Долго и счастливо

Габриэль По возвращению из Лондона я впал в настоящую депрессию. Оставшиеся два рабочих дня я бродил по коридорам музея, словно сомнамбула, при каждом удобном случае медитируя на телефон, который упорно продолжал молчать. Только пару раз звонила бабуля и обеспокоенно спрашивала, все ли у меня в порядке, и не хочу ли я навестить их с дедушкой на выходных? У меня все было определенно не в порядке, но я продолжал отделываться дежурными фразами и ссылаться на дела, которых у меня не было. Возможно, мне бы действительно следовало поехать к ним на пару дней. Мы давно не виделись, и я скучал, но меня останавливало то, что бабушка была способна с одного взгляда определить, насколько плохи мои дела, и мне бы пришлось рассказывать все начистоту. Читай, признаться в том, какой ее внук — идиот. А подобные вещи признавать всегда тяжко, даже если они — святая истина. Хьюго не написал мне ни одного сообщения, даже не спросил, как я доехал до дома, очевидно, посчитав, что если я выхожу в соцсети, значит, со мной все в порядке. Но я скорее предпочел бы по дороге попасть в аварию и валяться в реанимации, если бы только это поспособствовало его приезду. Но как только эта мысль становилась все более навязчивой, я вспоминал каменное лицо и тихий, полный бешенства, голос Хьюго: «на что ты еще способен, чтобы добиться моего внимания, Гэйб?» Как будто я — какая-то гребанная приставучая фанатка… Я бы, наверно, совсем свихнулся в одиночестве в эти выходные, но, во время очередного приступа моих терзаний, когда мне поручили привести в порядок музейные каталоги, а я не мог открыть тюбик с клеем, потому что у меня тряслись руки, неожиданно рядом возник Этан, решительно отобрал клей и сказал: «У тебя есть два варианта: либо ты продолжаешь рефлексировать и медленно изводишь себя страданиями до понедельника, либо едешь со мной в одно очень интересное место и забываешь про свои страдания!» Выбор действительно был очевиден. Тем более, что в настоящий момент Этан был единственным человеком, которого мне хотелось видеть. Кроме, разумеется, Хьюго, но его точно не стоило ожидать в ближайшее время. Когда я спросил у Этана, куда же, собственно, мы едем, он загадочно подмигнул и сказал, что мне обязательно понравится. А потом велел взять с собой спальный мешок и еды на день, одеться потеплее и ожидать его в полдень на автовокзале. "Ты уверен, что это была удачная идея?" — спросил я сам себя, когда автобус остановился возле какой-то ветхой церквушки, и водитель объявил, что это конечная. Я ткнул Этана в бок, он умудрился задремать, пока я пялился в окно и молчал — воистину редкое явление! — Кажется, мы приехали, — сказал я в ответ на его удивленный взгляд. — Надеюсь, ты точно знаешь, куда надо идти. Рюкзак с непривычки оттягивал плечи. Я поправил лямки и огляделся. Уже стемнело, но пока не настолько, чтобы не видеть земли под ногами. — Любуешься пейзажем? — усмехнулся Этан, вынимая из кармана фонарик. Любоваться было чем. Церквушка стояла на окраине деревни, в окружении заросшего, давно заброшенного кладбища — среди высокой травы виднелись неухоженные, покосившиеся памятники и каменные кресты. До ближайшего жилого дома было, навскидку, не меньше мили. В стороне от церкви, за оградой кладбища, среди увядающих зарослей бузины и высохшего чертополоха, вилась узкая тропинка, ведущая куда-то за рощу, утопающую в тумане, стелющемся у самой земли. Если бы я вдруг взялся снимать мистический триллер или классический ужастик в духе "компания друзей поперлась, куда не надо было, и получила, на что нарывалась", то наверняка выбрал бы нечто подобное в качестве места действия. Только вот в качестве персонажей, кажется, выступали мы с Этаном, и с нами даже не было глупой раздражающей блондинки, чтобы погибнуть первой... Хотя подождите-ка… — Этан! — позвал я. Он уже успел отойти на десяток ярдов, пока я передавался размышлениям. — Напомни, зачем мы сюда приехали? Он обернулся — спортивная куртка на нем смотрелась как-то странно после привычных щегольских костюмов, а спальник за плечами казался больше него самого вдвое — и хмыкнул: — Чтобы развеять твою тоску мистикой, Мерлин. Я только рассеянно почесал нос, не зная, как реагировать на такую формулировку, и поспешил нагнать Этана, который уже обогнул ограду кладбища. Свет фонарика выхватил из темноты каменные плиты, которыми была выложена тропинка. Они были битыми и потрескавшимися, поросшими травой и вьюнками, так что ничего не стоило запнуться и расквасить себе нос. — Так что тут за замок с привидениями? — поинтересовался я, невольно понижая голос до шепота. — Это не совсем замок, — так же негромко ответил он. Ширина тропы позволяла идти рядом, но я все равно с опаской поглядывал себе под ноги. — Это родовое поместье семьи, которая когда-то покровительствовала этой церкви и всей деревне. Фамилию я тебе не скажу, потому что не помню. Но род этот был довольно старым и уважаемым. — А почему был? — довольно ожидаемо спросил я. В воздухе пахло прелой листвой и какими-то горьковатыми травами. — Потому что весь кончился, — невозмутимо отозвался Этан. Тропинка обогнула рощу, и мы вышли к небольшой поляне, в дальней части которой стоял высокий трехэтажный особняк. Его окна были темными, и только в стеклах наверху отражался свет из деревни. По всей видимости. Этан уверено шагал вперёд, и мне, очнувшемуся от созерцания пейзажа, пришлось прибавить шаг. — И что с ним случилось? — напомнил я, устав ожидать, когда он продолжит историю. Чем дальше, тем хуже было видно тропинку, зато трава доходила до колена. Идти было трудно. Свет фонарика неровно скакал по зарослям в такт шагам Этана. — В деревне тебе расскажут множество прекрасных историй. И про родовое проклятье, и про черную цыганскую магию, и еще много всего интересного... Особняк медленно приближался. Было видно увитые плющом стены и забитые досками окна первого этажа. И высокий деревянный забор вокруг. Но Этан продолжал невозмутимо шагать, и мне не оставалось ничего другого, кроме как стараться не отстать. — Достоверно известно одно: последний глава семьи был совершенно ненормальный. С медицинской точки зрения. Говорят, его мамашу во время беременности прокляла местная нищенка, или цыганка из проходящего через деревню табора, но если верить документам, все гораздо проще... Я зацепился за что-то носком ботинка и чуть не воткнулся носом в землю. Благо, Этан успел обернуться и придержать меня за плечо. Тропинка уперлась в забор. Большая, плачевного вида табличка предупреждала, что дальше начинается "частная территория". Я бросил на Этана тревожный взгляд, но он только вскинул бровь и неторопливо пошел вдоль забора, что-то высматривая. — Корь, — продолжил он невозмутимо. — Так или иначе, ребенок родился с отклонениями на всю голову. Большую часть времени он был довольно мирным, если не считать редких вспышек ярости. Что не помешало его женить. Прежде, чем его матушка померла, успела даже взглянуть на внуков. Все шло неплохо — делами занимался его младший брат, живший здесь с женой и дочерьми. Наследником он не был, но нужен был кто-то, чтобы вытирать слюни "главе семейства". И вот в одну ночь, вся семья — оба братца с женами и детьми, а так же горничная и садовник — исчезли. — Предположу, что они поспешно съехали, спасаясь от кредиторов? — хмыкнул я, следуя за ним по тропинке. Через несколько шагов она вильнула, упираясь в заросли какого-то кустарника. — Осторожно, береги глаза, здесь колючки, — предупредил меня Этан и словно бы прошел сквозь кусты. Я не успел удивиться и шагнул следом. Оказалось, что тропинка вела через узкий лаз в зарослях, который сменялся отверстием в заборе. Я выставил вперед руку, предотвращая встречу с упомянутыми колючками и шагнул следом за Этаном. Он заботливо подсветил мне фонариком. Лаз вывел нас к заросшему ряской и камышами пруду. От него по земле стелились клочья тумана. Большая часть двора была захвачена кустарником, трава местами доходила чуть ли не до пояса, и пройти можно было лишь там, где когда-то прежде были каменные плиты дорожек. Вблизи дом казался еще более огромным и старым. Кирпич потемнел, сухой плющ в темноте походил не то на грязную паутину, сплетенную гигантскими пауками, не то на кровеносную систему какой-нибудь жуткой потусторонней твари. Или самого дома. Большая часть окон первого этажа была заколочена, но прочие были целы. В широком окне мансарды мне почудился отблеск огонька, но через мгновение он исчез. Мы подошли к крыльцу, и ветхие ступеньки заскрипели под нашими ногами. — Ступай ближе к краю, — посоветовал Этан и продолжил, как ни в чем не бывало, — Хорошая теория. Только вот спальные комнаты были залиты кровью. А через неделю главу семейства нашли болтающимся на суку в той рощице, что мы миновали по пути сюда, — Этан улыбнулся мне через плечо. Мне стало жутковато не столько от его слов, сколько от этой вот улыбочки. Я сделал поспешный шаг, что-то тяжело хрустнуло, и я почувствовал, что дерево под ногой начинает проваливаться. Но успел ступить на следующую ступеньку и вцепился в руку Этана, ибо перила внушали еще меньше доверия, чем ступени. На тонких губах Этана снова мелькнула улыбка, и он вежливо придержал меня, пока мы не взобрались на крыльцо. — Хочешь сказать, что чокнутый наследник всех перерезал? — спросил я, все еще не выпуская его руки. — Но почему тогда не нашли трупы? Этан деловито осветил пол у нас под ногами и заднюю дверь. Раньше это, вероятно, было что-то вроде французского окна, но теперь большая часть стекол была разбита. — Полиция задавалась тем же вопросом... Осторожно ступая по ветхим доскам, Этан подошел к двери и рукавом подцепил старую медную ручку. Заскрипели проржавевшие петли, и дом дохнул на нас удушливым запахом пыли. Я невольно сильнее стиснул ладонь Этана. — И, тем не менее, тел обнаружить не удалось. Зато в доме поселились призраки. По уверениям местных, по крайней мере... — произнес он свистящим шепотом, шире открывая дверь. — Ты уверен, что нам стоит здесь ночевать? — хихикнул я, шагая следом за ним. Но как только мы оказались внутри, и Этан медленно провел лучом света вдоль стен, у меня вырвался восхищенный вздох. Я всегда любил старые дома. И всякие развалины тоже. Когда-то мы с Иви и еще парой общих приятелей облазили целую кучу заброшенных домов в нашем городе. Это было своеобразное летнее хобби. В заброшенных помещениях, как и в лесной чаще, далекой от скопления людей, есть своя особенная атмосфера, которая всегда завораживала меня. Я медленно выпустил ладонь Этана и сделал шаг вперед, оглядываясь по сторонам. Мы стояли в просторном помещении, чей потолок терялся в темноте. Возможно, это когда-то была зимняя терраса или что-то вроде того. Кое-где виднелась покрытая пыльными чехлами мебель, пара покосившихся пустых рамок на стенах, в дальнем углу черным провалом зиял камин. У меня даже перехватило дыхание от восторга. Я обернулся к Этану, улыбаясь, как дурак. — Это просто потрясно! — сказал я громким шепотом. Этан смотрел на меня, склонив голову набок и чуть улыбаясь уголком губ. — Хочешь осмотреть дом? Только осторожно, лестницы прогнили. Но весь первый этаж в твоем распоряжении. Он снял с плеч рюкзак и, покопавшись, достал из него второй фонарик. — Позже разведем огонь в камине, а пока... — А из деревни не явятся на дым из трубы? — спросил я, тоже стаскивая с себя рюкзак. — Из деревни дом не видно, — пожал плечами Этан. Мне вспомнился явственный свет в окнах второго этажа, и по спине пробежали мурашки. Но страх отогнало безудержное любопытство. — Я ужасно хочу побродить здесь! — признался я, восторженно глядя на Этана. — Спасибо, что вытащил меня из дома. Он снова неопределенно двинул плечом и шепнул, лукаво глядя на меня: — Благодарить будешь, когда мы отсюда выберемся! Я едва сдержался, чтобы не вздрогнуть, но тут же ткнул его кулаком в плечо: — Думаешь, я поверю в здешнюю ужасную опасность, если ты уже явно был здесь и выглядишь более чем живым? — Вот именно: более чем! — отозвался Этан и поиграл бровями. Я фыркнул, отобрал у него фонарь и осторожно двинулся вперед, освещая себе дорогу. В дверях я обернулся: — Ты со мной? Этан вынул что-то из рюкзака и рассеянно улыбнулся. — Скоро нагоню. Наверх не поднимайся — ступеньки гнилые. И из дома лучше не выходи. Я только пожал плечами и двинулся по коридору. Свет фонарика шарил по стенам, выхватывая из темноты покрытые плотным слоем пыли рамки. Кое-где в рамках чернели фотографии, но они были настолько выцветшие, что я не смог разглядеть ни одной. Коридор привел меня в следующую комнату, где из мебели обнаружился только покосившийся стул и окно с уцелевшими стеклами, через которое я выглянул на улицу. Сначала я не видел ничего, ибо по ту сторону сгустился плотный осенний мрак. Но я выключил фонарик и несколько минут всматривался в черноту, которая вскоре стала приобретать очертания, и мне удалось различить запущенный и уже наполовину облетевший старый сад, оплетенный плющом фонтан с круглой чашей и какой-то статуей посередине. То ли девушка, держащая кувшин, то ли просто амфора. Вид за окном завораживал, и отчего-то очень клонило в сон. Усилием воли я встрепенулся и отлепился от стекла, чтобы после пройти в следующую комнату. И оказался в просторном вестибюле, по обе стороны которого полукругом поднимались лестницы. Я задрал голову, пытаясь рассмотреть что-нибудь на втором этаже, но ничего не увидел, кроме сломанных перил и ряда дверей. Лестницы были целы. И с чего Этан взял, что они гнилые? У нижней ступеньки была густо рассыпана какая-то труха, перемешанная с чем-то белым, напоминающим соль. Я присел на корточки, подсвечивая себе фонариком. Среди трухи поблескивали металлические стружки. — Я же сказал: наверх не поднимайся! — раздался за спиной резкий голос Этана, и я невольно вздрогнул, оборачиваясь. — Мне не хочется вытаскивать тебя из ступенек, — добавил он уже спокойнее, подходя ближе. — Да я как-то и не собирался, — ответил я, поднимаясь на ноги и глядя на Этана немного взволновано. Мне показалось, или он действительно очень не хочет, чтобы я поднимался наверх? Интересно, почему... — А что это здесь такое рассыпано, ты не знаешь? — поинтересовался я, носком кроссовка немного сдвигая полосу неизвестной субстанции. Этан схватил меня за плечо. — Никогда не трогай то, чего не знаешь! — прошипел он строго, и вопреки своим словам аккуратно разровнял труху ботинком. — Пойдем, посмотрим другие комнаты, — предложил он, решительно увлекая меня в сторону широкой арки, ведущей вглубь дома. Меня немного смутило его поведение, но я не стал вдаваться в подробности. В конце концов, каждый имеет право на свои собственные странности, у меня тоже они есть. Поэтому я просто отринул негативные мысли и принялся оглядываться по сторонам. А посмотреть было на что. За вестибюлем находилась комната немного меньше, в которой сохранилась почти вся мебель. Она была закрыта пыльными серыми чехлами из грубой ткани, и только рояль, стоявший неподалеку, был открыт. Я приблизился к нему и заворожено уставился на черно-белые клавиши, тоже покрытые пылью. Интересно, я еще смогу что-нибудь сыграть? Помявшись, я поставил фонарик на пол и осторожно коснулся одной из клавиш. Рояль издал протяжный звук, эхом разнесшийся по дому. Я вслушался и сыграл еще пару нот. Как ни странно, рояль звучал прекрасно, словно кто-то старательно настраивал его каждый месяц. — Сыграешь? — предложил Этан, настороженно глядя куда-то за окно. Я проследил за его взглядом — сквозь грязные стекла почти ничего не было видно, а узкий подоконник был засыпан такой же трухой. — А призраки не испугаются? — спросил я, и Этан отрицательно качнул головой. Мне показалось, что в его темных глазах даже мелькнул интерес, хотя ожидал, что он прикажет не трогать и инструмент тоже. Но сыграть хотелось безумно и я, пододвинув к роялю какой-то табурет, положил руки на клавиши. Ощущение было похоже на то, как если бы я касался тела дорогого, но долго отсутствовавшего в моей жизни человека — я не брался за музыку уже около года. Я коснулся клавиш, неловко взял пару аккордов, а через мгновение музыка сама повела меня, как это было в год знакомства с Хью. Я играл "К Элизе" Бетховена, проигнорировав все великие произведения своего прошлого воплощения и маэстро Сальери. Музыка разносилась по пустому дому, отражаясь эхом от ветхих стен, и я вдруг ощутил, как постепенно слабнет тугой узел в груди, и дышать становится легче. Неожиданно Этан положил руку мне на плечо. Я вздрогнул, и мелодия оборвалась на дребезжащей ноте. — Достаточно, — прошептал Этан, низко склонившись ко мне. Его дыхание защекотало шею. Я удивленно вскинул на него глаза, но вдруг заметил какое-то движение за окном. Сердце сделало кульбит и, судя по ощущениям, если не ушло в пятки, то замерло где-то на полпути. Я сделал попытку встать, но Этан придержал меня на месте, крепко сжимая мое плечо. — Неужто в деревне слышно музыку? — спросил я шепотом, поднимая на него глаза и боясь снова посмотреть в окно. Лицо Этана было так близко, что я чувствовал его дыхание. Он покачал головой. Его глаза в темноте влажно поблескивали. Я открыл рот, чтобы спросить, кто тут еще может бродить, но в этот момент Этан прижал палец к моим губам, призывая к молчанию. Я невольно замер, но с улицы не доносилось ни звука. А ведь я отлично знал, что по этим зарослям нельзя передвигаться бесшумно! Но сейчас не было слышно даже щебета ночных птиц и шелеста листвы, который я слышал прежде. — Пойдем дальше, — так же шепотом произнес Этан, похлопывая меня по плечу и отстраняясь. Я встал, но расставаться с инструментом чертовски не хотелось. Будь моя воля, точнее, если бы я был здесь один, то я бы наплевал на все тени за окнами и прочие странности, и устроил для местных призраков маленький камерный концерт. Но нужно было идти. Я уже заметил, что Этан не терпит возражений, кроме того, мы же и пришли сюда затем, чтобы исследовать дом, а не на роялях играть. Следующие две или три комнаты не представляли особого интереса: это была кухня и пара подсобных помещений. Там мы обнаружили только пыльную столовую утварь, чугунную мойку для посуды и старинную газовую плитку, не внушающую особого доверия. Но глядя на все это, мне вдруг ужасно захотелось горячего чаю. — Вернемся? Я уже замерз тут бродить, — словно услышав мои мысли, предложил Этан. Он все время словно бы к чему-то прислушивался и вообще был настороже. Будто в доме и в самом деле было, чего опасаться. Или же он только хотел, чтобы я так думал. Мы вернулись обратно в комнату, где оставили свои вещи. Я осмотрелся. С момента моего ухода, вроде бы, ничего не изменилось, по крайней мере, рюкзаки и спальники так и были свалены в кучу. Чем тогда Этан тут занимался?.. — Как тебе дом? — поинтересовался Этан, прерывая мои размышления. — До верхних этажей точно не добраться? Мне показалось, что лестницы вполне... — Точно! — поспешно и более чем категорично оборвал меня Этан. Он вынул из рюкзака маленький холщовый мешочек и подал мне. — Итак, Мерлин, ночью из дома не выходи. И лучше вообще не покидай комнату. Если соберешься куда-то — изволь меня предупредить, чтобы мне потом не пришлось писать Хьюго письма с соболезнованиями. А это... если увидишь что-то странное, нечто, что не сможешь объяснить, швырни в это содержимым мешочка. И быстро-быстро сваливай, понял меня? Не разговаривай с этим и ничего не бери. Особенно не ешь! Ты меня понял? — Какая таинственность... — удивленно приподнял брови я, развязывая тесемки мешочка и заглядывая внутрь, но не разобрал, что же у него внутри. — Не рассыпь! — снова пригрозил Этан, хватая меня за руку, вопреки его приказу, я чуть не выронил мешочек, и только каким-то чудом смог удержать его в руках. — Пока что ты меня пугаешь гораздо больше, чем весь дом вместе взятый, — хмыкнул я, осторожно освобождая руку от его хватки. Этан смотрел на меня настороженно и вместе с тем очень серьезно. — Скажи, ты нарочно это все придумал, чтобы меня как следует напугать? Я же знаю, ты любишь эффектные комбинации, это прямо-таки у тебя в крови. По его губам скользнула какая-то странная улыбка, но Этан тут же снова посерьезнел. — Ты же не думаешь, что я привез тебя в обычный пустующий дом? Если я говорю, что здесь есть нечисть, значит, она здесь есть. На этом инструктаж по безопасности можно считать оконченным. Вопросы? — усмехнулся он, вскидывая бровь. Я хотел сказать, что верю ему хотя бы потому, что он сам был той еще нечистью, но промолчал. В конце концов, если даже он и привирает немного, то делается это с целью меня поразвлечь. Ну и себя, конечно, тоже, однако такой благородный порыв нельзя не оценить. Я сунул мешочек в карман и присел около рюкзака, чтобы достать термос с чаем и бутерброды, которые мы взяли с собой, а Этан принялся растапливать камин. Причем, он четко знал, где здесь лежали дрова — за неприметной тумбочкой в противоположном от камина углу, я бы ни за что не догадался — чем еще раз подтвердил мои догадки по поводу его осведомленности. Я как раз разостлал на полу свой спальник, когда Этан закончил возиться с огнем. Разводить огонь в камине было не лучшей идеей — черт знает, что могло попасть в трубу, но с другой стороны, в окнах было столько дыр, что едва ли нам грозило задохнуться от угарного газа. Да и вместо дверей здесь были просто арки... Сначала я подумал, что это всего лишь тень. Я поднялся на ноги и подошел ближе. Огонь давал совсем немного света, но с такого расстояния я ясно видел небольшой, но явно новый нож, глубоко вошедший в рассохшееся дерево. Порог был пересыпан чем-то белым. — Куда тебя понесло? — лениво позвал меня Этан. Откровенно говоря, меня гораздо больше напрягало отсутствие здесь хоть каких-то дверей, чем возможные привидения, и я хотел посмотреть, нельзя ли чем-то закрыть не заколоченный дверной проем. — А откуда тут нож в притолоке? — спросил я, делая еще один шаг вперед и осторожно беря нож за рукоять, чтобы попытаться выдернуть его. Я замешкался на какую-то секунду — мне почудился какой-то не то шорох, не то тихое хихиканье из коридора — а в следующую Этан оказался рядом. Его пальцы крепко обхватили мое запястье. — Не. Трогай, — прошипел Этан, отпихивая меня к стене и продолжая сжимать мою руку. Лицо у него было бледное, глаза сверкали. — Что я говорил тебе, Мерлин, по поводу манеры хватать то, чего не знаешь? — от его шепота у меня по спине пробежали мурашки. Я сглотнул, глядя в тёмные глаза напротив, Этан не спешил отстраняться, продолжая прижимать меня к стене. Я чувствовал исходящее от него тепло, и мне стало даже как-то неудобно. Я кашлянул, пытаясь высвободиться из его хватки. — Ладно-ладно, извини, — поспешно сказал я, чувствуя какую-то очень странную неловкость. — Я буду тебя слушаться, обещаю. Этан разжал руку и отстранился. — Ты правда собирался ночевать в полном призраков доме без какой-либо защиты? — спросил он как ни в чем не бывало. В его тоне мне даже послышалось легкое веселье. — Иногда я поражаюсь твоей неосмотрительности... Поправив нож, он бросил настороженный взгляд в коридор, и вернулся к спальникам. — Идем, не знаю, как ты, а я ужасно хочу есть… Я отлепился от стены, которая, к слову, была холодной, и прошёл следом за ним. У камина было гораздо теплее и уютнее. Я сел на свой спальник и взял в руки термос, об него было приятно погреть руки. — Да, было бы неплохо. Как у мушкетеров: у них – завтрак под пулями, а у нас — ужин с привидениями… — Главное — не оказаться главным блюдом, — пошутил Этан, вынимая из своего рюкзака второй термос и маленькую серебристую фляжку. — Хьюго так и не объявлялся? — спросил он после паузы. Я резко помрачнел и замер со своим термосом в руках. В этом месте мне удалось на какое-то время забыть о своей трагедии, но теперь воспоминания и острое чувство вины захлестнули меня с головой. — Нет, — выговорил я спустя пару мучительных секунд. — Мне кажется, это конец… — Перестань. Вы помиритесь, — Этан протянул руку и ласково погладил меня по плечу. Его голос звучал так уверено, словно других вариантов и быть не могло. — У вас вообще часто случаются такие вот... конфликты? Я посмотрел на него с надеждой. — Ты правда думаешь, что мы помиримся? — спросил я. Мне очень хотелось поверить в его слова. Этан серьезно кивнул. — И все же... вы часто ссоритесь? — повторил он спустя мгновение. — Как тебе сказать... До того, как мы съехались, у нас вообще была просто запредельная любовь, словно в книжках для девчонок, — я тяжело вздохнул. — А спустя пару месяцев все медленно начало катиться в жопу. Наверно, не такое уж это и удовольствие — жить со мной вместе. Этан сделал глоток из фляжки и протянул ее мне. — Может, он просто не умеет жить с кем-то вместе? Если Хьюго всегда так холоден, то я удивляюсь, как ты его терпишь, и как вы вообще умудрились сойтись. — Ну... — протянул я, принимая фляжку и принюхиваясь к ее содержимому. Пахло ромом. Я невольно вспомнил нашу общую любовь к Стивенсону и улыбнулся. — В определенные моменты он бывает очень... темпераментным. Я бросил на Этана смущенный взгляд и поспешно отпил из фляги. Он не улыбнулся, не проявил недовольства, а смотрел на меня с таким участием, что мне стало очень тепло внутри. И дело было не только в роме. — Так или иначе, думаю, тебе не стоит так переживать. Ты ведь сам тогда сказал, что вас соединила сама Судьба. Значит, вы будете вместе, — он улыбнулся почти беззаботно, делая глоток чаю. Отсветы костра танцевали на его бледном лице и черных волосах, впервые на моей памяти не уложенных волосок к волоску. — Сейчас я сам в это не верю, — признался я, делая еще один глоток рома. В голове приятно зашумело. Я лениво подумал, что такими темпами наверняка сопьюсь к черту. Да и ладно. — Моцарт и Сальери... Великая история любви... Звучит, как бред. — В таком изложении — да, — Этан вскинул брови. Его лицо заметно оживилось. — Какое отношение к этому имеют Моцарт и Сальери? Я вздохнул. Кажется, язык очередной раз подвел меня. — Ты уверен, что хочешь это слушать? — спросил я недоверчиво, но Этан кивнул так серьезно, будто от моего откровения зависела чья-то жизнь. Неожиданно я ощутил, что хочу рассказать ему обо всем. Рассказать и словно бы пережить те моменты, когда я был так счастлив... Возможно, в моем изложении история не выглядела такой уж захватывающей, но Этан слушал очень внимательно. Я поведал ему о нашем с Хью случайном знакомстве, о снах, которые начали преследовать нас обоих, и о том, как, постепенно сходя с ума от фактического воплощения в полупризрачные образы Моцарта и Сальери, мы влюбились друг в друга почти до беспамятства. Только, как оказалось, продержалось это недолго. — Наверное, это все очень глупо звучит, — скомкано закончил я, делая еще глоток рома, и с удивлением обнаружил, что фляжка почти пуста. — Временами мне и самому начинает казаться, что я все это просто выдумал. И ведь нет ничего, чтобы подтвердить, что все это было на самом деле. Даже монета — и та пропала. Только шрам у Хью на шее и остался... — И вы сами, — медленно произнес Этан. Он смотрел в огонь остановившимся взглядом, и в черных глазах плясали искры. Я не знал, что происходило в этот момент в его голове, но выглядел он заворожено и завораживающе. — Мерлин, — он моргнул и обернулся ко мне. — Значит, сны прекратились, как только вы... прояснили ваши прошлые отношения? Я поспешно закрутил крышку фляги, чувствуя, что совершить это простое действие мне уже очень тяжело. — Да, — говорить тоже было нелегко. Каким-то образом я умудрился напиться в говно. Впрочем, как обычно. — Они словно... все выяснили через нас и... ушли. Я даже играть почти разучился с тех пор, хотя во время этих событий проявлял недюжинный талант, как говорил Хью. — Одержимость, — пробормотал Этан. Я не ожидал, что он так серьезно отнесется к моей истории, но, кажется, мне удалось его заинтересовать. — В самом начале ты назвал это реинкарнацией. И что ты все же об этом думаешь? — Да, я считал это реинкарнацией. Иначе, откуда все то, что мы видели во снах? Такие подробности, которые я бы не смог сочинить даже в наркоманском бреду... — я отдал ему фляжку, снова невольно любуясь точеным профилем на фоне отсветов камина. — А тебе как кажется? — Я, конечно, не Иви, гипнозу по Ютубу не учился, но все, что ты рассказал, похоже на одержимость. Не классическую, но это предположение прекрасно объясняет спутанность сознания, видения и мельчайшие подробности, которых вы не могли знать. Ну а потом... Подселенцы решили свои проблемы — подселенцы ушли, — Этан снова смотрел в огонь, задумчиво попивая свой чай. К фляжке он не притрагивался. — Иначе... странно, что с тех пор вас не посетило ни одного воспоминания. Меня неприятно кольнуло его нелестное упоминание об Иви, но то, что Этан сказал, удивило гораздо больше. — Ты думаешь, они просто... вселились в нас? — спросил я, глядя на Этана широко распахнутыми глазами. — Неужели там, в раю или где-то еще, у них не было возможности поговорить? Он улыбнулся мне, ласково и капельку снисходительно, как ребенку, и аккуратно отвел прядь, упавшую мне на лоб. — Может быть. Может быть, разговора им было не достаточно. А может быть, рая просто нет, Мерлин. Этого я не знаю. Я неожиданно для самого себя нервно рассмеялся. — О, да! Разговора им явно не было достаточно! — я так развеселился, что согнулся пополам, утыкаясь лицом Этану в колени, и продолжая заливаться смехом. И выдавил, не поднимая головы. — Бесплотным духам как-то неудобно трахаться! Несмотря на то, что я задыхалася от хохота, мне было совсем не весело. Мысль о том, что никакой нереальной, мистической любви, связавшей нас еще столетия назад, не было, что-то оборвала у меня в груди. Я так привык верить, что нас с Хью свела сама Судьба... Не может быть, чтобы мы оказались просто марионетками. Этан погладил меня по волосам и произнес без намека на смех: — Это всего лишь мои мысли, не более. Я помолчал, глядя в огонь. Лежать у него на коленях было очень приятно, и я нарочно оттягивал момент, чтобы встать, хотя понимал, что эта задержка превышает всякие нормы приличия. — А ты часто здесь бываешь? — спросил я, чтобы прервать молчание. — С чего ты взял? — отозвался Этан, делая маленький глоток из своей фляжки. Языки пламени отражались в его черных глазах, и я невольно отметил, что он... ну, довольно красив. И в голову некстати полезли воспоминания о нашем провокационном поцелуе. Я поспешил их отогнать — еще чего не хватало! — Думаешь, я регулярно мотаюсь в заброшенный дом с привидениями у черта на рогах? Чего бы ради? Острых ощущений не хватает? — шутливо переспросил он, опуская взгляд на меня. — Хотя бы так, — лёжа пожимать плечами было не очень удобно, но я как-то умудрился. А потом отобрал у него фляжку и сделал большой глоток. Напиток продрал горло и рухнул в желудок горячим комом, разливаясь теплом внутри. — Может быть, у тебя такое хобби — ездить по домам с привидениями, — добавил я. — Если ты поднапряжешься, обязательно вспомнишь, что я работаю вместе с тобой в музее и сижу среди побрякушек в «Золотом драконе». Так что никаких разъездов в отряде охотников за привидениями, увы, — усмехнулся Этан, осторожно вынимая из моих пальцев фляжку. Мне неожиданно захотелось продлить его мимолетное прикосновение, но он уже отнял руку, и мне осталось только удивляться внезапному порыву. — Но ты прав, я уже бывал в этом доме. Не мог же я тащить тебя в совершенно непроверенное место? — улыбнулся Этан, убирая фляжку назад в рюкзак. — Мало ли... — шепнул я, глядя на него из-под ресниц и механически отмечая, что у него чертовски обаятельная улыбка. Я видел недостатки: слишком длинный нос и крупная оспина на щеке, и выражение его лица чаще было скорее хищным, нежели приятным, но, вместе с тем, уже который раз за вечер я ловил себя на мысли, что мне хочется смотреть на Этана в более чем определённом смысле. Как жаль, что... Так! Похоже, кто-то перепил. Я сел, возможно, слишком поспешно, и потянулся за своим спальником: — Кажется, пора спать, пока привидения не активизировались!