Долго и счастливо

Хьюго Очередная репетиция снова затянулась до глубокой ночи. В машине Рыбы я пару раз порывался задремать и каждый раз просыпался с ощущением, что вот-вот выроню гитару или что Маркус (наш звукач и персонифицированная головная боль) снова недоволен тем, что я слишком высоко взял припев. Рыба была на удивление бодра и весела. Может потому, что в перерывах она не ругалась с Маркусом, а болтала с Лисбет, а может потому, что она — Рыба. Меня радовало только то, что я решил не садиться сегодня за руль. Иначе поездка бы точно закончилась плохо. Когда мы подъехали к дому, Роб уже с мрачным видом ковырялся в замке. Майло стоял рядом, привалившись к высоким перилам, и курил, отстранено глядя в пространство. — Как насчет пиццы? Я есть хочу, как ненормальная, — предложила Рыба. Все только вяло кивнули. Несмотря на то, что в лондонском доме мы обитали уже больше двух недель, он так и стоял необжитым. Весь первый этаж, где находились скудно обставленная гостиная, кухня и — боги, зачем? — кабинет, все еще годился для того, чтобы водить экскурсии с риэлтором. Разве что диванные подушки слегка смяты, не более. Мы почти не бывали дома, а когда бывали, то популярностью пользовались только спальни и ванная, но никак не кухня. Туда мы наведывались, только чтобы выпить кофе. Я, разумеется, подозревал, что работать придется напряженно. Но что по возвращении из студии будет хотеться только поесть и сдохнуть — не ожидал. Наконец, Роб открыл дверь и первым вошел в темный холл. — Я в душ и спать, — бросил он через плечо, поднимаясь наверх. Спорить никто не стал. Включив свет, я прошел в гостиную и рухнул в кресло. Рыба бросила сумку в ближайший угол и исчезла в дверях кухни с телефоном наперевес. Майло плюхнулся на диван и уставился в потолок с таким видом, будто прямо сейчас считывал оттуда какие-то запредельные истины. Хотя с того вечера в баре, когда я закатил безобразный скандал, прошло недели три, не меньше, я так и не нашел времени, чтобы извиниться. Я вообще не очень-то умею просить прощения. Пару раз я делал попытку, но Майло настойчиво избегал разговора и вообще любой возможности оказаться с глазу на глаз. Устраивать объяснение при зрителях не хотелось. Трусливо с моей стороны — скандалить-то я не стеснялся, но… В общем, я так и не набрался смелости. Как ни странно, при всей эмоциональности Бисти и моем хроническом идиотизме, мы умудрились ни разу толком не поссориться за все годы дружбы. И теперь я просто не знал, как к нему подступиться. Так что все эти недели наши взаимоотношения с Бисти несли оттенок подчеркнуто деловых. Мы жили в одном доме, ночевали в соседних спальнях, сутками бок о бок торчали в студии и даже при всем этом умудрялись практически не разговаривать. Он не игнорировал меня, но обращался только по необходимости. К исходу второй недели я начал скучать даже по его ядовитым шуточкам. Размышляя обо всем этом, я закрыл глаза, надеясь, что усталость, от которой мне было трудно даже думать, хотя бы немного отступит, но, кажется, эта надежда была напрасной. Из полузабытья меня вырвала пронзительная трель телефона. Майло нарочно не ставил на звонок никаких мелодий, предпочитая им совершенно отвратительное по звучанию дребезжание старинного дискового телефона. — Да? — произнес он, и мне показалось, что в его голосе зазвучали особенные мурлыкающие нотки, с которыми он обычно обращался к объектам своего флирта. Я обернулся через плечо. Майло поднялся с дивана и теперь улыбался, глядя в пространство перед собой. Если бы собеседник видел эту его улыбку, то уже рухнул бы если не к ногам Бисти, то в его постель уж точно. — Помню, — произнес Майло. — Планы? Утром я спасаю мир, но прямо сейчас совершенно свободен. С этими словами он вышел из гостиной. Еще через мгновение хлопнула входная дверь. У меня вырвался шумный вздох. — Умотал наш герой-любовник? — послышался голос Рыбы. Она вошла в гостиную, держа в руках пузатую кружку, от которой распространялся мягкий мятный запах. Я отделался неопределенным мычанием, снова закрывая глаза. — Вы так и не помирились? — продолжила она. Поняв, что избежать разговора не удастся, я сел ровнее и вопросительно взглянул на Рыбу. Она невозмутимо уселась в соседнее кресло, поджав под себя ноги, и отпила немного чаю. — Хью. — М? — я знал это ее тон. Сейчас она начнет вправлять мне мозг, и спасти меня от этого может... да ничего, ровным счетом. — Почему тебя так это зацепило? Что-то личное? Устраивать такие скандалы — не очень на тебя похоже. — Да дьявол знает, почему, — я попытался сказать это нейтральным тоном, но все равно получилось довольно резко. У меня было время, чтобы поразмыслить над этим. Майло не пытался изображать пуританина. И меня никогда не волновало, с каким количеством девчонок или парней он переспал. Это же Бисти. Если он никого не клеит дольше получаса подряд — проверьте у него пульс. Но я всегда считал, что он знает границы, и наши представления о них совпадают. Что секс на стороне — это измена. Измена постоянному партнеру — это предательство. А на предательство Бисти способен не был. И у меня до сих пор не укладывалось в голове, что он мог так поступить с Линдой. Не удивительно, что она подала на развод... Хотя я не мог исключать, что в представлении Майло всё, очевидно, было иначе. Или в их отношениях с Линдой… Что я вообще знал об их семье? Да ничего, если подумать. Кроме того, что они счастливы. По крайней мере, мне нравилось в это верить. Счастливых семей я прежде не знал. Моя собственная таковой уж точно не являлась, и супружеская неверность играла в этом не последнюю роль. Отец волочился за каждой юбкой и не трудился это скрывать. Даже то, что мать до последнего пыталась создавать образ благополучной семейной жизни, не спасало ситуации — все окружение было в курсе, как высоко Марти Олдридж ценит свою жену. Пожалуй, потому меня так и перемкнуло тогда, в баре. Я снова почувствовал себя маленьким мальчиком, преданным и обманутым. Детский сад. Рассказывать обо всем этом Рыбе я уж точно не собирался. Она не настаивала. Участливо погладила меня по плечу и спросила другое: — А что у вас с Гэйбом? Я пожал плечами. Первые пару дней я скучал и лез на стены. Засыпать в пустой постели было странно, почти мучительно. Я отвечал на сотни смс, которыми он меня забрасывал, и звонил вечерами, слушая его голос, пока окончательно не проваливался в сон. Но уже к концу первой недели я вдруг поймал себя на том, что непрерывный поток сообщений, пусть и очень милых, начинает раздражать. И даже созваниваясь раз в пару дней, я иногда просто не знал, о чем говорить, хотя звук его голоса все так же наполнял грудную клетку приятным теплом. — Вроде бы, все хорошо, — отозвался я после длительного молчания. Рыба многозначительно кивнула, снова делая глоток чаю. — Значит, к нему твой... приступ гнева отношения не имеет? Я медленно провел ладонью по лицу. — Нет, с ним это точно никак не связано. Наверно, это просто усталость, Энн, — ответил я, не глядя на нее. — Вот отдохну, и все пройдет... — Ты постоянно говоришь «устал», — в этот раз Рыба особенно настойчива. На свое имя она только чуть наморщила нос и вскинула на меня свои огромные внимательные глаза. Темные тени чуть размазались, и Рыба стала немного похожа на панду. Маленькую лупоглазую панду. В общем, как обычно. — Хью... как насчет психотерапевта? — У меня все в порядке, — мгновенно отозвался я. Терапию, в том числе и групповую — «вам нужно поговорить с Гэйбом, Хью» — она советовала уже не в первый раз, а я не в первый раз отмахивался. — Не в порядке. Ты никогда раньше не срывался на Майло, хотя он та еще заноза в заднице. Почему тебе так важно, что там было у них с Линдой? Они все равно уже развелись, она даже успела снова замуж выйти, так что… — Замуж? Снова? — я даже подался вперед, глядя на Рыбу так, словно она сообщила о Втором пришествии или что-то вроде того. — Ну да, — Рыба пожала плечами. — Я ее видела почти перед отъездом. Она была с мужем, так что мы перекинулись буквально парой фраз. Она выглядела счастливой. Я яростно потер лицо руками, словно это могло помочь прояснить мысли. Какой-то бред. Почему каждый раз, когда мне кажется, что я наконец-то что-то понял, все снова переворачивается с ног на голову? — Я ничего не понимаю, — признался я, вынимая сигареты. Мне стало мучительно стыдно перед Майло. До тошноты. Хоть беги и прямо сейчас извиняйся за свой кретинизм… — А что тут можно не понимать? — Рыба внимательно посмотрела мне в лицо, но создавалось впечатление, будто она смотрит сквозь меня. — Что-то у них не заладилось, вот она и свинтила к другому. Да и знаешь... я не верю в любовь на расстоянии. Я хотел спросить: «а в любовь сквозь иную реальность — веришь?», но вовремя придержал язык. — Смотря, какая любовь и какие расстояния, — пробормотал я. Рыба не стала спорить.