: — Давай, скажи, что ничего не помнишь… Я попытался напрячь память, но усилие отозвалось лишь новым приступом боли. Мне смутно припомнилось, как мы бурно целовались с Хьюго в такси, но, кажется, это был фрагмент из прошлого более далекого, чем вчерашний вечер. — Нет, почему, я помню... — неуверенно промямлил я. Хью склонился к моему лицу, улыбаясь уголком губ, но улыбке недоставало веселья. — И что же ты помнишь? — шепнул он. Если это была провокация, то она удалась, я немедленно обвил его руками за шею и шепнул: — Вот это! И притянул к себе, исступленно целуя. Виски все еще ломило, но теперь это ощущение отступило на второй план. Хью отвечал мне с энтузиазмом, которого я давно за ним не замечал. На мгновение я даже подумал, что сплю и вижу сон о нашем прекрасном прошлом, когда я был нужен Хью так же сильно, как и он мне. От этих мыслей у меня перехватило дыхание, и я отстранился, пытаясь совладать с собой. — Я уже почти поверил в твою амнезию, — со смешком шепнул Хью. Прежде, чем встретиться со мной взглядом, он коротко и нежно поцеловал меня в шею. Тем не менее, амнезия более чем присутствовала: я совершенно не помнил ничего из событий вчерашнего вечера и, если учесть, что именно они положительно повлияли на наши с Хью отношения, это было обидно вдвойне. Нужно было как-то осторожно это выяснить и не спалиться. — А что тебе больше всего понравилось? — спросил я как можно более невинно. — Твоя беспросветная наглость, — фыркнул Хьюго, сбрасывая с одеяла открытую книгу и укладываясь рядом со мной. Нет, с ним точно творилось что-то невообразимое — он не просто не смылся по делам с утра пораньше, а сидел рядом, пока я спал. Да что я такого сделал-то? Напился? Наглость. Тоже мне, удивил... Да "наглость" — это мое второе имя! Иногда... В последнее время довольно редко... — Значит, тебе именно ее не хватало в последнее время? — мурлыкнул я, укладывая голову ему на плечо. Хью странно замер, но когда я поднял взгляд, на его лице снова была эта улыбка, которой мне так недоставало. — Слушай, — он притянул меня к себе, принимаясь перебирать мои волосы, а я вдруг заметил, что его шею украшает несколько темных засосов, немного напоминающих укусы. — Хочешь съездить куда-нибудь вместе? К морю? Еще достаточно тепло. Или... куда захочешь. Я был так обескуражен переменой его настроения вообще и относительно меня, в частности, что от этого предложения и вовсе растерялся. — Хью, — позвал я, поглаживая кровоподтеки, которые явно оставил вчера я, но совершенно не помнил как. — Это просто замечательное предложение и я только за, но я должен тебе кое в чем сознаться… Хью вопросительно вскинул брови, а мне вдруг стало страшно, что сейчас он смертельно на меня обидится, и оттепели в наших отношениях придет конец. Но я не мог и дальше терзаться неизвестностью. — Я совершенно не помню вчерашний вечер, начиная с третьего бокала пива. Ни того, как добрался домой, ни того, что у нас было и... какой именно наглостью я тебя покорил... Прости! — выпалив это, я зажмурился, ожидая, когда грянет гром. Несколько секунд было тихо, а затем я услышал странный сдавленный звук. Я осторожно приоткрыл один глаз — Хью лежал, закрыв лицо руками, и его плечи мелко дрожали. — Хью? — позвал я шепотом, не зная, что делать. Я что, настолько его расстроил? Да что вчера случилось-то? Может, я сделал ему предложение и напрочь забыл об этом? Прежде, чем я успел в красках представить эту картину, Хьюго отнял от лица руки, и я увидел, что он бесшумно смеется. — Габриэль, я тебе официально заявляю, если ты еще раз напьешься до такого состояния, то все, что тебя ждет — это сон на диване в гостиной, — произнес он нарочито серьезным тоном и тут же снова фыркнул. Нет, ну это уже было ни в какие ворота! Он специально надо мной издевается! Я вспылил настолько, что даже позабыл про головную боль. Сам не успел понять, как уже оказался на нем верхом, прижимая за плечи к постели: — Или ты немедленно рассказываешь, что вчера произошло, или я… Он только улыбнулся еще шире и запрокинул голову, глядя на меня из-под ресниц. — Или что? Снова привяжешь меня к кровати? Я открыл рот, чтобы что-то сказать — данная новость меня, мягко говоря, обескуражила — но смог только шумно вдохнуть и закрыть его обратно. Выражение лица Хьюго сейчас было просто неописуемо... беззащитным и, в то же время, настолько провокационным, что я ощутил немедленное желание именно это и сделать. Изголовье кровати как раз кованное и более чем подходящее. Кстати, на нем и сейчас более чем красноречиво болтался пояс от банного халата. Хью ухмыльнулся, ловя мой изучающий взгляд. — Припоминаешь? Ты был очень настойчив... — шепнул он, поглаживая мои бедра. "Нет, ничегошеньки не помню, но сделаю это снова, лишь бы ты снова был небезразличен ко мне..." — я так и не сказал этого вслух. Разговоры сейчас были определенно лишними.