Долго и счастливо

Габриэль Я проснулся среди ночи и в первые несколько секунд не мог понять, где нахожусь, и какого черта происходит? И, лишь когда я увидел в соседнем спальнике мирно посапывающего Этана, до моего сонного сознания дошло — я в доме с привидениями, в который так рвался. И прямо сейчас мне очень нужно отлить. Я осторожно выбрался из спальника и натянул ботинки. Огонь в камине давно погас. Вокруг было темно и очень-очень тихо. Вне спальника было ощутимо прохладно. Я поспешно натянул куртку, взял фонарик и, стараясь ступать как можно тише, вышел на улицу. Справить нужду прямо с порога было весьма заманчивой идеей, особенно если учесть весьма относительную целостность ступеней, но я все же спустился вниз, завернул за дом, и тамошняя небольшая клумба показалась мне просто идеальным местом. Застегнув джинсы, я собрался было вернуться в дом, но тут неожиданно из-за туч выглянула луна и осветила старый сад. Словно следом за ней дунул порыв ветра, показавшийся мне тёплым и принесший откуда-то стойкий аромат яблок. Я огляделся. Всего на мгновение мне показалось, что меня кто-то зовет, но сад был как будто бы пуст. Развернувшись на пятках, я сделал несколько шагов и замер, ошеломленный. У крыльца стояла девушка, от одного взгляда на которую у меня перехватило дыхание. Я никогда в жизни не видел подобной красоты. Разве что на картинах, на тех безумно скучных лекциях, что нам читали в колледже? Но нет, какие картины могли сравниться с ней? Завороженный, я смотрел на то, как развеваются на легком ветру ее светло-рыжие волосы. Несмотря на холод, на девушке было только лёгкое зеленое платье, и больше, казалось, не было ничего. — Кто вы? — шепнул я, делая шаг навстречу. — Вы — призрак? Девушка улыбнулась, обнажая похожие на мелкий жемчуг зубки. Казалось, вся она: волосы, нежная, молочно-белая кожа, глубокие глаза непередаваемого оттенка — все источало легкое сияние. Я встретился с ней взглядом и почувствовал, как губы растягиваются в улыбке. Меня окутало тепло. Голова приятно кружилась, словно я глотнул еще рома. — Подойди ко мне, — позвала она едва слышно, протягивая руки, и я невольно шагнул еще ближе. Тонкие пальцы коснулись моей кожи, запутались в волосах, пробежали по плечам и груди. Сквозь тончайшее — тоньше паутинки — платье я чувствовал жар ее тела. Даже кончики ее пальцев были нежны, словно я прикасался к лепесткам цветов. От девушки пахло яблоками и медом, и еще чем-то пряным, напоминающим не то мускус, не то сандал. — Как тебя зовут? — голос напоминал тихий шелест листвы или журчание ручья, и все, чего я хотел — чтобы она продолжала говорить. Я был готов сделать что угодно ради этого. — Габриэль, — прошептал я. — А вас? Она засмеялась — словно колокольчики зазвенели на ветру. — Ты поможешь мне, Габриэль? А в обмен я помогу тебе. Давай заключим сделку? Последнее ее слово как-то неприятно кольнуло меня, хотя я не мог объяснить себе, почему. — Сделку? — переспросил я, заворожено глядя, как развеваются ее волосы на ветру. Что делает это неземное создание здесь в этом старом саду, почти раздетое? — Зачем сделку? Я помогу вам совершенно бесплатно. Что нужно сделать? — Впусти меня в дом, Габриэль, — прикосновение ее рук убаюкивало и, вместе с тем, вызывало восторг на грани эйфории. Глаза девушки лучились мягким дружелюбным светом. — Смети сор с порога, убери металл оттуда, где ему не место, и жди гостей. Но прежде... — она запустила руку в складки своего платья и извлекла изящный флакон цветного стекла. — Прежде я должна наградить тебя... Сделай глоток. Я вынул флакон из ее пальцев, замирая от восторга, который вызывали прикосновения к ней. Мне казалось, что я был готов отдать все на свете, лишь бы она позволила коснуться губами ее пальцев. Я вынул из флакона стеклянную пробку и поднес его ко рту. Жидкость была красивого рубинового оттенка и пахла чем-то терпким, как ягодное вино. Девушка внимательно смотрела на меня, пока я делал глоток из флакона. Вкус у жидкости был совершенно неописуемый, такого я еще не пробовал в своей жизни. Она была приятно горячей и чуть маслянистой. Я попробовал облизнуть губы, но все равно ощущал легкую теплую пленку. — Сомкни уста. Слово твое — закон, губы твои — яд. Даю тебе сил на одно дыхание. Созданное тобой, да будет подвластно лишь смерти. А теперь иди, тебя уже ждут, Габриэль. Кто меня может ждать? Разве есть еще кто-то кроме меня и этого восхитительного создания? "Ждут?" — хотел спросить я, но девушка коснулась пальчиком моих губ, призывая к молчанию. — Да, Габриэль. Тот, кого жаждет твое сердце, — вторая ладонь легла на мою грудь и скользнула к паху, — и плоть. Иди. Меньше всего на свете мне хотелось сейчас уходить от нее, но я почему-то не мог противиться ее приказу. Словно сомнамбула, я развернулся на пятках и на негнущихся ногах двинулся по направлению к дому. В голове пульсировали ее последние слова, но я не понимал их смысла. Как я могу сейчас идти к тому, кого жаждет мое сердце, если Хьюго за сотни километров от меня? Я поднялся по ветхим ступенькам, совершенно позабыв, что по ним нужно идти с особой осторожностью, но даже не провалился и не переломал ног. Когда я переступил порог дома, то вспомнил о просьбе, которую озвучила мне рыжеволосая нимфа. И я поспешно раскидал ногой белый порошок, который вместо двери очерчивал границу между домом и садом. А потом мой взгляд уперся в нож, все еще торчавший в притолоке по самую рукоять. Я взялся за нее и потянул на себя, но вытащить лезвие оказалось не так-то просто. — Что ты делаешь? Мерлин? — раздался за спиной сонный голос Этана. Я не обернулся, методично раскачивая нож. Дерево трещало и крошилось, но нож все еще не поддавался. — Что ты, блять, делаешь?! Этан шумно вскочил, кажется, запнувшись обо что-то, и в следующее мгновение оказался рядом. Его руки с силой вцепились в мои плечи, разворачивая к себе. Я тупо уставился на него, не очень-то понимая, что ему от меня надо, и почему он так зол. Лицо Этана было очень близко, я почувствовал его дыхание и медленно сглотнул. Мне показалось, будто я снова смотрю в глаза той девушке, с которой говорил в саду, и мне безумно захотелось к ней прикоснуться. Я поднял руку, медленно проводя тыльной стороной ладони по его щеке к губам. Этан отпрянул. Попытался отпрянуть, но я обвил его руками. Я видел, что он пытается что-то сказать мне, что его глаза больше отражают не злость, но шок. Болезненный ожог в груди, оставленный ссорой с Хьюго, пульсировал и саднил. Мне казалось, там, под ним, расползается пустота. Теплое чувство, которое я носил в себе, леденело и отмирало, каждый день и каждую минуту, что Хью продолжал молчать. Пропасть между нами увеличивалась, и у меня больше не было сил тянуть руки навстречу. И я оставался один в темноте. Это было так страшно, что спина покрылась холодным потом. Я всматривался в черные глаза напротив. Такие близкие. И так похожие на глаза человека из моих давних снов, всегда смотревшего на меня с невыразимой нежностью. Я моргнул. Пальцы, словно сами по себе, зарылись в короткие волосы на его затылке. Губы слегка пекло, и этот жар тек вниз по пищеводу, и дальше распространялся волнами по всему телу. И я так хотел разделить этот жар с ним. — Любовь моя... — шепнул я, прежде чем коснуться его губ своими. Он дернулся, предпринимая последнюю попытку улизнуть, но уже в следующий момент как-то расслабился и, обняв меня за шею, начал отвечать на поцелуй. Меня захлестнуло чувство эйфории такой силы, что закружилась голова. Словно всё, чего я когда-либо желал, сейчас было в моих руках. И это ощущение безграничного счастья распирало меня изнутри. Если бы я мог, я бы рассмеялся, но для этого я был слишком занят и слишком увлечен. Поцелуй становился все более жарким, но Этан вдруг попятился, врезавшись плечом в притолоку, и снова попытался меня оттолкнуть. Рядом что-то звякнуло. В то же мгновение мне почудился тихий перезвон колокольчиков, как будто где-то рядом кто-то качнул китайский "ветерок", висящий на двери. Только никакого "ветерка" здесь не было и в помине. Я выпустил Этана из объятий, хотя сейчас мне хотелось этого меньше всего, и моргнул, оглядываясь по сторонам. В голове словно бы немного прояснилось, но не настолько, чтобы я смог связно мыслить. Откуда-то сверху послышался смех множества голосов и снова раздался перезвон колокольчиков. Этан тряхнул головой и уставился на меня. Вид у него был растерянный, но с каждым мгновением взгляд становился все осмысленнее и злее. — Что за херня, Мерлин? — прошипел он и вдруг замер, глядя куда-то поверх моего плеча. Меня окутал запах яблок и еще чего-то сладковатого, с медными нотками. Смех стал ближе, воздух наполнился тихим шелестом множества маленьких крыльев. Я попятился под его взглядом и пнул ногой что-то твердое, улетевшее куда-то в сторону. Я увидел, что это был нож, который ранее торчал в дверном косяке. — Э-эта-ан! — послышался тихий голосок где-то над нашими головами. Его звучание тоже было похоже на звон. — Этан! — Блять, — выдохнул он на грани слышимости, серея лицом. Дальше одновременно произошло сразу несколько событий: Этан рванул к ножу, на ходу вынимая что-то из кармана, и рявкнул через плечо: "Соль, Мерлин!" (но я так и не понял, к чему относился этот крик), у меня закружилась голова, и в комнату ворвался порыв ветра такой силы, что меня сбило с ног. И лишь через мгновение я почувствовал, что это не просто ветер, а сотни маленьких существ, не крупнее пчелы, напоминающие крохотные белые цветы с лапками. — Этаааан, — пропел знакомый голос. Дверной проем окутало сияние, и порог комнаты переступила девушка, которую я видел в саду. Но теперь она была не одна. Ее сопровождало с дюжину маленьких человечков, напоминающих не то эльфов, не то просто хорошеньких детишек в легких изящных одеждах. Я попытался встать, но «цветочки» удерживали меня, хотя мне и трудно было это осознать и представить. На какое-то мгновение мне стало страшно, но страх тут же улетучился, оставляя только горькую ревность: девушка смотрит только на Этана и говорит с ним, не обращая на меня ровно никакого внимания. Это было нечестно, ведь я первым ее увидел! — Здравствуй, Этан, — тем временем сказала она, улыбаясь, словно ангел. — Давно не виделись, не так ли? Но Этан почему-то не торопился млеть от ее улыбки. Я видел, как его пальцы нервно стискивали рукоять ножа. Другую руку он держал в кармане. Он быстро взглянул на меня и тут же отвернулся к девушке. — Что ты... — начал Этан гневно, но тут же заткнулся. Облизнул губы, шумно выдохнул и произнес почти дружелюбно: — Здравствуй. Мы ничего не нарушили. Не тронули твоих подданных и ничего не брали в твоих владениях. Отпусти Мерлина и позволь нам уйти. Девушка засмеялась, словно он сказал что-то ужасно забавное. Я сам с трудом подавил улыбку — так прелестно звучал ее голос. — Но Габриэль вовсе не хочет уходить, правда? Он сам пригласил меня, — обворожительно улыбнулась она. Этан бросил на меня взгляд, полный злости и досады, и снова обернулся к девушке. — Ты повел себя невежливо, Этан. Закрыл нам дорогу, прикормил одного из моих поданных… Я нервно моргнул. Кажется, это что-то новенькое. Но как Этан мог поступить так нехорошо с этой очаровательной девушкой? Я бы, наверно, на ее месте тоже расстроился... — Я всего лишь защищался, это не запрещено законом Полых Холмов, — ответил Этан, изо всех сил стараясь сохранять вежливое выражение на лице. — О, правда? — удивленно переспросила девушка. — А тот брауни сказал мне совсем другое. Что ты шпионил, — прошипело создание. На мгновение меня сковал ужас, перед глазами поплыло, но в следующее я снова погрузился в ласковую негу чудесного голоса. Шпионил — звучит нехорошо. Совсем неправильно. И еще эти "полые холмы"... я где-то это уже слышал. Но туман в голове мешал соображать. — Брауни все неверно понял, — невозмутимо отозвался Этан, выпрямляя плечи. — Приведите его и, я уверен, он скажет... — О, боюсь он уже ничего не сможет сказать, бедняжка, — проворковала девушка. Толпа эльфов у ее ног зашевелилась и выбросила к ногам Этана... крупную сосновую шишку. Только Этан отчего-то совершенно побледнел, мне даже показалось, его сейчас стошнит. — Ты не соблюдаешь договор, Этан. Пытаешься меня одурачить. Но... я дам тебе еще один шанс, если Габриэль согласится станцевать со мной, — девушка бросила на меня ласковый взгляд. — Это будет хорошим уроком для тебя. Пора платить, Этан, твоя сделка еще не завершена… — Габриэль здесь не при чем, — быстро сказал Этан, хотя я не понимал, почему он против. Я был бы вовсе не прочь потанцевать с этой милой леди. — Это мой долг и не стоит вмешивать в него других... — А, по-моему, это очень весело, — ласково осклабилась девушка. Она говорила что-то еще, но в это время я почувствовал, что моя правая рука чудодейственным образом освободилась, и еще я услышал как-то раздраженный писк. Повернув голову на звук, я увидел, что из кармана моей куртки на пол просыпалось что-то белое, из-за чего часть цветочков бросилась врассыпную. Я машинально коснулся пальцами белого порошка и вспомнил окрик Этана: "соль, Мерлин!". Только откуда у меня столько соли?.. Я сунул руку в карман. Соль тут же набилась под ногти, и я вытащил наружу прохудившийся холщовый мешочек. Цветочки с писком разлетались в стороны, словно яблоневые лепестки носились в воздухе. Я хихикнул, и вытряхнул содержимое мешочка на ладонь. К соли примешивались сморщенные красные ягоды рябины. — Брось! — настиг меня гневный окрик девушки и Этана одновременно. Я сел на полу, "цветочки" продолжали с визгом носиться вокруг меня. Я посмотрел на Этана, который продолжал делать мне какие-то знаки глазами, потом перевел взгляд на девушку, которая в этот момент почему-то показалась мне гораздо менее привлекательной, и швырнул горстью соли прямо в нее. Благо, они с Этаном стояли совсем рядом. Раздался громкий вопль, такой пронзительный, что мне показалось, будто что-то со звоном раскололось в голове. На какой-то момент я оказался полностью дезориентирован. Кто-то схватил меня за шиворот, с силой поднимая на ноги — воротник футболки больно впился в шею, и я закашлялся. — Шевелись, Мерлин, черт тебя за ногу! — прошипел Этан мне в самое ухо, и меня отчего-то обдало жаром. Когда я проморгался, мир для меня предстал совсем в другом свете. Начать с того, что воздух наполнял рой мелких бурых существ, никак не напоминающих яблоневые цветы. У ног по-прежнему прекрасной девушки суетились существа, удивительно разные и вместе с тем похожие между собой: странная помесь деревянных чурбанчиков с мелкими зверьками, вроде ежей или белок. Все как один с тонкими ручками-веточками и черными глазками, напоминающими блестящие камушки. Самый крупный из них едва доходил ей до колена. А чуть в стороне... нет, это вовсе не было сосновой шишкой. Меня немедленно затошнило, и я с трудом сглотнул вязкую слюну. Это была окровавленная лохматая голова одного из существ. Бежать в сад явно было плохой идеей, это я понял, даже находясь не совсем в здравом уме. — Куда? — хрипло спросил я, хватая Этана за руку. Язык шевелился с трудом, словно мне вкололи в десну обезболивающее. Этан молча сунул мне в руки тяжелую кочергу — и откуда он ее взял? вряд ли принес в рюкзаке — и стремительно потащил за собой в сторону, противоположную коридору, который мы успели разведать. Мне казалось, мы бежим просто в стену, но, приблизившись, я понял, что среди старых деревянных панелей есть неприметная дверь. На бегу я еще раз обернулся. Девушка с подвываниями стряхивала с платья крупинки соли, руки ее были покрыты мелкими ожогами. — Держите их! — взвизгнула она. Рой неизвестных мне существ с шорохом и писком устремились в нашу сторону. А я... окаменел, глядя, как девушка взвивается в воздух. Просто так. Без всяких крыльев. Волосы ее развивались, а из-под длинной, в подпалинах, юбки виднелись маленькие козлиные копытца. — Мерлин, не смотри на нее! — рявкнул Этан, вталкивая меня в комнату и, заскочив следом, захлопнул за нами дверь. Он задвинул маленький металлический засов, но выдохнуть я не успел — дверь завибрировала от ударов. Этан выругался, упал перед дверью на одно колено и принялся вычерчивать полосу из соли перед дверью. Сыпал он ее из мешочка, который вытащил из кармана. Потом довольно грубо толкнул меня в середину комнаты и остатками соли вычертил довольно большой круг вокруг нас обоих. Я чувствовал, что зубы сами собой начинают выстукивать чечетку, и виной тому был вовсе не холод. — Ч-чт-то это, черт меня раздери? — выговорил я, клацая зубами. В дверь продолжали скрестись сотни мелких коготков, и от этого звука у меня сводило скулы. Этан же словно ничего не слышал. Закончив с кругом, он усадил меня на пол, разбросал по комнате рябину с металлическими стружками из другого мешочка, и проверил верхнюю притолоку двери. Судя по всему, там тоже был воткнут нож. Как тот, что я видел в комнате с камином. Этан передвигался быстро и стремительно, хотя в комнате было почти совершенно темно — окно оказалось заколочено досками, и только сверху оставался краешек стекла, через который в комнату проникал лунный свет. — Комната горничной. Той самой, что утащили под холм, — невозмутимо отозвался Этан, усаживаясь на пол рядом со мной. — Н-нет! Это! — я ткнул пальцем в сторону покинутой нами комнаты, из которой раздавалось какое-то завывание, стук и грохот. — Это? Фейри, — Этан вскинул на меня голову и тоже прислушался. Из комнаты послышался треск раздираемой ткани и улюлюканье. — У тебя было с собой что-то ценное? — поинтересовался Этан светским тоном. Словно мы не были заперты в крохотной темной комнатке, засыпанной солью и рябиной, а за дверью не бесновались проклятые твари. — Т-телефон... — заикаясь, выговорил я. Мне было очень страшно. Кажется, я только-только осознал, с кем я разговаривал в саду, и как выглядела эта дамочка по-настоящему. А я ведь ее чуть не поцеловал! Дьявол! А судя по звукам, доносившимся до меня, разорвать что-то было самым безобидным из того, что эти твари могли сделать. — И т-ты... — я подтянул колени к подбородку, но меня все равно трясло, как в лихорадке, — и ты с самого начала знал, что здесь творится? Этан так резко схватил меня за плечи, что я вскрикнул. Его лицо оказалось ужасно близко. — Разумеется, я знал! Черт возьми, я же сказал тебе: не выходи никуда! Куда тебя понесло среди ночи, Мерлин? — прошипел он, и в его голосе было столько ненависти, словно пружину, на которой она держалась, наконец сорвало, и весь страх, злость и досада вырвались наружу. — Тогда почему ты сказал это так?! — вспылил я, отталкивая его руки и сам едва не заваливаясь на пол. — Какого черта ты не объяснил мне все по-человечески? Разве ты сказал, что здесь обитают гребаные фейри?! Что они вообще существуют! Я вскочил на ноги, гневно раздувая ноздри. Меня просто колотило от гнева. — Ты сказал только "не трогай" и "не выходи"! Ты сказал, что здесь чертовы призраки, причем сказано это было так, будто призраки появляются раз в сто лет с большого перепоя! Откуда мне было знать, что ты просто не подшучиваешь надо мной?! — Хоть. Раз. Хоть один гребаный раз я говорил что-то просто так? — рявкнул в ответ Этан, тоже вскакивая с пола. — Если я сказал: "не ходи" — это значит, не ходи! Если я сказал: "не трогай" — это значит, не трогай! Разумеется, я не сказал тебе про фейри! Словно ты бы мне поверил! Блять, Гэйб, все было совершенно безопасно, если бы только умел соблюдать маленькие правила! — Отлично! — восхитился я. В этот момент я совершенно позабыл о тех самых фейри, которые бесновались где-то там снаружи, вне этих стен. — Значит, это я во всем виноват, да? Прекрасный повод свалить все на меня! Может, я и дурак, который не соблюдает правила, но в таком случае, ты — дурак, который не может их по-нормальному донести! — Устного английского для тебя оказалось недостаточно? — прошипел Этан, перекрывая царапанье лапок в закрытую дверь. — Думаешь, призраки были бы безопаснее фейри? Да, черт возьми, с тебя всего-то и нужно было, что не выходить из дома! — Наверно, нужно было ссать в камин? Или в рояль? — взбеленился я, но в это время за дверью вдруг воцарилась тишина. Это было настолько неожиданно, что мы с Этаном тоже замолчали. И в этой наступившей тишине вдруг раздался сладкий, как патока, голос девушки-фейри: — Габриэль! Габриэль... впусти меня... Во рту пересохло от ужаса. Впустить ЭТО в комнату? Ну нет, ищите идиота… — Мерлин, не вздумай, — пробормотал Этан, не разжимая губ. Взгляд его бы прикован к двери. — Я и не собираюсь! — психанул я шепотом. Меня тут что, совсем за отсталого держат? За дверью снова стало тихо. Мы напряженно прислушивались, но тщетно — из комнаты не доносилось ни звука. Не знаю, сколько прошло времени, скорее всего, совсем немного, хотя по ощущениям каждая минута тянулась невыносимо долго. Затем я вдруг различил шаги. Дверь толкнули. Мы с Этаном одновременно вздрогнули. — Габриэль? Габриэль, ты там? Меня бросило в жар. Этого не могло быть, никак не могло, но этот голос я бы не спутал ни с чьим другим. — Хью? — прошептал я одними губами — в глотке пересохло так, что я не мог выдавить ни звука. — Габриэль, отзовись! Ты здесь? — потребовал Хьюго. Он был заметно встревожен. Какой-то частью сознания я понимал, что Хьюго просто не может быть здесь, но в то же время я узнавал его голос. И это не мог быть кто-то другой. Я сделал шаг вперед и замер, сомневаясь. — Габриэль! — дверь кто-то толкнул. — С тобой все в порядке? В его голосе слышалось такое неподдельное беспокойство, что я не выдержал и рванулся к двери, но тут же почувствовал, как меня схватили за руку. — Спятил? — прошипел Этан, стискивая мои плечи. — Даже не думай! — Габриэль, я начинаю нервничать, — в голосе Хью слышались шутливые нотки, но он всегда говорил так, когда не хотел, чтобы я волновался. — Отпусти! — дернулся я, но вырваться из его цепких пальцев было не так-то просто. — Это же Хью! А там куча фейри! Что если они его убьют! — Придурок! — Этан с силой развернул меня к себе лицом, его глаза горели яростью. — Это и есть фейри! Они влияют на твое сознание! — Пусти! — я рванулся снова с такой силой, что мы оба едва не упали. Этан выругался сквозь зубы и с силой пихнул меня к стене. — Габриэль, что у тебя там происходит? Не молчи, пожалуйста, — попросил Хьюго, я рванулся, но Этан прижался ко мне, удерживая за плечи. — Смотри на меня, Гэйб! — потребовал Этан, пытаясь поймать мой взгляд. — Это чары глейстиг. Не слушай ее. Здесь нет Хью. Нет и не может быть. Твой Хьюго в Лондоне, помнишь? — он пытался говорить спокойно, словно я был маленьким ребенком. Но я не был. Как бы Хью ни оказался здесь, это произошло из-за меня, и я не мог рисковать им. И еще я прекрасно понимал, что фейри не могли изобразить голос Хьюго, они ведь никогда его не слышали. Не могли ведь, верно? Значит, Этан пытался обмануть меня. Но зачем? — Гэйб! — требовательно позвал Хьюго. — Если ты не откроешь, я больше никогда не буду с тобой разговаривать. Подобные угрозы были не в характере Хью, но черт знает почему на меня это подействовало. Я попытался отпихнуть Этана снова, не в силах выдержать этого. — Отпусти меня! Но Этан и не думал меня слушаться. Он вжался в меня всем телом, матерясь сквозь зубы. — Габриэль, приди ты в себя, черт тебя раздери! — прошипел он почти в отчаянии. Но мне не было до этого дела. Я бился в его руках, подстегиваемый голосом Хью из-за двери. — Посмотри на меня, Гэйб! — Этан произнес это таким тоном, что ослушаться было просто невозможно. Я на секунду замер, встречаясь с ним взглядом. — Но Хью... — попытался возразить я тихо и осекся на полуслове. — Забудь про Хью, — уверено прошептал Этан, подаваясь ближе и накрывая мои губы своими. Я дернулся, пытаясь снова его оттолкнуть. Как он может целовать меня, когда за дверью... В этот момент Этан углубил поцелуй, и я как-то вдруг позабыл про Хью, поддаваясь его напору. Этот поцелуй, как мне показалось, длился одну сладостную вечность, но вдруг дверь в комнату сотряс мощный удар, и нож, торчащий в притолоке, со звоном упал на пол. Этан почти отскочил от меня, с тревогой оборачиваясь к опасно затрещавшей двери. Я шумно вздохнул, пытаясь собрать в кучу разбежавшиеся мысли. В голове у меня все смешалось — тучи фейри, голос Хью, которого не могло быть здесь, звон металла и мягкость губ Этана... — Гэйб, шевелись! — последний тряхнул меня за плечо и, подхватив с пола кочергу, бросился к наполовину заколоченному окну. Я отлепился от стены и сделал шаг, но в этот момент дверь сотряс новый удар. Это меня отрезвило и я, подхватив с пола какую-то палку, подбежал к Этану. Мы ударили по доскам почти одновременно, дерево затрещало, но не поддалось. От второго удара удалось проломить одну доску, но сломалась пополам моя палка, и я отбросил обломок в сторону. У Этана дело шло веселее — ловко орудуя кочергой, он таки вышиб доску с одной стороны и с двух ударов снес вторую ее часть. Доска с треском рухнула на улицу, следом со звоном посыпалось стекло с верхней части окна, но этот звук заглушил новый мощный удар в дверь. — Подтащи стул, — велел Этан, не оборачиваясь, продолжая раз за разом ударять по следующей доске — она уже почти висела на длинных заржавленных гвоздях, но дальше не поддавалась. Я послушался, но в этом момент дверь с треском рухнула на пол — ее просто снесли с петель — в комнату ввалился огромный светящийся рой. Увидев его, я едва не растянулся на полу, но, к счастью, успел грохнуть стул на пол рядом с окном и Этаном. — Соль! — только и рявкнул Этан, швыряя целую пригоршню в фейри и с такой силой обрушил кочергу на несчастную доску, что она с треском улетела куда-то в сад. Рой заверещал на разные голоса и бросился врассыпную. Несколько мелких тварей вцепились мне в волосы, другие метили в лицо. Я подхватил с пола пригоршню соли и рябины — металлические стружки больно впились в кожу, но мне было не до мелочей — и запустил в них, другой рукой пытаясь прикрыть глаза. Рой снова заверещал. — За мной! — скомандовал Этан, пихая меня под локоть, и первым взобрался на стул и шустро выскочил в окно. Разумеется, мне не удалось сделать это так легко. Когда я прыгнул, в меня что-то врезалось с разгону, и я кубарем полетел вниз, падая в какие-то кусты, обдирая лицо и ладони. Довершением прелестей была острая боль в щиколотке — я вскочил на ноги и тут же взвыл от боли. Только сломанной ноги мне сейчас не хватало! Я покачнулся и тут же чуть снова не улетел в траву. Этан подхватил меня за плечо. Мы задрали головы, но рой не спешил обрушиваться на нас из черноты окна. — Жив? — тяжело выдохнул Этан, заглядывая мне в глаза. Он был жутко бледный, по лбу размазана неизвестно откуда взявшаяся кровь. — Жив, чтоб их черти взяли, — пробурчал я, пытаясь встать на поврежденную ногу. Она с готовностью отозвалась усилившейся болью, и я зашипел. Но кое-как выровнялся и с опаской посмотрел Этану в лицо. — А ты как? Ты ранен? На тебе кровь... — я коснулся пальцами его лба, стирая кровь и отводя в сторону растрепавшиеся волосы. Он скорее машинально коснулся лица рукой и тут же уставился на свою ладонь. На лице его отразилась сложная смесь отвращения и удивления. Кожа покраснела и припухла, перепачканная кровью и ржавчиной. Этан выронил кочергу на траву — ручка была тоже вымазана кровью. — Ничего не чувствую, — пробормотал Этан и тряхнул головой. И зло воззрился на меня: — Выберемся, я тебя лично придушу, Мерлин! Я чуть не подпрыгнул от досады. Еще мгновение назад я ему сочувствовал, но сейчас это испарилось, как и не было. — Причем здесь я? — я не остался в долгу, — Ты не думал, что, обвиняя меня, ты отрицаешь даже вероятность собственной вины? — О да, ты совершенно не виноват в том, что, несмотря на мои предупреждения, поперся ночью в сад к фейри, саморучно разрушил организованную мною защиту, напустил полный дом фейри, а потом чуть не ломанулся открывать им дверь в наше последнее — последнее, Гэйб! — убежище! Разумеется, ты совершенно не причем! Этан порылся в карманах, достал платок и перетянул правую ладонь, помогая себе зубами. После чего, поморщившись, поднял с травы кочергу. — Да иди ты к дьяволу! — буркнул я и поковылял прочь. Даже не знаю, откуда силы и решимость взялись. Нога чертовски болела, но я шел куда-то, не разбирая дороги, и меня просто трясло от гнева. О возможной опасности я не думал, мне просто хотелось оказаться как можно дальше отсюда и от Этана. Далеко я не ушел. Этан легко нагнал меня и за плечо развернул к себе. — Ну и куда тебя снова понесло? — теперь его голос звучал сдержанно и почти мягко. — Всё, потом будем разбираться, кто из нас больший идиот. Что с ногой? От этого его тона, мягкого, с бархатистой хрипотцой, мне на мгновение стало дурно. — Пока не отвалилась, — буркнул я, отводя взгляд. Но потом неожиданно даже для себя выпалил: — Ты меня презираешь, да? Он вскинул бровь и, прежде, чем ответить, провел забинтованной рукой по моей щеке, стирая капельки крови. — Нет, но временами ты меня бесишь, — отозвался он негромко. — Что ж, это взаимно, — отозвался я, неимоверным усилием воли удерживая порыв прижаться щекой к его руке. — Что будем делать? Я признаю себя ослом и жду твоих распоряжений. Этан задумался и взглянул на часы. — До рассвета еще час... В саду оставаться опасно. Фейри затаились не просто так. Обогнем дом и попробуем попасть внутрь с черного хода. Нужно добраться до кухни. Я кивнул. То, что с рассветом вся эта белиберда должна была прекратиться, воодушевляло. Я втайне надеялся, что вместе с ним прекратится и моя необъяснимая тяга к Этану, которая начинала уже меня откровенно бесить. Да, он был обаятелен и хорош собой, но это ведь не повод на него бросаться! Тем более, что я совершенно точно люблю Хью. Так я думал, пока мы крались вдоль дома. В саду царила подозрительная тишина. Было такое впечатление, будто фейри затаились специально, чтобы измыслить особенную пакость. — Этан! — позвал я. — А чем вообще опасны эти фейри? Что ты о них знаешь? — Немного. О фейри нельзя знать много. Но вот та козлоногая девица, глейстиг, если бы ты согласился сплясать с ней, выпила бы твою кровь, а остальное сожрали бы эти мелкие твари, — как ни в чем не бывало отозвался Этан, пристально вглядываясь в заросли бузины под заколоченными окнами. — Миленько, — пробурчал я себе под нос. Меня совершенно не вдохновил его ответ, пожалуй, я бы предпочел, чтобы он вообще не отвечал. Но было поздно. — Идем, — прошептал Этан и сделал мне знак кочергой, — сейчас не время для бесед. Я хотел было последовать за ним, но в этот момент ногу мою пронзила такая боль, что я беззвучно вскрикнул и упал на одно колено. Хотел позвать Этана, но в ту же секунду вокруг меня закружился смерч из листьев, а я словно бы оказался у него внутри. У меня перехватило дыхание. Но даже если бы я мог окликнуть Этана, вряд ли я бы решился это сделать — листья, мелкие веточки и пыль метались так близко от моего лица, что я боялся — открой я рот, и все это мигом забьет мне глотку. Так что я только закрыл лицо ладонями, а когда отнял их, обнаружил себя не под стенами дома, а в совершенно незнакомом мне месте. Я стоял посреди узкой тропинки, по обе стороны от которой вздымались две живые изгороди, высотой в несколько ярдов. У меня даже заболела шея, пока я пытался высмотреть, где ее верхняя граница. Отдельно радовало, что на тропинке я был один. То есть, жаль, что здесь не было Этана, который явно смыслил во всей этой чертовщине больше, чем я. Но, с другой стороны, фейри здесь тоже отсутствовали, и это не могло не радовать. Делать было особо нечего, и я двинулся по тропинке вперед, надеясь, что мне так никто и не встретится до рассвета. Было темно, к тому же нога не давала нормально идти, поэтому я брел тихонько, одной рукой чуть касаясь колючей изгороди. И размышлял — где, относительно дома, расположена эта изгородь? Этого мне припомнить никак не удавалось. Память настаивала, что никакой изгороди там не было вовсе. Что ж, по крайней мере, тропинка была одна, а потому вопрос направления просто не вставал — за моей спиной был тупик, а впереди... впереди показалась развилка. Я остановился, как вкопанный. Ну супер. — Этан! — заорал я наудачу, и прислушался. Разумеется, мне никто не ответил. Я подошел к перекрестку, оба коридора которого тоже пустовали. Только ветер шуршал побуревшей листвой это странного лабиринта. — Этан! — позвал я снова. — Я здесь! В плюще! Мне снова никто не ответил, но спустя мгновение, мне показалось, что я услышал какой-то звук в коридоре слева от меня. Словно кто-то тихо позвал меня по имени. Я сделал шаг вперед, и тут же моего плеча коснулась чья-то рука. — Фу, Этан! Знал бы ты, как ты меня напуга... — с этими словами я обернулся, но передо мной был вовсе не Этан. А все та же девушка-фейри, которая меня заколдовала. — Твою мать! — выругался я и бросился наутек, напрочь забыв про травмированную ногу. Я бежал, беспорядочно сворачивая то влево, то вправо, пока не начал задыхаться, и не начало казаться, что вместо крови у меня — кислота, а легкие забиты наждачной бумагой. Слова Этана про "а остальное сожрали бы этим мелкие твари" отдавались у меня в ушах. Я, наверное, бежал бы и дальше, не оглядываясь, как делают тупые персонажи в однотипных ужастиках, если бы под ногу не попался какой-то корень, и я со всего маху не растянулся на траве. Я тут же перекатился на спину, но за мной никто не гнался. Дорожка была совершенно пуста. У меня против воли вырвался облегченный вздох, и я откинулся назад, переводя дух. Мышцы горели огнем, глотку саднило, нога и вовсе болела так, словно кто-то пытался ее отгрызть. Ничто не могло заставить меня подняться на ноги. Ничто. В темном небе было видно звезды, и я невольно задумался — а когда я вообще в последний раз смотрел на звезды? В городе их не видно. Разве что на побережье, куда мы ездили вместе с Хью… В этот момент я услышал что-то. Сначала мне показалось, что это какая-то песня, но я не мог разобрать ни слова. Она звучала словно бы очень издалека. Я сел и прислушался. Нет, это была не песня. А голос. Кто-то звал меня. Не трудно было догадаться, что единственным, кто мог звать меня здесь, был Этан. Да и он, со свойственной ему осторожностью, вряд ли бы стал это делать. А значит, голос принадлежал фейри и это — очередная попытка меня сожрать. Странным было то, что, по всем признакам, фейри требовалось мое согласие быть главным блюдом на их ужине. Без оного, похоже, они не должны меня съесть. Что если я пойду на голос, и они выведут меня к дому? Мысль мне понравилась, и я с трудом поднялся на ноги, чтобы двинуться на зов. Идти было тяжело. И уж совсем тяжело было поверить, что еще несколько минут назад я бежал с такой скоростью, словно всю жизнь только тем и занимался. Я прошел всего ничего, когда вдруг ощутил, что меня начало здорово клонить в сон. Я потер лицо рукой, но лучше не стало. Ладони были выпачканы в пыли и крови, так что я только вымазался, а глаза все так же продолжили слипаться. Мысль лечь прямо на землю, свернуться калачиком и уснуть становилась все привлекательнее. Сделав еще пару неимоверно трудных шагов, я споткнулся и чуть снова не взрыл носом землю. Я поднял голову и взглянул в небо, оно становилось светлее. Похоже, до рассвета оставалось совсем немного, а это значило, что я вполне могу немного вздремнуть, потому что идти у меня не было никаких сил. Я сошел с тропы, увидел кучу листвы, лежащую неподалеку, и приземлился на нее. Закрыть глаза хотя бы на десять минут казалось немыслимой благодатью, и я не стал себе в этом отказывать. В конце концов, какая разница: умру я от зубов фейри или от переутомления? С этой мыслью я смежил веки и провалился в блаженное марево сновидений. Восхитительное ощущение расслабленности во всем теле немного напоминало полет. Или это потрясающее чувство, когда лежишь на воде, глядя в закатное небо, и в ушах шумит море... Я невольно улыбнулся этому летнему воспоминанию и попытался перевернуться на другой бок. Но поверхность подо мной колыхалась, словно водяной матрас. И шуршала. И негромко попискивала. Я резко открыл глаза и заорал от неожиданности — подо мной и вовсе не было ничего, хоть отдаленно напоминающего "поверхность". Только тучи мелких фейри, облепившие меня со всех сторон. И ощущение полета мне вовсе не приснилось. — Мать вашу — жужжелицу! — возопил я, но это, конечно же, не помогло. Тогда я попытался вырваться из их лапок или как-то перекатиться в сторону, но проклятые твари продолжали тащить меня куда-то и мысленно наверняка прикидывали, с чем я лучше буду на вкус: с кетчупом или под майонезом. Единственным существом, которое как-то могло бы мне помочь, был Этан, и я заорал, не особенно-то надеясь на то, что он меня услышит: — Этан! Этан! Проклятая мелочь тут же облепила мне все лицо, а я даже не мог высвободить рук, чтобы от них отмахаться. Я больше ничего не видел, а уши забивало только это отвратительное жжужание и писк целого роя фейри. Мне даже показалось, что я начал задыхаться. И тут я услышал громкий голос Этана: — Твою мать, Гэйб! Рой пришел в волнение, а затем фейри вдруг с писком шухнули в разные стороны. Белые крупинки соли, попадая на них, оставляли ожоги, словно от кислоты, в воздухе запахло жженой древесной корой. Я завертел головой — оставшиеся фейри несли меня по воздуху в паре-тройке ярдов над землей. Внизу была сплошная бурая трава — дом остался чуть в стороне. Небо на востоке понемногу начинало светлеть. Я снова затрепыхался, пытаясь вырваться из их лап, но тщетно. Смог только осыпать их проклятиями и больше ничего. Неожиданно передо мной возник здоровенный холм, который приближался настолько стремительно, что не остановись мерзкие тварюшки прямо сейчас, меня бы просто размазало по его поверхности. В ужасе я вцепился в какой-то колючий куст, снова в кровь обдирая ладони, пытаясь удержаться во что бы то ни стало. — Стойте! — вдруг прозвучал рядом со мной чей-то властный голос, и фейри неожиданно его послушались. Я заозирался и увидел глейстиг, которая возникла рядом со мной, словно из-под земли. Хотя, возможно, так оно и было. Сопровождая свои действия писком и шипением, фейри опустили меня на землю у ног глейстиг. Я попытался подняться — руки тряслись не то от усталости, не то от страха — но мелкие мрази снова вцепились в меня, не позволяя встать с колен. Длинная юбка козлоногой девицы колыхалась у самого моего носа, и я чувствовал источаемый фейри сладкий аромат яблок и пряностей. — Вы не можете забрать его! — я обернулся на голос. Этан смотрел на глейстиг исподлобья, кочерги у него уже не было. Рядом носилось несколько мелких тварей. — Сейчас не время вашей жатвы, и он не дал согласия!.. — Он пошел на зов, — глейстиг осклабилась — зубы у нее были мелкие и заостренные, такие я раньше видел только в ужастиках по телевизору. — Это не повод, — отрезал Этан. Он держал правую руку в кармане и явно не зря. Но глейстиг не выглядела особенно напуганной. — Если тебе так хочется, Этан, ты можешь выкупить его у нас, — очаровательно улыбнулась чертовка. — Всего лишь одно маленькое желание, и этот мальчик — твой на веки вечные. Идет? Я честно хотел крикнуть: "Не соглашайся!" Но ужасно хотелось жить, и еще у меня были определенные надежды на рассвет, поэтому я промолчал. Я пытался поймать взгляд Этана, но он словно нарочно даже не глядел в мою сторону. — Вы не можете его забрать, — настойчиво произнес он, не торопясь соглашаться на сделку. И... я мог его понять. Но мне было ужасно страшно, что он решит отступить. — Он вам не принадлежит. — Кому же тогда, дерзкий мальчик, он принадлежит? — глейстиг определенно забавлялась. — Тебе? Значит, мы забрали что-то твое, Этан? — Допустим, и что с того? — спокойно ответил тот, лицо его было непроницаемо, словно у ледяной статуи. — Прежде всего, он принадлежит самому себе. Это был вполне резонный ответ, и я с вызовом посмотрел на фейри, подтверждая его слова. Но та обратила на меня внимания не больше, чем на пыль у своих ног. Она смотрела только на Этана. — Что ж, — улыбнулась она уголком губ, и в этой улыбке мне почудился вызов, — если он твой — подойди и возьми его. Этан заметно насторожился. Он прикусил губу, размышляя. Глейстиг не торопила его, она ждала. А я смотрел на медленно светлеющий горизонт. Ужасно, ужасно медленно. — И вы позволите нам уйти в целости и сохранности? Не станете нам препятствовать. И не будете преследовать, — произнес Этан. Глейстиг кивнула, изящным движением отбрасывая за спину свои огненные волосы. — Обещаю, — отозвалась она. — Возьми этого мальчика, и вы можете быть свободны. Мы даже исцелим ваши раны, — она снова усмехнулась. — Но помни о своей сделке, Этан. — Помню, — прошипел он, делая неуверенный шаг мне навстречу. Девушка шикнула и сделала шаг назад. Оставшаяся магическая братия, которая меня удерживала, бросилась врассыпную, и я от неожиданности почти повалился на траву. Хотел подняться, но Этан опустился на колени рядом и приподнял мое лицо за подбородок. — Габриэль, ты же хочешь уйти отсюда живым? — спросил он тихо. — Хочу, конечно, но... — я замялся, — как ты меня унесешь? Этан вскинул глаза на глейстиг и, подумав, спросил: — Чего ты хочешь? Чтобы я на руки его взял? На себе тащил до самого дома? Будь по-твоему, черт возьми, но ты обещала, что вылечишь его. — И тебя, — хитро улыбнулась девица и шагнула к нам. Я шарахнулся в сторону, но Этан удержал меня за плечо. Одну руку он все еще прятал в кармане. — Тихо, глупый, — ласково улыбнулась фейри. По крайней мере, ее улыбка была бы само очарование, если бы не острые, как иглы, зубы. Короткий взмах руки — и она отступила. Я удивленно моргнул, и только через несколько мгновений понял, что боль от вывиха, от долгого бега и от многочисленны царапин совершенно прошла. Я удивленно уставился на чистую и абсолютно здоровую кожу ладони и вскинул глаза на Этана. Он снял с руки платок, удостоверяясь, что она снова в порядке, а затем помог мне встать на ноги. Я чувствовал себя удивительно легко, словно не пытался полночи спастись от проклятой нечисти. — Возьми его, — повторила глейстиг, глядя на нас с какой-то мерзенькой улыбкой. Мелкие фейри вокруг нее оживленно перешептывались. — Как муж берет жену, как мужчина берет женщину, — продолжила фейри. — Раз ты заявил на него права — сделай этого мальчика своим. — Чего?! — взвыл я, ошарашенно уставившись на неё. В голове моей вертелся какой-то жутчайший калейдоскоп. — Что он должен сделать?! Мадам, вы не охре… В это мгновение Этан зажал мне рот ладонью, в то время как я все ещё пытался обложить рыжую извращенку трехэтажным матом. — Прости его, о, Прекрасная! — осклабился Этан, все ещё с силой прижимая меня к себе. — Мальчик обезумел от восторга... С кем не бывает! "Какого, нахер, восторга?!" — промычал я ему в ладонь. Во мне все клокотало. Вот же... мерзкие твари! Захотелось шоу? Порно с эффектом присутствия? — Заткнись! — прошипел Этан мне в самое ухо. — Молчи, ни одного грубого слова, иначе нам хана! Он держал меня крепко, хотя я уже и не пытался вырваться. Я чувствовал, как быстро-быстро бьется его сердце, как часто он дышит. — Поторопись, мое терпение не безгранично. Ты согласился на наши условия, так не медли. Глейстиг спокойно смотрела на нас, и светлеющий горизонт ее, кажется, совершенно не беспокоил. — Какого хрена, Этан? — зашептал я, исполненный негодования. — Неужели нельзя придумать хоть какую-нибудь отмазку? Я... я так не могу! — Если ты думаешь, что так могу я, то ты сильно заблуждаешься, — шепот Этана все больше походил на шипение. — Но я так понимаю, что подыхать тебе не очень-то хочется, верно? Поэтому мы должны сделать то, что она сказала. И сделать вид, что собираемся исполнять, понимаешь? Я набрал в легкие воздуха, чтобы изысканно матюгнуться, но встретился с насмешливым взглядом рыжей сволочи и промолчал. Этан тоже покосился на глейстиг, а затем погладил меня по волосам. И я вдруг подумал, что Этан и вовсе гетеросексуален, так что для него это тоже то еще задание. — Не смотри на них. Представь, что мы одни, Мерлин, — шепнул он, склоняясь ко мне и оставляя несколько легких поцелуев — скулы, кончик носа, подбородок, уголок губ. — У меня такое ощущение, будто мы оба — обитатели зоопарка, которых добрые заводчики решили свести, — зло прошептал я, и хотя раздражение было адресовано не Этану, "расслабиться и получать удовольствие" как-то не получалось. Даже несмотря на то, что близость Этана мне, откровенно скажем, была приятна. Хотя я бы в этом не признался вслух ни за какие коврижки. — Поверь, именно так это они и воспринимают, — негромкий смешок получился очень уж нервным. Я взглянул Этану в глаза, стараясь не слушать тихое шушуканье фейри. Он облизнул губы и обнял меня, запуская руки под куртку. — Закрой глаза, — посоветовал он, снова целуя меня. И, черт возьми, в другой ситуации я бы искренне наслаждался каждым прикосновением, но сейчас… — Скоро рассвет, — шепнул я, послушно закрывая глаза. Этан только шумно вздохнул. Его губы коснулись моей шеи, прохладные ладони стянули с меня куртку и пробрались под кофту. А еще это было очень похоже на изнасилование, только одновременно обоих. Блять. Неужели никак нельзя было избавиться от этих паршивых тварей? Будь моя воля… — Скучно, — послышался сзади голос фейри. — Неужели вы всегда делаете это настолько тоскливо? Я хотел вырваться и надавать этой твари под зад, пусть потом убивает, делает, что хочет, но сперва отыграюсь я! Но в этот момент Этан ощутимо прикусил кожу у меня над ключицей, и мое тело словно пронзило молнией. Я тихо вскрикнул, прижимаясь к нему и ощущая, что внутри меня, словно по волшебству, разгорается дикое, совершенно неконтролируемое, желание. Как будто я принял упаковку виагры и запил ее спиртом. Не сказать, что мне было знакомо действие виагры, но... До этого момента я обнимал Этана довольно несмело. Но теперь мои руки словно сами собой обвили его шею, пальцы зарылись в короткие волосы на затылке, и я впился в его губы поцелуем с такой страстью, которой от себя в данный момент никак не ожидал. Голова закружилась, перед глазами пошли цветные пятна, и меня просто затрясло от желания, как будто мы уже завершили то, что начали. Этан, кажется, несколько опешил от моего внезапного напора. Он обхватил мое лицо ладонями и попытался отстраниться, но я только сильнее вжался в него, беззастенчиво потираясь пахом. Я слышал негромкие шепотки и смех вокруг нас, но мне вдруг стало совершенно плевать на это. Я повалил Этана на сброшенную на траву куртку, на ходу избавляя его от свитера. Его кожа была горячей и удивительно нежной, и целовать ее было так упоительно… — Мерлин, они ушли, — сдавленно прошептал Этан, упираясь в мои плечи. — Что? — не понял я, отстраняясь немного, но не настолько, чтобы не чувствовать, как бешено бьется его сердце и это ощущение просто сводило меня с ума. — Они ушли, — повторил Этан и снова попытался меня мягко оттолкнуть. — Наверно, мы таки дотянули до рассвета. — Ну и к черту их, — буркнул я, наклоняясь и проводя языком вдоль его шеи. — Я хочу тебя. Этан издал странный звук. — Нашел время! Отпусти меня, Мерлин, я вообще не гей... — он заерзал подо мной, пытаясь спихнуть. Последнее было сказано напрасно, потому что я чувствовал — несмотря на возражения, он возбужден. Возбужден моей близостью. — Зато я — да! — мурлыкнул я. От него восхитительно пахло чем-то пряным и терпким, но явно не парфюмом, так словно бы он специально натирался какими-то травами. Я прижался губами к яремной впадине и игриво куснул его за ключицу, в то время как мои пальцы, словно сами собой, ловко расстегивали брюки Этана. — Мерлин, ты просто околдован, и... так, не трогай штаны! Мерлин! Но я уже запустил ладонь под его белье, лаская горячий возбужденный член. Этан выгнулся, стискивая зубы. А затем вдруг схватил меня за запястья и опрокинул на траву, усаживаясь сверху. — Как же ты меня бесишь! — прошипел он, стискивая мои бедра. Он тяжело дышал, лицо пылало, на шее темнела моя метка, глаза горели, и это было просто восхитительно. Я запрокинул голову, и игриво шепнул: — Так отомсти мне. Возьми меня… — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — Этан вскинул бровь, продолжая прижимать мои руки к земле. — Прямо здесь и сейчас? — Безумно хочу, — прошептал я, прикусывая губу и глядя на него из-под ресниц. Мне было наплевать на то, что это колдовство и что фейри наверняка сейчас сидят где-то в кустах и гнусно хихикают, глядя на нас. Мне было наплевать на то, что я лежал на холодной сырой земле и наверняка все эти приключения закончатся температурой и соплями, в лучшем случае. Я только хотел почувствовать его в себе, хотел ощутить его страсть. Ту самую, которой сейчас восхитительно горели черные глаза. И то, что сейчас я был беспомощен в его руках, возбуждало меня еще больше. Я прогнулся в спине и с тихим стоном потерся пахом о бедро Этана. Он усмехнулся, и от его улыбки меня бросило в жар. — Боюсь, я не могу этого сделать, — шепнул он, не торопясь, тем не менее, подниматься на ноги и отпускать меня. И выглядел скорее игриво, чем строго. — Не хочу, чтобы ты начал меня за это ненавидеть... Я так удивился, что на несколько мгновений позабыл разъедающем меня изнутри невыносимом желании и спросил: — А почему я должен тебя ненавидеть? Я же сам этого хочу? Этан снова усмехнулся и склонился к моему лицу: — Поверь, когда ты придешь в себя, тебе сильно не понравится, что я трахнул тебя прямо в поле, Мерлин, без смазки, и пока ты был под чарами. И уж меньше всего мне хочется потом отвечать за это перед твоим Хью. Я дернулся, пытаясь дотянуться до его губ, но Этан все еще крепко прижимал меня к земле. Я вновь разочарованно застонал. — Тогда скажи, как избавиться от этого колдовства другим способом! — взмолился я, кусая губы. — Потому что я... я больше так не могу... Этан на мгновение задумался. — Есть одна идея... — он облизнулся и, наконец, позволил себя поцеловать. Я был так возбужден, что от одного этого меня бросило в дрожь. Этан отпустил мои руки, и я тут же обнял его, жадно прижимаясь ближе. Если его план состоял в том, чтобы дать мне свободу действий, то это была отличная мысль! — Поменьше энтузиазма, Мерлин, я и так едва могу дышать, — фыркнул он мне в губы, ненадолго отстраняясь и опускаясь на траву рядом со мной. Его рука погладила меня сквозь футболку, расстегнула джинсы и скользнула под резинку белья. Я ожидал, что его действия мне понравятся, но чтобы настолько?.. Наверно, стоило сказать спасибо фейри за их колдовство и за этот потрясающий калейдоскоп ощущений: лишь от одного прикосновения ладони Этана меня пронзила вспышка удовольствия невероятной силы. Я прижался лбом к его плечу и протяжно застонал, совершенно не в силах контролировать свои действия. Я только хотел, чтобы он прикасался ко мне снова и снова. — Поцелуй меня, — хрипло шепнул Этан, и я с готовностью исполнил его просьбу. Но даже поцелуй не мог заглушить вырывающихся у меня стонов. Мне казалось, никогда в жизни мне еще не было так хорошо. Разумеется, долго так продолжаться не могло. И когда все закончилось, я обессилено повис на нем, ловя пересохшими губами холодный утренний воздух. Этан медленно убрал руку, и я услышал его тихий вздох. — М-можешь вытереться моей футболкой, — шепнул я, стесняясь поднять на него глаза. — Теперь все хорошо? — улыбнулся Этан, не спеша отстраняться. Он вытянул из кармана перепачканный кровью платок, и я отвел взгляд. — Наверно, — с возвращением здравого смысла, который до этого, вероятно, был полностью затуманен тестостероном, я, вполне объяснимо, но от того не менее ужасающе, чувствовал себя очень неловко. Господи, как хорошо, что Этан меня не послушал и не... Представляю, какой бы тогда был "отходняк". Но несмотря на то, что действие чар закончилось, мне все еще было приятно прикасаться к нему и ощущение его близости будоражило воспаленное сознание. Этан внимательно посмотрел мне в глаза, потом отстранился и принялся натягивать свитер. Солнце поднялось над горизонтом, но воздух был по-осеннему холодным, на траве лежала роса. Я тоже сел, продолжая прокручивать в голове то, что я тут делал и говорил... Блять. — Ненавижу проклятых фейри, — прошептал я, пряча лицо в ладонях. — Мерлин? Я не стал оборачиваться, только промычал что-то вопросительное. В следующее мгновение я ощутил, как Этан уверено отводит мои руки от лица. Я вскинул глаза, встречаясь с ним взглядом. Он стоял на коленях рядом со мной, и в том, как он смотрел на меня или в том, как мягко сжимал мои запястья, было что-то такое... что мне вдруг снова захотелось поцеловать его. Черт возьми, он ведь... оказался по-настоящему хорошим парнем. И всю ночь только тем и занимался, что вытаскивал мою задницу из неприятностей. Вполне буквально... Хотя он и был отчасти виноват в произошедшем. — Ты должен пообещать мне одну вещь, Мерлин, — произнес Этан вкрадчиво. Я не имел ни малейшего понятия о том, какую вещь он просит меня пообещать. Никогда и никому не рассказывать о том, что произошло здесь? Забыть то, что произошло и жить нормальной жизнью, как будто не было сегодняшней ночи, и я не умолял его взять меня? Или больше не соваться в это проклятое место? Вот это последнее и первое я мог пообещать ему совершенно точно. А что же до второго… Но я оставил все эти мысли при себе и спросил: — Какую, Этан? — Слушайся меня, черт тебя подери, — он произнес это очень серьезно, но я видел улыбку, затаившуюся в уголках его рта. — Даже если я ничего не объясняю. Разве я не доказал, что ты можешь мне доверять? Я помедлил, но кивнул, глядя ему в глаза. Но Этан продолжал смотреть на меня внимательно и испытующе, явно давая понять, что безмолвного согласия ему не достаточно. И тогда я сказал: — Хорошо, Этан. Я верю тебе и обещаю слушаться в том, чего не понимаю.