Долго и счастливо

Габриэль «Зачем я сюда приехал?..» — эта мысль билась в моей голове с самого утра, но я никак не мог найти на нее ответа. Точнее, один ответ был, но я никак не хотел поверить в эту простую, как табуретка, истину. Когда директриса музея, миссис Колинз, сообщила, что ей требуется "умненький доброволец или, может быть, даже два", чтобы поехать на конференцию по истории в Лондон, я едва не подпрыгнул от радости с воплями: "Быть может, я и не очень умненький, но очень хочу!" Выбор, прямо скажем, у нее был невелик. Персонал нашего музея был столь же мал, как и он сам. Всего лишь пятнадцать человек, включая саму директрису, бухгалтера, сторожа и двух уборщиц преклонного возраста. "Пятнадцать человек на сундук мертвеца" — как сказал Этан, когда проводил вводную экскурсию по территории музея. И улыбнулся, добавив: "Я очень любил Стивенсона в детстве, а ты?" Я тоже любил Стивенсона, и даже по сегодняшний день люблю, но тогда не знал, какому пирату заложить душу или тело, чтобы для поездки в Лондон выбрали меня. Я был новеньким и шансов, что выбор падет на меня, было не больше, чем у Джима Хокинса — отправиться в плаванье за сокровищами без денег и корабля. В кабинете директрисы немедленно поднялся жуткий шум. Галдели все, даже Глория, которая вообще была очень тихой девушкой и имела обыкновения провожать Этана томными взглядами, заливаясь краской всякий раз, когда он улыбался ей в ответ. Я же молчал и, кажется, даже тихо молился про себя, когда Этан, тоже не проронивший ни слова до этого, ровным тоном предложил: "А может, бросим жребий?". Не знаю, сколько надежды было в моем взгляде, но Этан подмигнул мне с самым развязным видом, а спустя мгновение снова невозмутимо подпирал стену у директорского стола. Миссис Колинз неожиданно очень понравилась идея. А так как, по ее словам, она все равно собиралась посылать на конференцию Этана, то жребий должен был определить человека ему в сопровождение. Глория послала мне жалобный взгляд, но рыцарские порывы были задавлены в самом зачатке — я только развел руками. Не знаю, кому я был обязан этой поездкой: своей удаче или — чем черт не шутит? — Этану, но жребий пал на меня. И вот теперь я совершенно не знал, что мне делать с этим джекпотом, ведь Хью, судя по всему, совершенно не был рад меня видеть. Наверное, в этом была часть моей вины — мне ужасно хотелось сделать ему сюрприз, поэтому о своем приезде я предупредил его, когда был в получасе ходьбы от студии. Хью в восторг не пришел. Сначала и вовсе не взял трубку, а когда все же ответил на звонок, первыми его словами были: "Только быстро, Гэйб, что случилось?". На заднем плане кто-то увлеченно ругался — я отчетливо слышал насмешливый голос Майло и еще чей-то, мне незнакомый. Наш диалог был короток. Я сообщил, что по работе приехал в Лондон, Хью ответил, что до пяти он занят совершенно, а на вечер уже откуплен стол в каком-то баре, где планировалось отметить первое интервью о грядущем альбоме. Хьюго, разумеется, попросил меня приехать, но я все равно пал духом. В кабинете миссис Колинз поездка представлялась мне совершенно иначе. Мне все же пришлось ехать на конференцию, от которой я хотел откосить, а после позвал Этана с собой в бар. Билет на обратный поезд у нас был в десять вечера, и времени — более чем достаточно. Этан поупирался, мотивируя это тем, что не знает, как вести себя в незнакомой компании, но потом все-таки согласился. Я был ему благодарен за это — иначе просидел бы почти весь вечер один. Помимо полного состава Iced Mind в компании присутствовали: Лисбет — менеджер группы, Маркус — звукач, с которым и произошел утренний скандал, еще какой-то парень — то ли из студии, то ли из продюсерского агентства, то ли просто парень Лисбет ,— он был так молчалив, что я совершенно его не запомнил — и сестра Майло, Кэролайн, о которой я раньше только пару раз слышал, но никогда не встречал лично. Мы с Этаном немного припозднились, не сразу обнаружив бар и немного поплутав по окрестностям, и потому попали в разгар празднества. Обнаружив, что половина компании мне совершенно незнакома, я напрягся, но тут Хьюго повернулся ко мне и улыбнулся так радостно, что я сразу обо всем забыл и бросился его обнимать. Уже повиснув у него на шее — для этого пришлось потеснить сидевшую рядом Рыбу, которая только негромко хмыкнула — я мельком подумал, что, может, не стоило этого делать. Хью не очень любил публичную демонстрацию чувств. Вот и в этот раз я ощутил, как напряглись его плечи, но он тут же обнял меня в ответ, целуя в щеку. — Какая прелесть! А ты не такая треска мороженая, как кажешься, а, Хью? — произнес низкий женский голос за моей спиной. Следом послышалось несколько смешков. Глаз на затылке у меня не было, но я и без того догадался, что голос принадлежит сестрице Майло. И юмор такой привычный, холтовский. — Вы даже не представляете, насколько, — многозначительным тоном ответил я за Хьюго и выпустил его из объятий. Рыба хотела уступить мне место рядом с ним, но я решительно (скорее для самого себя, чем для остальных) отказался — еще не хватало девушку сгонять со стула. Нам с Этаном предложили сесть вместе по левую сторону стола, рядом с Майло и его сестрой. Кэролайн оказалась дамой весьма колоритной — темнокожая мулатка крепкого телосложения, за шесть футов ростом [1], с цепким взглядом черных, ярко накрашенных глаз, она выглядела довольно угрожающе. И фирменный оскал а-ля Майло — видимо, это у Холтов семейное — не прибавлял ей дружелюбия. Кажется, ей было хорошо за тридцать, и выглядела она хоть и ухоженной, но ровно на свой возраст. Когда я опустился на соседний стул, она затушила сигарету и принялась рассматривать меня без намека на стеснение. — Значит, ты и есть Габриэль? — Этана она словно и не заметила. — Да, это именно я, но не помню, чтобы обо мне писали в газетах, — осклабился я, поворачиваясь к ней. Нет, ну бывают же настолько неприятные женщины! И дело было вовсе не в том, что мне всегда нравились эльфоподобные хрупкие девушки с длинными волосами. Рыба вот тоже за словом в карман не лезет, да и субтильной ее не назовешь, но она – классная. А Кэролайн одним взглядом вынуждала собеседника чувствовать себя виноватым. У меня лично она вызывала в памяти не только не начатую дипломную работу, но то, как я воровал конфеты из столовой интерната в девять лет. Ужасное ощущение. Кэролайн усмехнулась, я только не понял, считалось ли это за дружелюбную улыбку. — Наслышана о тебе. Кэролайн Холт, — рукопожатие у нее оказалось крепкое, почти мужское. Не успел я рта раскрыть, как она громко произнесла: — Хьюго! Не хочешь представить своего бойфренда остальным? Все мгновенно притихли и оглянулись на меня. Ну спасибо! Хью заметно поморщился и только затем хмыкнул: — Карли, я уже говорил, что без ума от тебя и твоей тактичности? — Никогда не поздно повторить, лапа, — хмыкнула Кэролайн, салютуя Хьюго бокалом. Хью явно было неловко. Я слишком хорошо его знал, чтобы не заметить этого. Конечно, у нас свободная страна и все такое, но он не любил озвучивать подробности своей личной жизни, да и я тоже не кричал о том, что я — гей, каждому встречному. Чтобы как-то исправить ситуацию, я вскочил с места, отвесил шутовской поклон всем присутствующим и заявил: — Габриэль Льюис, к вашим услугам. Всем, кроме интимных, здесь место железно зарезервировано. Очень приятно, спасибо! И плюхнулся на свое место. Этан удушливо закашлялся, и я понял, что он пытается сдержать обуревающий его хохот. Остальные же хранили неловкое молчание. Ребята из студии обменялись вопросительными взглядами. Ну и зануды... Обстановку разрядил Майло, беззлобно хмыкнув: — Наша Принцесса в своем репертуаре! Признаться, я даже немного скучал! Роб и Рыба рассмеялись, бросая на меня взгляды. Лисбет тоже улыбнулась. Только Хьюго явно чувствовал себя не в своей тарелке, но что я мог сделать? — Принцесса? — с улыбкой шепнул мне Этан. — Это старая история, потом как-нибудь расскажу, — заверил его я. — Представь тогда уж и своего спутника, у тебя прекрасно получается, — продолжил Майло, откидываясь на спинку дивана. Этан поднялся сам, слегка кивнул присутствующим: — Этан Палмер, немного историк, немного этнолог. Мы — коллеги. В отличие от Габриэля никаких услуг не предоставляю, но рад, что попал в вашу приятную компанию. Благодарю. Он улыбнулся, не разжимая губ, и сел на свое место. Представление Этана особого оживления не вызвало. Собравшиеся отделались вялыми кивками и вернулись к прерванным беседам. Хью посылал мне ласковые улыбки и даже поинтересовался прошедшей конференцией, но так как я ее проспал, пристроившись на заднем ряду под прикрытием Этана, то рассказать мне было особенно нечего. Вскоре его втянули в разговор Маркус и Лисбет, и ему стало не до меня. Все разговоры, так или иначе, сводились если не к записи альбома, то к обсуждению интервью, каких-то концертных залов и общих знакомых, и я почти не встревал. Даже когда Лисбет поинтересовалась написанными мною песнями, я не особенно нашелся, что ей сказать. Мое участие сводилось к сочинению стихов, а уж как Хью с остальными превращали это в песни, оставалось за пределами моего понимания. В отличие от меня, Кэролайн, которая тоже была весьма далека от музыки вообще и от рокерской тусовки в частности, чувствовала себя прекрасно. Пока остальные прикладывались к виски и коктейлям, она пила кофе, курила похлеще Хью, внимательно прислушивалась к разговорам и много молчала, но когда открывала рот, оттуда сыпались преимущественно колкости, встречаемые общим смехом. Прошлась она по всем, начиная с собственного брата и заканчивая барменом заведения. Не досталось только Рыбе. Может, дело было в ее умении вызывать симпатию у всех подряд, а может, в том, что она сама кого хочешь подколет. Мне же от Карли, как ее ласково звал Майло, перепадало совсем уж по любому поводу. И хотя обычно ее шутки не были злыми, сколь-нибудь приятными они тоже не были. Так или иначе, примерно через час сестрица Майло удалилась, сославшись на то, что у нее с утра дежурство в больнице, а я вздохнул с облегчением. — Интересно, за что она тебя так любит? — шепнул Этан, когда Кэролайн, монументальная, как скала, исчезла в дверях бара. — Понятия не имею, — пожал я плечами. — Я и вижу-то ее первый раз в жизни. До этого только слышал от Майло, что его сестрица даст фору любому мужику. Возможно, она просто не переваривает блондинов. Они у нее изжогу вызывают... Этан хмыкнул и потянулся за стаканом. Разговоры за столом шли своим чередом, а я все больше ощущал себя ненужным здесь. Хью увлеченно обсуждал с другими какие-то рабочие моменты, вокальные партии и тонкости сведения звука. Они шутили какие-то шутки «только для своих», сыпали терминами и именами, то и дело принимались спорить, а я все отчетливее ощущал, как далек от всего этого. Мне стало невыносимо тоскливо и захотелось немедленно уйти. — Зачем я только приперся? — проворчал я вполголоса, чувствуя, как меня поглощает чувство какого-то беспросветного отчаяния. Пожалуй, сидеть дома и верить, что Хьюго по мне скучает, было гораздо приятнее. — Чтобы сидеть в углу со стаканом виски и бояться обнять собственного парня? — предположил Этан, делая глоток из своего бокала. — Ты ведь не фанат, не решающийся подойти за автографом. Ты здесь на своем месте. Или я ошибаюсь? Он был прав. Осознание этого факта сопровождалось неожиданным приступом тошноты, и я поспешно отставил бокал на стол, но мутило меня от страха. «Я боюсь, что не нужен ему здесь», — хотел сказать я, но промолчал. А вместо этого решительно поднялся со стула. Мне повезло: сидевшая рядом с Хью Рыба как раз собралась куда-то отлучиться, и когда я подходил к ним, подмигнула мне густо накрашенным глазом. Я вяло улыбнулся, а потом решительно обнял Хьюго за плечи. — Ты не хочешь уделить мне немного своего бесценного времени? — удивительно, как уверенно-соблазнительно прозвучал мой вопрос, хотя внутри я умирал от страха, что он скажет «нет». Маркус — или как там звали этого с бородкой, звукача? — недовольно прищелкнул языком, очевидно, раздраженный тем, что я прервал их беседу, но Хью улыбнулся: — Мечтаю об этом полвечера, — и, скользнув ладонью по моему плечу, указал взглядом на место рядом с собой, которое только-только освободила Рыба. Но вместо этого я уселся ему на колени и обнял, зарываясь лицом в темные волосы, вдыхая пряный аромат шампуня, который они источали. К горлу подкатил новый ком, но я усилием воли загнал его обратно. — Прости меня, пожалуйста, что не предупредил о приезде… — прошептал я. — Ничего, — Хью погладил меня по спине и слегка отстранился. Вид у него был виноватый и растерянный одновременно. — Это ты прости, что так получилось. Что я... — Пойду, пожалуй... э... покурю, — громко произнес Маркус и поднялся со своего места. Я бы наверно обрадовался его уходу, если бы у меня было время думать об этом. Близость Хьюго, запах его волос и парфюма, его теплые руки вскружили мне голову так, что я просто позабыл о том, где нахожусь. И, обхватив его лицо ладонями, припал к горячим сухим губам, исступленно целуя. Этан Я делаю глоток из своего бокала, наблюдая, как Габриэль горячо шепчет что-то Хьюго в самое ухо. Стоит заметить, они хорошо смотрятся вместе. Весьма чувственно. И очень гармонично. На этом гармония заканчивается. Габриэль не может видеть того, что прекрасно заметно мне: как вытягивается лицо Лисбет, как краснеет и утыкается в телефон Роб, как презрительно вскидывает брови Майло. И главное — как мнется Хьюго, изнывая от неловкости. Он чувствует скрестившиеся на них взгляды. Чувствует, как неуместен этот эпизод близости влюбленных в незатейливой сценке с дружеской встречей. Габриэль же давно не в этой реальности, и когда он страстно целует Хьюго, я ничуть не удивляюсь. Я не отвожу взгляда. На меня никто не обращает внимания, никому нет до меня дела, и это абсолютно меня устраивает. Я смотрю прямо на разворачивающуюся на моих глазах околоэротическую сцену, на то, как смешиваются темные и растрепанные светлые волосы, как скользят по плечам Хьюго тонкие руки с закатанными до локтей рукавами рубашки. Но спустя несколько секунд Хьюго мягко отстраняет Габриэля, что-то тихо ему шепнув. Мне не нужно слышать слова, я и так прекрасно понимаю смысл: "Не на людях, Гэйб. Мы не одни". Габриэль пьян. И возбужден. И взбудоражен близостью своего Хью. Он не хочет и не может останавливаться. Его пальцы нетерпеливо комкают воротник рубашки, поглаживают волосы Хьюго. Он так разгорячен, что мне самому становится жарко. Лисбет вся красная от смущения, Майло отворачивается и закуривает. На наш столик оглядываются — в баре почти пусто и парочка привлекает внимание. Габриэль облизывает губы, что-то шепчет Хью, почти касаясь губами его щеки. Тонкие ладони блуждают по плечам и груди Хьюго, Габриэль ерзает и теснее прижимается к нему. Я вдруг ощущаю, что сам тяжело дышу. Облизываю пересохшие губы и неожиданно натыкаюсь на прямой изучающий взгляд Майло. Короткая улыбка — ему-то что от меня надо? — но он и не думает ответить. Черные глаза следят за моим лицом так пристально, словно он пытается просветить меня насквозь. Чуть вскидываю брови. Отводит взгляд и заводит нарочито громкий разговор с Лисбет. К столику возвращается большеглазая блондинка со странным прозвищем. Я делаю глоток из своего бокала и бросаю короткий взгляд на влюбленных. Габриэль утыкается носом в шею Хьюго, обвивая руками за талию — тот краснеет, губы поджаты в ниточку. Я делаю еще глоток и жду скандала. Мне кажется, что еще чуть-чуть и грянет гром, но Хьюго проявляет чудеса выдержки. Он снова наклоняется к уху Габриэля и что-то тихо говорит ему. Не разжимая объятий, тот слегка отстраняется и внимательно смотрит Хьюго в лицо. Потом кивает и встает с его колен. Проходя мимо стола, Габриэль перехватывает у Майло из-под носа шот, выпивает, морщится и опускает пустой бокал на место. Не обращая внимания на ошарашенные взгляды, падает на диван рядом со мной и откидывает голову на спинку. Весь его вид отражает страдание. — Мерлин, ты как? Я — само участие. Он лишь снова морщится и безучастно смотрит в потолок. Разговор за столом понемногу возобновляется и идёт своим чередом. Лицо Хьюго тоже оживляется, и оно уже не похоже на маску. Пока я подмечаю эти детали, Габриэль вдруг с тихим вздохом кладет голову мне на плечо. Я теряюсь. Что мне нравится в Габриэле, так это способность удивлять. Даже меня. — Что за приступ нежности? — я почти не разжимаю губ, но в нашу сторону все равно никто не смотрит. Хьюго слишком увлечен беседой. — Подыграй мне, — отвечает он так же тихо. Я невольно усмехаюсь: какое коварство! А я уж едва не подумал... — А я уж чуть не подумал, что ты с горя решил приударить за мной, — я таки позволяю себе улыбнуться, — но должен тебя предупредить... — Знаю-знаю, ты — по девочкам, — перебивает Габриэль. — Но я не прошу на мне жениться, просто подыграй? Он поворачивает ко мне голову и медленно облизывает губы. Я не думаю, что злить Хьюго — удачная идея. Но какое мне дело, по большому счету? Я склоняюсь ближе, сплетая наши пальцы, и почти касаюсь губами щеки: — И что я должен сделать? Краем глаза я замечаю выражение лица этой полненькой блондинки, Рыбы, кажется. Ее и без того круглые глаза широко распахиваются от удивления. А вот Хьюго все еще поглощен разговором с Лисбет. — Что-нибудь такое, чтобы у всех глаза на лоб повылазили, — Габриэль посылает своему Хьюго мстительный взгляд и снова смотрит мне в глаза. Он очень близко. Я чувствую пахнущее виски дыхание и тонкий сладковатый запах его волос. И думаю, что ничем не рискую... Я коротко касаюсь губами уголка его рта. Я жду, что он рассмеется и отстранится. Или я снова увижу очаровательную смущенную улыбку, но Габриэль совершенно неожиданно обхватывает меня за шею свободной рукой и впивается в губы. Я слышу короткий возглас, следом за которым воцаряется тишина. Я знаю, что на нас смотрят, но позволяю Габриэлю углубить поцелуй, и опускаю ладонь на его плечо, кончиками пальцев касаясь шеи. — Гэйб! — о, а вот и Хьюго. Голос такой ледяной, что даже мне становится не по себе. Габриэль же так упоен происходящим (я уверен, что он наслаждается не поцелуем, но местью), что отстраняется лишь спустя пару невыносимо долгих мгновений. — Да? — невозмутимо откликается Габриэль, но он ещё не выпустил моей руки, и я чувствую, как сильно он дрожит. На нас смотрят абсолютно все. Габриэль хотел шоу — он его получил. Я опускаю голову, стараясь не встречаться взглядом с Хьюго, но все равно замечаю его бледное лицо, только на скулах горят два пятна. — Можно тебя... буквально на пару слов? — несмотря на ярость, сверкающую в глазах, голос Хьюго остается все таким же ровным. — Разумеется, дорогой, — лепечет Габриэль и резко встает с дивана. Так резко, что его заносит, и он почти падает на меня, я едва успеваю выставить вперед руки. — Прости, — пьяно хихикает он и все же вылезает из-за стола. Несмотря на то, что Габриэль не очень уверенно стоит на ногах, Хьюго не прикасается к нему и пальцем, только кивает в сторону. Он зол, как черт. Я провожаю их взглядом. За столом — напряженная тишина. Рыба и Майло обмениваются такими понимающими взглядами, словно общаются посредством телепатии. Пожалуй, время проявить немного заботы... — Прошу прощения, — я поднимаюсь, ни на кого не глядя, но не успеваю сделать и нескольких шагов, как меня довольно грубо хватают за плечо. — Эй! Ну разумеется, Майло. Кто еще это может быть? Чем же я тебе так не нравлюсь, приятель? Сейчас-то ясно, но ты же с начала вечера злобно на меня смотришь... — Они обойдутся без тебя. Иди, отдохни, — он тоже зол, и я прикидываю, каковы шансы, что он съездит мне по морде. За честь друга, так сказать. Нет, вряд ли... — Просто хочу убедиться, что с Габриэлем все в порядке, — отвечаю я с максимально невинным видом. — Не волнуйся, ничего ему не угрожает... — А я в этом не уверен, — высвобождаю плечо из его хватки. — А мне плевать, в чем ты уверен. Ты был уверен, что лобызаться с Гэйбом на глазах у его парня — отличная идея. Ты не образец здравомыслия, — усмехается Майло. Я начинаю злиться. Ничего не говоря, отворачиваюсь и иду за Габриэлем. Майло следует за мной. Хьюго Меня трясло. Мы шли через полупустой зал, а я до сих пор видел, как Габриэль жадно сминает чужие губы. Переплетение пальцев. Чужую ладонь, касающуюся его кожи. Это было почти физически больно. Я знал, что это была лишь провокация, но от этого было только хуже. Я думал о том, на что еще он готов пойти, чтобы только выбить из меня внимание прямо-сейчас-и-немедленно. И эта мысль жгла меня изнутри. Габриэль прислонился к стене и поднял на меня какой-то... блядский взгляд. Какого я прежде никогда у него не видел. И мне вдруг показалось, что я совершенно его не знаю. — Что это было? — я пытался справиться с дрожью, и голос получился хриплым, придушенным. — Прости, я уже не знал, как обратить на себя твое внимание, — щеки Габриэля, наконец, начали краснеть, но я не был уверен, что это от смущения, а не от выпивки. — Только не злись на Этана, он не виноват, я сам его поцеловал… — Мне плевать на Этана! — я пытался не разораться, и от этого говорил все тише и тише. — Ты думаешь, это нормально? — Нет, не нормально, — Габриэль отрицательно покачал головой, улыбка исчезла с его лица, будто ее стерли ластиком. — Но ровно настолько, насколько ненормально игнорировать меня весь вечер! Да, я приехал без предупреждения и сам дурак, но можно было хотя бы сделать вид, что ты по мне скучал? — О! Потрясающе! — самое потрясающее в его словах то, что он и в самом деле считает, что прав. Я машинально сжал кулаки, пытаясь справиться с дрожью в руках. — Значит, ты считаешь, что если я не уделил тебе внимания по первому требованию, нужно выбить его из меня любыми способами? Это, по-твоему, нормальные отношения — манипулировать друг другом? Что ты еще можешь выкинуть? — Ты говоришь так, будто я круглые сутки бегаю за тобой и умоляю о внимании! — Габриэль повысил голос настолько, что люди за соседним столом начали оборачиваться. — А мы не виделись почти месяц!.. Целую вечность! И ты теперь ведешь себя так, будто я — вообще никто для тебя! Я открыл рот, чтобы ответить, но меня опередил голос Майло: — Не ори. Хватит на сегодня шоу, Принцесса… Гэйб обернулся к нему, в синих глазах полыхнуло пламя: — Отлично, я не буду орать и вообще ухожу. Можешь продолжать ненавидеть меня, так же, как и твоя сестра! И мне непонятно, что ты делаешь здесь, хотя это более чем личный разговор! — Твой личный разговор слышит весь бар, — отозвался Майло. То, что он так невозмутим и очевидно солидарен со мной, успокаивало меня, и в то же время, им с Этаном вообще не стоило тут быть. Особенно Этану. — Майло, — одернул я его негромко, но он продолжил: — Успокойся, Гэйб, здесь все от тебя без ума... — Да, это видно, — бросил он и резко зашагал обратно к столу, чтобы схватить свой рюкзак. — Гэйб! — окликнул я его не особенно уверенно. Габриэль даже не оглянулся. — Не стоило тебе влезать, — устало произнес я, потирая лицо руками. — Прости, — вздохнул Майло. Я молча смотрел, как Габриэль стремительно распахивает дверь бара и скрывается за ней. Часть меня требовала немедленно пойти за ним, сгрести за плечи и хорошенько встряхнуть. Потому что нельзя-нельзя-нельзя поступать так со мной! Нельзя бить меня под дых, чтобы только добиться объятий! Я не хочу и не могу выдавать порцию обожания по первому требованию! Я не могу сделать его центром вселенной, как бы его ни любил. Но я понимал, что если попытаюсь говорить с ним сейчас, то только разорусь, и ни к чему хорошему это не приведет. Что все эти слова — совсем не то, что он хочет и заслуживает слышать… Для начала следовало остыть и перестать думать об этом треклятом поцелуе... Я тяжело вздохнул, отворачиваясь от двери, и вдруг наткнулся на пристальный взгляд Этана. Сцена, от которой я пытался избавиться, снова встала перед глазами. Лучше бы ему просто уйти. Молча и прямо сейчас. — Хотел извиниться, — отрывисто произнёс Этан, вместо того чтобы исчезнуть. — Знаю, тебе плевать, что я скажу, и все же... Габриэль может и сделал тебе больно, но и ты с ним не церемонишься. — Ты прав, мне плевать, что ты скажешь, — я с трудом сдерживал гнев, выжигающий меня изнутри. Этан пожал плечами и пошёл к выходу. В последний момент я все же его окликнул: — Этан! Он обернулся. Стоявший рядом со мной Майло недоуменно вскинул брови. — Пожалуйста, проследи... чтобы с ним все было в порядке. [1] – то есть выше 183 см.