Долго и счастливо

Хьюго Я сидел в кресле, устало откинувшись на его спинку и, полуприкрыв глаза, лениво изучал окружающую обстановку. Прошлый раз, когда мы выступали в этом баре, времени на разглядывание интерьеров у меня не было, да и со сцены, окруженной прожекторами, это сделать довольно сложно. Интерьер был здесь в стиле 70х: Queen, Led Zeppelin, Aerosmith и Deep Purple. С детства знакомые лица смотрели на меня с плакатов и афиш: Риччи Блэкмор, Стив Тайлер, Фредди Мэркьюри. Здесь же на стенах висели в рамочках их самые удачные пластинки. Многие украшали автографы. Рассматривать это великолепие можно было часами и сейчас у меня как раз было для этого достаточно времени. Первую часть концерта мы отыграли, до второй оставалось еще больше сорока минут. Горло слегка першило, и я сделал маленький глоток из своего бокала. Пожалуй, купание в море в середине сентября не относилось к числу моих самых гениальных идей, но небольшая простуда была приемлемой ценой за счастливую улыбку Габриэля. Как только за Этаном захлопнулась дверь, я вернулся в комнату. Габриэль неподвижно лежал на кровати и сонно посапывал, вид у него был умиротворенный. Я сел рядом и рассеянно погладил его по волосам. Никогда еще Габриэль не надирался до такого состояния. Первый и последний раз на моей памяти был в ту ночь, когда мы еще не встречались, и он решил залить горе своей безответной любви в компании торчков из клуба эзотерики... Кстати, этот Этан тоже из их компании. Возрождение старых традиций путем литробола? Я хмыкнул, но улыбка тут же увяла. На душе было гадко. Что же, черт возьми, с ним происходит? — Хьюго... — прошептал Габриэль, не открывая глаз. — Я люблю тебя, Хьюго… Горло сдавило, и я с трудом вдохнул. "Что с ним происходит?" — к чему эти лицемерные вопросы? Ты, ты, Хью, с ним происходишь! Когда мать говорила, что я — ее копия, она не преувеличила и не ошиблась. Мы, черт возьми, одинаковые! И осознание этой схожести разрывало меня изнутри. Чем сильнее люди нуждаются в нас, тем меньше мы готовы им отдать. Вот в чем наша беда. Я склонился к Габриэлю, прижимаясь губами к его виску. — Прости, что мучаю тебя, — шепнул я едва слышно. Он тихо вздохнул, сквозь сон поворачиваясь ко мне лицом, и улыбнулся. Эта улыбка была до того счастливой и беззащитной одновременно, что мне снова стало трудно дышать. Но прежде чем я успел низвергнуть себя в пучину терзаний, Габриэль еще раз вздохнул и открыл глаза. — Хью... — прошептал он, не переставая улыбаться. — Ты здесь, со мной… — А где же мне еще быть? — я хотел усмехнуться, но подвел голос, и получился скорее неровный вздох. Габриэль не ответил, только издал нечто среднее между довольным мычанием и мурлыканьем, одновременно сгребая в меня объятия. Но так как я сидел рядом, он скорее просто обхватил меня за бедра. — Я соскучился... — невнятно проговорил он, утыкаясь лицом в мою штанину. — Я все время скучаю по тебе, Хью. Даже когда ты со мной. Ты словно исчезаешь. Убегаешь от меня, всё дальше и дальше. И мне так страшно, что когда-нибудь ты совсем уйдешь... так боюсь, что ты уйдешь. Его голос звучал приглушенно, но я все равно разбирал каждое слово, словно он шептал их мне на ухо. Меня бросило в дрожь. Я подхватил Габриэля за плечи, почти усаживая к себе на колени, и крепко обнял. — Я не уйду. Никогда тебя не оставлю, слышишь? Я люблю тебя. Его голова безвольно мотнулась назад, словно он был без сознания, но прежде чем я успел испугаться, Габриэль обвил меня руками за шею и принялся покрывать моё лицо поцелуями. — Ты так нужен мне, Хью, — шептал он заплетающимся языком, обдавая меня пахнущим пивом дыханием. — Ты даже не представляешь, как сильно ты мне нужен… Я представлял. И это меня пугало. Хотя я никогда не признался бы ему в своем страхе. — Ты тоже нужен мне. Я люблю тебя... — я давно не говорил ему этого и теперь словно пытался наверстать упущенное. Габриэль замер. Его пальцы судорожно комкали на мне одежду. Мне стало жутко: если он сейчас заплачет — я этого не вынесу. Но когда Гэйб поднял голову, я увидел на его лице какую-то незнакомую, полубезумную улыбку. — Только попробуй от меня сбежать... — прошептал он, сбиваясь на хрип. — Я привяжу тебя к кровати и очень... очень грязно надругаюсь! Я хотел рассмеяться, но смех застрял в горле, когда я заглянул Габриэлю в глаза — они были еще безумнее, чем улыбка. — Ты пьян, Габриэль, — сказал я, положив ладони ему на плечи и медленно отстраняясь. И тут же с удивлением заметил, что у меня дрожат руки. — Давай, сейчас ты ляжешь спать, а экспериментировать мы будем завтра, когда протрезвеешь... — Завтра у тебя снова будут какие-то дела с самого утра, — прошептал он, принимаясь расстегивать пуговицы у меня на рубашке. — И снова уйдешь до самого вечера... Ну уж нет! Сегодня ты — мой пленник! С этими словами он резко опрокинул меня на кровать, наваливаясь сверху и прижимая к постели. Разумеется, мне ничего не стоило высвободиться из его хватки, но я не стал этого делать. Пожалуй, это был тот момент, когда мне хотелось ему уступить. После той памятной ночи мы провели целую неделю почти исключительно в обществе друг друга — я совсем забросил репетиции, Габриэль игнорировал пары. Вместо этого мы валялись в постели, болтались по городу, изредка забредая на случайные сеансы в кино, а затем махнули на побережье, наслаждаться последними по-настоящему теплыми деньками. Мне казалось, что каким-то немыслимым образом мы вернулись в прошлое, в то время, когда нам каждую минуту хотелось находиться рядом. Когда присутствие Габриэля не утомляло, а вызывало легкую эйфорию. Но по истечении этой волшебной недели меня ждал тур, который я сам и же организовал — не без помощи Майло, разумеется — но в который мне было по-настоящему жаль уезжать. — Ты там не уснул? — Рыба легонько пихнула меня в плечо. Я вздрогнул, возвращаясь в реальность — в лондонский клуб, в который раз принимающий нас с распростертыми объятиями. — Ступай тише, мои ты топчешь грезы, — продекламировал я нараспев любимую фразу из фильма «Эквилибриум». Один из тех немногих, которые я мог пересматривать как десятый, так и сотый раз. На самом деле, это, конечно, была строка из Йейтса, но цитаты великих поэтов — это по части Габриэля. Вспомнив его имя, я снова улыбнулся сам себе. Рыба хмыкнула. Майло же одарил меня пристальным взглядом и задумчиво попробовал содержимое моего стакана. — Тоник, — прокомментировал он, — без джина. Странно, а такое чувство, что ты в дымину... — Он пьян любовью! — засмеялась Рыба и подмигнула мне ярко накрашенным глазом. Я отмахнулся, чувствуя, что краснею. — Отвяжитесь!.. — Почему же, по-моему, это прекрасное чувство, — сказала Рыба, плюхаясь на диван по левую руку от меня. — И мы рады, что оно тебя снова вдохновляет! — Безумно, — отозвался Майло, засовывая за голенище высокого шнурованного ботинка барабанные палочки и приземляясь в соседнее кресло. Роб по своему обыкновению не сказал ничего, но послал мне понимающий взгляд и извлек из кармана телефон, чтобы настрочить Мэй очередную смс. То, что все окружающие постоянно оказывались в курсе последних событий моей личной жизни, здорово выбивало из колеи. Я только не мог понять — меня это скорее раздражает или же смущает? И главное, как так вообще происходит? Я снова глотнул тоника, Майло наполнил бокал виски и склонился ко мне: — Одна птичка... спокойно, Бёрд, не о тебе речь! Так вот, одна птичка принесла на хвосте, что сегодня в зале... — Майло? — прозвучал незнакомый голос над нашими головами и мы одновременно подняли взгляд. Рядом с нашим столиком стоял долговязый темноволосый парень в типичном рокерском прикиде: кожаная куртка с клепками, черная футболка, разрисованная чем-то в меру зловещим, с пряжки ремня скалится некто демонической наружности, на ногах — тяжелые ботинки. Я приподнял брови, ожидая, что он попросит автограф или ещё что-то в этом роде, но парень бросил на Майло ещё один многозначительный взгляд и повторил более уверенно: — Привет, Майло, давно не виделись! Судя по выражению лица Холта, такое положение вещей его более чем устраивало, и он готов был не видеться еще пару лет. Он весь как-то подобрался, но изобразил довольно правдоподобную улыбку: — Привет! Да и в самом деле... — Пол, — подсказал парень. — Разумеется, я помню, — быстро кивнул Майло. Рыба негромко фыркнула, прикрыв рот ладошкой. Пола ответ, кажется, тоже не убедил. Он как-то обижено усмехнулся: — Да не придуривайся, Майло. Ты мое имя уже к утру забыл... — Пол, слушай!.. — поспешно перебил его Холт, вскакивая с места. Но тот продолжил: — Мог бы и позвонить, хоть раз за полгода. Или скажешь, потерял мой номер? Когда тебе срочно нужно было потрахаться, ты его почему-то вспомнил! Рыба сдавленно охнула. До меня же информация доходила как-то удивительно тяжело, словно мысли пробивали себе дорогу через вязкий кисель. Майло отчетливо скрипнул зубами, но опустил руку на плечо парня и попытался его увести. — Пол, давай без шоу. Идем… — Спасибо, я уже понял и ухожу сам, но не думай, что когда ты позвонишь мне в следующий раз, я радостно побегу тебя ублажать, — отчеканил Пол, рывком отдернул плечо и зашагал прочь. Майло закатил глаза к потолку и рухнул на свое место. Роб присвистнул: — Вот так отповедь!.. — Заткнись, птенчик! Майло яростно потер лицо руками и, ни на кого не глядя, залпом допил свой виски. У меня было ощущение, словно мне с силой врезали по затылку. — Ну и что это было? — выдавил я, удивляясь, как хрипло звучит мой голос. — У всех бывают трудные дни, Хью, тебе ли этого не знать, — ответил Майло, не глядя в мою сторону. Рыба кашлянула и сделала вид, что ее безумно интересует светящийся экран телефона. Меня же словно что-то жгло изнутри. Мой мир, по крайней мере та его часть, что касалась Холта, содрогнулся и перевернулся с ног на голову. И помимо растерянности я вдруг испытал непонятную мне самому злость. Полгода. Полгода назад мы приезжали в Лондон. Полгода назад Майло был еще женат. — Трудные дни? Когда нужно пойти и... "...трахнуть кого-то на стороне?", — я с трудом удержался, чтобы не произнести это. Но Холт, кажется, и так понял, что вертелось у меня на языке. — Это не твое дело, Тони, — холодно произнес он, наливая себе еще виски. Он был прав. Меня не должно было беспокоить, с кем он спит, но... Иррациональное чувство, что меня предали, оказалось сильнее голоса разума. Не было никакой хваленой верности, которую Холт трепетно хранил месяцами, пока Линда была в экспедициях. Я чувствовал себя одураченным. Кажется, когда-то прежде я уже испытывал нечто подобное, но вместо конкретики вспоминалось только жгучее чувство обиды. — И часто у тебя случались такие дни? — спросил я, всматриваясь в его лицо. — А вот это тем более не твое дело, — очень спокойно ответил Майло и потянулся за бутылкой, чтобы налить себе еще. — Не надирайся! — я хлопнул его по руке и отодвинул бутылку подальше. — Нам еще играть! Майло порывисто обернулся. — А ты не психуй! — прошипел он. Рыба робко потрогала меня за плечо: — Мальчики, выдохните... Она была права — для ссор не время и не место. Но я почему-то никак не мог успокоиться. Гнев смешивался с обидой и чем больше я пытался его унять, тем сильнее злился, еще и на себя. Я дернулся, отодвигаясь от Рыбы, и склонился к Майло. — Холт, ну какого хрена? Линда... — Ты ничего об этом не знаешь, окей? Ты понятия не имеешь, о чем сейчас говоришь, так что лучше замолчи! Да, я ни в чем себе не отказывал, Тони! А кому она была нужна, моя верность? Уж точно не Линде! Может быть, тебе? С этими словами он вскочил на ноги и умчался прежде, чем я успел его окликнуть. Я медленно выдохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Получалось плохо. Потянулся за бутылкой виски, но Рыба остановила мою руку. — Даже не думай! Хью, приди в себя! Концерт... Она была права. Снова. Я еще раз вздохнул и вместо этого залпом допил тоник. Роб бросил на меня опасливый взгляд, словно хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Мне стало стыдно. Я не имел никакого права отчитывать Майло. И уж тем более — устраивать прилюдную истерику. Нужно немедленно извиниться! — Сейчас вернусь, — бросил я, поднимаясь. Пока я пробирался через толпу, меня несколько раз пытались остановить и один — облапать. Я отмахивался, обещая раздать автографы всем желающим после концерта, а так же сделать фото, выпить «за жизнь», познакомиться с братом и крестить пару племянников. Да-да-да, все что угодно, только дайте пройти! Майло сидел у бара и беседовал с хозяином заведения. Рядом стояла незнакомая мне девица с ярко-фиолетовыми волосами. Девица была хорошенькая и улыбалась Майло весьма приветливо. Не дожидаясь, пока меня заметят, я развернулся и побрел обратно. Когда я подошел к столику, Роб и Рыба, до этого о чем-то переговаривающиеся, смолкли на полуслове и наградили меня одинаково внимательными взглядами. Я молча сел в кресло и откинулся на спинку, безучастно рассматривая потолок. — А этот Пол жутко похож на тебя, — вдруг произнес Роб, задумчиво глядя куда-то в толпу. — Я даже обалдел сначала. Я только поморщился. И Пола, и весь последующий разговор хотелось забыть, как страшный сон. — Нет, правда, — Роб обернулся к Рыбе. — Тебе тоже так показалось? Рыба пожала плечами и бросила на меня осторожный взгляд, словно опасаясь, что я начну буянить. — Ммм, да, что-то есть... — Боюсь, для шоу двойников мы еще недостаточно знамениты, — проворчал я. Чтобы чем-то занять себя, я вытащил из кармана мобильный и обнаружил смску от Гэйба: "Маэстро, ваш концерт будет просто незабываемым, я знаю это. Удачи!" Я улыбнулся, ощущая, как теплеет на душе. — Добрый вечер! К столику вернулся Майло в сопровождении той самой девицы с немыслимого цвета прической. Оба сверкали широкими улыбками. — Разрешите представить, это Лисбет! Лисбет, это Роб, Рыба и Хьюго! — Очень приятно! — Лисбет улыбнулась еще шире. — Я представитель продюсерского агентства и, думаю, нам есть, что вам предложить… Габриэль День начался прекрасно. Я предвкушал возвращение Хью, и настроение по этому поводу было просто отличным. В колледже нежданно негаданно отменили последнюю лекцию, и в довершение — мне позвонили из одной фирмы и пригласили на собеседование. Но радовался я рано. Собеседование ничего не дало, Хью написал, что, возможно, задержится еще на день, и мне было совершенно нечем заняться дома. С такими мыслями я брел по улице, пока не зацепился взглядом за довольно невзрачную, хотя и необычную вывеску. Надпись на простом чёрном фоне гласила: "Золотой дракон". Когда-то он, возможно, и был золотым, но теперь позолота с красивых, каллиграфически выписанных букв облупилась, а у прихотливо изгибающегося китайского дракона не хватало задней лапы. Широкое окно, задуманное как витрина, задрапировано цветастой тканью, с нее недружелюбно скалился индийский божок со змеей на шее. Рук у божка насчитывалось больше положенного, а сам он застыл в странной позе, раскинув свои многочисленные руки и подняв одну ногу. Несколько секунд мы с божком смотрели друг на друга, потом я поднялся по ступенькам и вошёл в лавку. Колокольчик над дверью приветливо звякнул. Трудно сказать, что я хотел найти в этом магазине. Карманного Кришну? Но пока я спускался по ступенькам в полуподвальное помещение, меня едва не сбил с ног знакомый запах: адская смесь множества благовоний, который привык чувствовать в приснопамятном клубе Бахуса. Может быть, именно поэтому я не слишком удивился, когда, войдя в магазин, среди развешанных разнообразных товаров и стеллажей увидел Этана, сидящего на табурете возле прилавка. Как и в прошлую нашу встречу, он снова был одет довольно строго — точь-в-точь "белый воротничок" из какого-нибудь лондонского офиса, но при этом на диво уместно смотрелся среди всех этих амулетов, статуэток и цветистых тканей. Он словно бы олицетворял собой порядок среди хаоса. Когда я вошел, Этан поднял голову от толстой книги и улыбнулся: — Привет, Мерлин. Следишь за мной или за нашу встречу снова ответственна Вселенная? Судя по его спокойному, как буддийская мантра, тону, он тоже не особенно удивился. Словно только и делал, что ждал здесь моего появления. — Ты явно льстишь моим шпионским способностям, — хмыкнул я, осматриваясь по сторонам. А посмотреть явно было на что: глаза просто разбегались от изобилия всяческих штуковин, начиная от колод Таро и хрустальных шаров, заканчивая пособиями по магии Вуду и ведическому питанию. — Понятия не имел, что обнаружу тебя здесь, если честно. И это была сущая правда. Я прошелся вдоль книжных полок, внимательно рассматривая разноцветные корешки и, не глядя на Этана, спросил: — А ты тут работаешь? Я думал, ты завязал с магией. — Я так сказал? – удивленно приподнял идеально очерченные брови Этан, не прекращая дружелюбно улыбаться. Я обернулся и встретился с ним взглядом. Мне вдруг показалось, что он по-настоящему рад меня видеть, и от этого стало как-то очень приятно на душе. — Не знаю, — улыбнулся я, чувствуя, как начинают алеть уши. — Наверно, я не очень хорошо помню... Я действительно не помнил, почему так решил. Собственно, мне так и не удалось воссоздать в памяти события того вечера в баре, отчего я испытывал сильное смущение. Захотелось побыстрее сменить тему и я сказал: — Наверное, здорово здесь работать. Вокруг столько всякой интересной всячины! — А мне казалось, это ты сказал, что тебя больше не интересует магия, — усмехнулся Этан, убирая свою книгу под прилавок. Затем поднялся с табурета и рассеянно оглядел крохотный магазинчик с таким видом, словно видел его впервые. — На самом деле здесь сложно найти что-то ценное. В основном — китайские сувениры, амулеты, которые не работают, пособия по аюрведическому питанию и разноцветные тряпки. Но, это, разумеется, секрет, — он весело мне подмигнул. — Хочешь кофе? Я моргнул. Этот милый моему сердцу напиток меньше всего ассоциировался со здешней атмосферой. В данном заведении следовало вкушать белый чай из медных пиал под звуки музыки ветра. Или, на худой конец, чай зеленый из пластиковых стаканчиков, но никак не кофе. Об этом я и сообщил Этану, стараясь приукрасить информацию шутками на тему: а не боится ли он навлечь на себя гнев аюрведических шаманов за то, что оскверняет сей дом поганым черным золотом? Этан только рассмеялся, отодвигая цветастую штору в углу, скрывающую за собой обычную, немного побитую жизнью дверь: — Поверь, сильнее, чем те брошюрки, что здесь продаются, шаманов уже ничто не оскорбит. А за неуважение к восхитительному напитку я тебя сейчас оставлю без кофе, имей в виду. Выдав эту страшную угрозу, он открыл дверь в крохотную, уставленную коробками подсобку. — Смиренно умолкаю, — заверил его я, шагая следом за Этаном в его кофейное убежище. Кроме коробок, одного колченогого стула, на котором, собственно, и стоял кофейник с автоматическим подогревом, да пары стеллажей, тоже уставленных картонными ящиками, в ней не было ничего. Да больше ничего бы и не поместилось. Мы с Этаном с трудом туда втиснулись вдвоем. Этан подал мне пузатую керамическую кружку и, привалившись к одному из стеллажей, сделал глоток из своей. — Ничего, что мы оставили зал без присмотра? Этан только отмахнулся: — Сюда почти никто не ходит. К тому же, мы услышим колокольчик. Крепкий кофе благоухал корицей и кардамоном. Кардамон я никогда не любил, но здесь он казался весьма уместным и придавал кофе какой-то особенный магический колорит. Я сделал маленький глоток и удовлетворенно кивнул. Пожалуй, я не зря сюда зашел. — Спасибо, — улыбнулся я Этану. — Кофе – как раз то, чего мне не хватало для счастья! Я огляделся по сторонам и, не найдя ничего подходящего, чтобы сесть, тоже оперся плечом о дверную притолоку. — Я рад, что ты заглянул. В прошлый раз я не догадался оставить тебе свой номер... — Этан обезоруживающе улыбнулся. — Кстати, надеюсь, у тебя не было проблем? Хотя Хьюго показался мне вполне дружелюбным парнем. Он очень за тебя беспокоился. — Проблем? — удивленно переспросил я. Но потом спохватился, понимая, что Этан совсем не в курсе того, что наши отношения с Хью после того случая чудесным образом улучшились. — Хью — самый лучший, — улыбнулся я. Вспоминая о нем, я даже позабыл о чашке кофе в руках. — И ты, возможно, удивишься но после того вечера, наши с ним отношения пошли на лад. Я сам до сих пор не могу поверить. Этан вскинул брови и хмыкнул в кружку. — Это прекрасно. Я рад, что наша попойка спасла ваши отношения. Мне показалось, я видел Хьюго на афишах. Он музыкант или что-то в этом роде? — Да, он играет в рок-группе Iced Mind. В последние полгода они стремительно набирают популярность, — поделился я, делая новый глоток из своей чашки. — У Хьюго — настоящий талант. И я безумно рад за него. Этан кивнул с самым серьезным видом. Однако, на мгновение мне показалось, что он смеется. И очень старательно прячет это. — Я, наверно, похож на влюбленного идиота? — спросил я, тоже улыбнувшись. Этан неопределенно повел кружкой в сторону. — Так и есть, не обращай внимания. О Хьюго я могу трепаться часами, но не хочу тебя утомлять. — Да все в порядке. Мне даже любопытно, как вы умудрились сойтись. Мне показалось, что вы... — он поводил кружкой в воздухе, пытаясь подобрать слова, — очень разные. — Так и есть, — я пожал плечами, думая о том, что мы с Хью действительно совершенно не похожи. — Но от судьбы не уйдешь... Так, кажется, говорят? Тем более, нас связало нечто большее, чем просто общие интересы. — Все влюбленные так говорят, — улыбнулся Этан. — Про судьбу и нечто большее, разве нет? — Возможно, — я нахмурился, оставляя пустую чашку на ближайший ящик. Мне показалось глупостью рассказывать Этану нашу с Хью историю. Отчасти потому, что по прошествии времени мне самому она начала казаться если не сказкой, то полузабытым сном. — Ну да ладно, к чему тебя утомлять? Тебе все равно вряд ли будет это интересно. Этан не стал настаивать. Он тоже допил свой кофе и поинтересовался: — И все же, как ты меня нашел? Я развел руками: — Действительно совершенно случайно! Я был на собеседовании здесь неподалеку, меня вежливо послали, и от расстройства я решил зайти в первую попавшуюся лавочку, вывеска которой бросилась в глаза… — Какого рода работу ищешь? — Да любую, хотя желательно, чтобы ее можно было совмещать с учебой, и нужно было заниматься не укладкой асфальта... — я хихикнул. — Там от меня будет немного толку. Так что если вдруг тебе нужен сменщик в этом магазине, то я с радостью… — В этом магазине — нет, но есть другой вариант. Что ты думаешь о работе в музее? Всего полставки, но тебе ведь именно это и нужно, так? — улыбнулся Этан. — В музее? — удивился я. Это было неожиданное, хотя и заманчивое предложение. Кажется, более легкой работы мне вообще не найти. — А что там нужно делать? Следить, чтобы дикари-посетители ничего не испортили? Этан хмыкнул, вынимая из кармана телефон: — И еще кучу всякой ерунды. Очень скучно, но это не самый худший вариант, верно? Я дам тебе номер миссис Колинз, позвони ей завтра. Я предупрежу ее о тебе. Он продиктовал мне номер телефона и добавил, что если на собеседовании изобразить из себя пай-мальчика, который сильно увлекается искусством и историей, то место мне практически обеспечено. Я так обрадовался, что едва не бросился на него с объятиями, но вовремя вспомнил, что мы не слишком-то знакомы и это будет не очень уместно. Ну и мне уже не восемнадцать, да. Хьюго В комнате было темно. Мы лежали в постели, и взлохмаченная голова Габриэля покоилась на моем плече. От приоткрытого окна тянуло прохладой, но подниматься за соскользнувшим на пол одеялом было лень. Там же, на полу, валялись наши вещи. Всю дорогу от вокзала до дома Габриэль радостно щебетал о предполагаемой новой работе, занятиях в колледже и еще какой-то ерунде. Мне нравилось его оживление, звук его голоса, то, как он улыбался, но смысл его слов ускользал, как бы я ни старался сосредоточиться. Словно пытаясь заглушить хаос в голове, едва мы вошли в квартиру, я притянул Габриэля к себе, жадно целуя. Но теперь хаос собственных мыслей обрушился на меня с новой силой, и разобраться с ним можно было только одним способом — начать говорить. Гэйб едва ощутимо скользил пальцами по моей груди, очерчивая контуры тянущегося через ребра дерева. В темноте татуировка выглядела еще более жутко. Иггдрасиль, как окрестил его Габриэль, казался мертвым. — Гэйб, — позвал я тихонько, судорожно пытаясь подобрать слова и понимая, что это никак не удается. — Гэйб, мне... нужно будет уехать. — Снова гастроли? — спросил он, приподнимаясь на локте и заглядывая мне в лицо. Я немедленно ощутил приступ вины такой силы, что стало дурно. Даже затошнило по-настоящему, и я невольно поморщился. Габриэль истолковал это по-своему. — Нет, ты не переживай, я... понимаю. Конечно, поезжай, я буду ждать тебя... как всегда, — он тараторил так быстро, что можно было подумать, будто он рад моему отъезду, но я слишком хорошо его знал. Я сглотнул вставший горле ком. Еще меньше месяца назад я тайно мечтал уехать, сбежать куда-нибудь. Но сейчас меня пробивала дрожь при одно мысли об этом. — Нет, это не гастроли, Гэйб, — я протянул руку, зарываясь пальцами в мягкие, пахнущие солнцем волосы, и притянул Габриэля к себе, прижимаясь губами к его виску. — Нам предложили контракт. Лондонское агентство. Это серьезная компания и условия... — ну какие к черту условия? Какое ему дело до этих условий? — Условия очень заманчивые. Но это все... это на год, Гэйб, не меньше. — То есть... ты переезжаешь жить в Лондон? — в его голосе прозвучал откровенный ужас. Гэйб сел на постели, нервным жестом отводя назад спутанные волосы. У меня сжалось сердце. Но, пока я пытался найти слова, он совладал с собой и улыбнулся. — Хью... это такая удача для тебя! Для всех вас! — ему даже почти удалось сделать счастливый вид, но я знал, знал, что это неправда. И его притворство одновременно злило, и вызывало какое-то странное щемящее чувство в груди. Я понимал, что он делает это ради меня. И от этого только сильнее себя ненавидел. — Но я... — его голос дрогнул и Габриэль снова уткнулся лицом мне в грудь. — Я буду приезжать к тебе, можно? Его пальцы вновь заскользили по ветвям "Иггдрасиля", и я почувствовал, как мелко дрожит его рука. Я прижал его к себе, целуя вихрастую макушку. — Я бы очень хотел, чтобы ты поехал со мной. Но Лондон — это ведь не так уж далеко. Разумеется, мы сможем видеться, — я не знал даже, кого убеждаю, его или себя. — И у тебя должны быть выходные хотя бы иногда, правда? — прежде чем я успел окончательно пасть духом, Габриэль вдруг поднял голову и улыбнулся. — Не бойся, Хью, мы с этим справимся. Да? Тем более, ты же не можешь отказаться от своей мечты! Это было правдой. Нам выпал шанс, на который я почти перестал надеяться. И если бы Габриэль вдруг поставил меня перед выбором — конечно, он бы этого не сделал, в этом я не сомневался — может быть, я и отказался бы от контракта. Но едва ли смог это ему простить… — Лондон — это ведь не Париж и, тем более, не другой континент, — хихикнул Гэйб и вдруг посмотрел на меня очень серьезно. — Не думай, что переехав туда, ты так просто от меня избавишься! — Эй! Даже не рассчитывай! Я и не думал от тебя избавляться, — горячо возмутился я. — А зря, — с таким же серьезным лицом сказал он. — Когда еще представится такая возможность? Но прежде чем я успел как-то отреагировать на эту реплику, Габриэль повалился на кровать и громко расхохотался.