Долго и счастливо

Хьюго Возвращаться в Лондон было тяжело. Габриэль долго вис у меня на шее, то утыкаясь лбом мне в плечо, то принимаясь лихорадочно целовать лицо. У него в глазах дрожали слезы, но и он, и я делали вид, что не замечаем этого. В прошлый раз уехать было проще, я и сам не знал, почему. Да, было грустно. Но это «грустно» не сдавливало грудную клетку так, что не вдохнуть. До отправления поезда оставалось десять минут, на перроне ранним утром было пусто. Я обнимал Габриэля и не мог заставить себя разжать рук. Словно если я это сделаю, произойдет что-то страшное, что уже никогда не исправить и не изменить. Словно я отправляюсь не в Лондон, а на тот свет. Словно в следующий раз мы встретимся только лет через триста, и то, если повезет. Чувство было таким сильным и таким отчетливым, что у меня закружилась голова. Габриэль коснулся губами тонкого шрама на моей шее, и у меня защемило сердце. — Может быть, я смогу еще вырваться. На Хэллоуин... А если и нет, то Рождество ведь всего через пару месяцев. Мы обязательно проведем его вместе. Если хочешь, можем уехать куда-нибудь. В горы? — я не знал, зачем говорил это. Может, мне просто хотелось успокоить самого себя. Уговорить это растущее внутри чувство ужаса. Габриэль кивал и, по-моему, вообще не слышал ни слова. Я гладил кончиками пальцев его лицо, вглядываясь во влажные голубые глаза, и думал, а так ли мне нужен весь этот Лондон? И знал, что эта мысль отступит. От этого было как-то особенно гадко. Мимо нас сновали люди. Время истекало. Я судорожно прижал Габриэля ближе, пряча лицо в его волосах. — Я люблю тебя, — шепнул я куда-то ему в макушку. Гэйб вздрогнул, шумно втянул в себя воздух и заплакал, бесшумно, но отчаянно, как ребенок. Габриэль После нашей приснопамятной поездки в дом с фейри прошло около недели, и мне эта история закономерно не давала покоя. Сперва мне просто не хотелось об этом вспоминать, и я попытался воспринять произошедшее, как гадкий сон. Но гораздо больше во всем этом пугали не фейри, смертельная опасность и прочее, а то, как я вешался на Этана, и как сильно тогда мне его хотелось. Неудивительно, что он тоже и не думал поднимать эту тему. Но следовало отдать Этану должное: он не пытался меня избегать, не подшучивал и вообще, когда я, наконец, осмелился задать ему сакраментальный вопрос, он попросил просто не вспоминать об этом. И добавил: "Ты был околдован, я ни в чем тебя не виню". Впрочем, говорить со мной о фейри он тоже отказался наотрез, пообещав рассказать об этом "когда-нибудь потом". Но на Этане, разумеется, мой информационный канал не закрылся. Я принялся искать в интернете, порылся в нескольких библиотеках и даже посмотрел фильм про Льюиса Кэрролла и девочек, которые фотографировали фей. Но ничего путного, кроме легенд и основанной на них же информации, не нашел. Я даже попытался искать что-то непосредственно об этом доме, ведь в каждом проклятом месте есть свои мифы и легенды. Я узнал, что в этой деревне и ее окрестностях несколько превышен уровень паранормальных явлений. Кроме случая, описанного Этаном, с периодичностью примерно раз в десять лет здесь регулярно пропадали люди и больше никогда не появлялись. В последние лет семь участились случаи самоубийств. Однако, когда в это место пару лет назад приезжали ученые и измеряли какой-то там фон на предмет привидений и прочего, оказалось, что он находится в пределах нормы. Словом, вроде бы и странненько, но вроде бы и все, как везде. Ну, подумаешь, кто-то лишний раз вскрыл себе вены: в больших городах это случается по нескольку раз на день. А в деревнях народу и вовсе нечем заняться. И все же, мне было любопытно, что может сказать сам Этан, и я не терял надежды его разговорить. Но подходящего случая никак не подворачивалось. В последнее время Этан частенько был не в настроении, и я не рисковал лишний раз надоедать ему. Поэтому, когда однажды после работы Этан предложил зайти к нему в магазинчик, выпить кофе, я даже удивился. Рабочий день сегодня, в виду инвентаризации, закончился пораньше, дома мне делать было решительно нечего, поэтому я радостно согласился. Когда мы приехали в "Золотой дракон", и Этан принял пост у своего сменщика — в меру странного бородатого хиппи, было около пяти вечера. Теоретически, вскоре должен был ожидаться наплыв покупателей, но пока оные отсутствовали. — А здесь вообще кто-нибудь бывает? — не удержался я от вопроса. — В мою смену — разве что ты, — усмехнулся Этан, заливая в кофейник воду. — Ужас, как они еще не разорились! — я покачал головой. — Тсс! — Этан приложил палец к губам. — Поосторожнее с этим! Я не хочу лишиться работы, на которой ничего не надо делать, да еще и за деньги! Я захихикал: — Действительно, идеальное место! Тут некстати звякнул колокольчик на двери, и Этану пришлось выйти в зал. Уходя, он сделал мне знак разлить кофе по чашкам, а уже спустя минуту я услышал его наигранно оживленный голос. Меня не раз удивляло, как ловко Этан мог намеренно изменить настроение, если ему это было нужно. Я не спешил наливать кофе: неизвестно, сколько времени займет у Этана покупатель, а напиток может остыть. Я успел уже немного заскучать, когда колокольчик звякнул снова и Этан вернулся. — Где мой кофе? — улыбнулся он. — Да вот, как раз собирался наливать, — отозвался я, берясь за кофейник. Воцарилась пауза, во время которой каждый был занят своей чашкой, а затем я неожиданно спросил: — Этан, может, ты все-таки расскажешь мне, откуда в том доме взялись фейри, и что им от тебя было нужно? Этан вскинул на меня удивленный взгляд и отпил ещё кофе. — Фейри живут не в доме, — ответил он после паузы. — Там рядом Холм. А дом просто построен на территории, которую они привыкли считать своей. Ведь по их меркам это произошло совсем недавно, какие-то пару сотен лет назад… — Ничего себе "недавно"! — хмыкнул я, чуть не расплескав кофе. — Значит, люди просто заселились на их территорию, и потому они начали мстить всем подряд? — Никому они не мстят, — отмахнулся Этан. — Они просто так живут. Если хочешь — так они развлекаются. Ну и... иногда забирают кого-нибудь под Холм. Меня невольно передернуло. Вспомнилось, как этим "кем-нибудь" чуть не стал я сам. — А почему ими до сих пор не заинтересовались учёные? Ну, то есть... Понятно, что настоящие учёные в них ни за что не поверят, но всякие там... паранормальщики? У нас же всё-таки двадцать первый век и все такое. Этан хмыкнул так, что чуть не забрызгался кофе. — Чары, Мерлин, — пояснил он, кашлянув, — целая сеть чар. К дому так просто не подойдешь. К тому же, фейри прекрасно наводят морок, их не увидишь, если они сами того не хотят. И все же, у меня до сих пор не укладывалось это в голове. Я пытался осмыслить ту ночь снова и снова, но у меня ничего не получалось. В какой-то момент разум просто давал сбой и отказывался мыслить напрочь, словно компьютер, напоровшийся на вирус. — Хорошо, — выговорил я, наконец. — А как ты узнал, что они там есть? Этан замялся и сделал ещё один глоток из своей чашки. Хотя в его лице ничего не изменилось, мне показалось, что настроение у него испортилось. — Случайно, — отозвался он после продолжительного молчания. — А как же чары? — не понял я. Судя по взгляду, которым наградил меня Этан, моя внимательность его не порадовала. На этот раз пауза была ещё дольше. — На меня они не действуют. Не то чтобы совсем, но через обычный морок я вижу. — А так бывает? — открыл рот я, позабыв даже про кофе. Этан выразительно двинул бровями, вероятно, давая понять, что бывает и не такое. Но я спросил снова. — Они из-за этого на тебя обозлились? — Нет, это их просто забавляет, — Этан покачал головой и отставил пустую чашку. — У нас с ними... свои дела. По его интонации я понял, что об этих "своих делах" Этан точно рассказывать мне не собирается, но все же я спросил: — А как ты узнал о том, что они вообще там есть? Именно в этом месте? — Это очень душещипательная история, но если коротко: жил неподалёку. Я был маленький и глупый. И однажды полез туда, куда не стоило. — О... — только и ответил я, глядя на него удивленно. Мне трудно было поверить, что Этан когда-то был глупым. Вот просто такое ощущение, и все. Этан усмехнулся, словно догадался, о чем я думаю. — Дружеский совет напоследок: никогда не связывайся с фейри. Нужно быть совсем в отчаянном положении, чтобы обратиться к ним. Они все равно тебя надуют. — Да уж спасибо, — я невольно передернул плечами. — Ни за какие коврижки! Лучше сдохнуть! Этан снова усмехнулся, в его глазах мне почудилось... если не снисхождение, то какая-то светлая грусть. — Ты бываешь весьма категоричен, — произнёс он, помедлив. — Ну... — протянул я. — Быть может, более романтические личности предпочтут смерть в сказочной Нетландии... или что там у них, не знаю. Но я всегда хотел умереть в своей постели, лет, эдак, в сто пятьдесят, под радостные возгласы близких: «Ну, наконец-то!».