Долго и счастливо

Хьюго Я вошел в полутемный холл, с трудом поборов порыв от души хлопнуть дверью. На шум обязательно кто-нибудь появится, а я и так наговорился, кажется, на полгода вперед. Теперь я точно знал, какая часть работы моя самая нелюбимая. Интервью. Особенно, когда в нем участвует не вся группа — в таком случае Майло легко задавал тон беседе и создавал непринужденную обстановку одним своим присутствием. Но интернет-журнал хотел "коротенькую статью" со мной лично. В гостиной работал телевизор, а значит, там кто-то обретался, но другого пути в кухню не было. Разве что через окно. Я вошел в комнату — Майло меня не видел, так как диван стоял спинкой к двери, но безошибочно угадал мое появление. — Ну как интервью? — он обернулся, отвлекшись от какого-то мрачного фильма на экране. По крайней мере, картинка была сплошь в темных тонах. Я передернул плечами и тяжело вздохнул. — Долго, — выдавил я, наконец. Обошел диван и хлопнулся рядом с Майло, с наслаждением откинувшись на спинку. — У меня такое ощущение, что меня выпотрошили. Бисти в меру сочувственно хмыкнул и потрепал меня по колену: — То ли еще будет. — Спасибо, утешил, — я попытался понять, что происходит в этом фильме, но мозг отказывал в содействии. Светловолосая женщина — я определенно знал эту актрису, но имя никак не вспоминалось — бродила по черной сцене, расчерченной белым мелом, беседуя с какими-то странными людьми, чье дружелюбие казалось мне ненатуральным и натужным. Декораций практически не было. Майло закурил и протянул одну сигарету мне. Я отрицательно покачал головой. На меня навалилась такая опустошающая усталость, что лень было даже курить. — Как же я неистово заебался, — произнес я на выдохе, но легче не стало. Майло фыркнул и закашлялся. Я покосился на него и добавил: — Ну хоть бы немного сочувствия, а? Нужно было добраться до кухни, поесть, потом подняться наверх, принять душ и лечь спать. Но для начала следовало встать с дивана. Вместо этого я лег, пристроив голову у Майло на коленях. Он был в старых вытертых джинсах, которые обычно таскал дома, и к мягкой ткани было приятно прикасаться. Бисти перестал кашлять и удивленно вскинул брови, глядя на меня сквозь дымовую завесу: — Тони, ты в порядке? Я кивнул, вперившись взглядом в экран. Происходящее нравилось мне все меньше. Появлялось какое-то все более отчетливое ощущение гадливости. — Скорее да, чем нет, — сформулировал я наконец. Лежать так было удивительно хорошо. В конце концов — к черту еду. Я не сдвинусь с места в ближайшие пару месяцев, даже если наступит конец света. — Как Принцесса? Я неопределенно повел плечами. Настроение окончательно испортилось. С Габриэлем что-то происходило, но я никак не мог понять, что именно. А он упрямо делал вид, что все в порядке. Последний разговор насторожил меня особенно. Габриэль в тот вечер, два или три дня назад, был какой-то особенно хмурый и растрепанный. Его и без того всегда бледное лицо, смотревшее на меня с экрана ноутбука, отчетливо отливало зеленцой, под глазами залегли тени. Но когда я спросил, как он себя чувствует, Гэйб только лишь отмахнулся и шмыгнул носом, ссылаясь на простуду. Не сказать, что его ответ меня удовлетворил, но и быть слишком настойчивым мне не хотелось. Мы не так давно пытались обговорить нелегкую тему личного пространства и он, вроде бы, меня понял, поэтому не хотелось опровергать свои же слова через несколько дней. Мы обменялись какими-то совершенно пустяковыми фразами, а потом вдруг Гэйб спросил: — Хью, с той поры, как все закончилось, ты еще когда-нибудь видел сны о Сальери? Я немного опешил. На эту тему мы не говорили уже, кажется, с год. Первые месяцы наши "прошлые воплощения" еще иногда всплывали в разговорах, но вскоре Гэйб забросил музыку, и мы больше к этому не возвращались, чему я был очень рад. Эта тема никогда не была моей любимой. — Нет. А ты? Он заколебался, но потом тоже отрицательно помотал головой. — Мне тут просто подумалось... странно, что мы не видели никаких снов о них с тех пор. Как будто... они оставили нас, насовсем. Я никогда об этом особенно не задумывался. Меня вполне устраивало, что творящаяся с нами чертовщина прекратилась. И шрам на шее был приемлемой ценой за возможность забыть об этом кошмаре. — Ты скучаешь по этим снам? — вопрос уже сорвался у меня с языка, когда я вдруг заметил деталь, на которую сначала не обратил внимания: прежде Габриэль всегда говорил "мы", а не "они". — Не то чтобы, — Гэйб вздохнул и снова нервным жестом отвел волосы с лица, но прежде, чем я успел спросить, в чем дело, он выпалил: — А что если это была в самом деле одержимость, а не реинкарнация? Ведь мы не могли одночасье забыть то, что вдруг вспомнили, правда? Я попытался поймать его взгляд, но Габриэль настойчиво не смотрел мне в глаза. — Я не знаю, — отозвался я, помедлив. — А это так уж важно? Он вскинул на меня взгляд, в котором на мгновение мелькнуло не то отчаяние, не то страх, потом снова потупился и пробормотал: — А что если нас связала не Судьба, а... всего лишь случай? Если бы в этот момент я был рядом, то непременно обнял Габриэля и поцеловал нервно сжатые губы. Но я не был, и мог только произнести: — Главное, что мы вместе, разве нет? Судьба, случай — какая разница? В его ответном взгляде было столько облегчения и нескрываемой надежды, что у меня снова сжалось сердце. — Да, — улыбнулся Габриэль, украдкой переводя дыхание. По экрану вдруг прошло что-то вроде ряби, словно по водной глади. — Главное, что мы вместе. И добавил, устремляя взгляд прямо на меня: — Я люблю тебя, Тони… — А я люблю тебя, — я всегда ощущал себя как-то глупо в такие моменты, но сейчас был слишком обеспокоен для смущения. — Гэйб, — спросил я после короткой паузы, — почему ты вообще вдруг об этом заговорил? Что-то произошло? Только второго раунда с Моцартом и Сальери нам не хватало… — Нет-нет, ничего, — он замотал головой так рьяно, что я тут же уверился в обратном. — Просто я много думал на эту тему в последнее время. Мне же... — Габриэль нервно дернул уголком рта, — нечем заняться, вот и думаю всякую ерунду. Не обращай внимания. Захотелось взять его за плечи и вытрясти правду, потому что внутренний голос немедленно зашелся истерическим воплем. Но давить на Гэйба было бесполезно. — Пожалуйста, только не делай глупостей, ладно? — мягко попросил я, вглядываясь в его лицо, но он прятал взгляд. — И если я что-то могу сделать... я приеду, только ты скажи мне, хорошо? Гэйб? Вольфи? От последнего слова он вздрогнул всем телом и вскинул голову, глядя на меня совершенно больными глазами. А потом вдруг протянул руку к экрану. Пару мгновений я не мог понять, что он делает, но потом пришло осознание, от которого сердце снова болезненно екнуло. — Все хорошо, Тони, — уголки губ Гэйба дрогнули, словно он пытался улыбнуться через силу. — Только не волнуйся. У меня все хорошо... В следующую секунду связь прервалась. Я тут же повторил вызов, но Габриэль не ответил. Через полчаса он скинул сообщение, что у него проблемы с соединением, но верилось в это с трудом. С тех пор мы не созванивались — я был занят по самые уши, у Габриэля был завал с учебой, но смс от него приходили довольно милые, как и всегда. И все же я не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. — Ты уснул? — Майло погладил меня по волосам, и я вздрогнул, поняв, что так и не ответил на вопрос. Женщина на экране лежала в прицепе грузовика, между ящиков с яблоками, и вид у нее был умиротворенный. — С Гэйбом... все в порядке, — отозвался я наконец. И повторил еще раз, для верности: — Все хорошо. Майло еще раз погладил меня по волосам, а я попытался устроиться поудобнее — диван был довольно жестким, но почему-то именно сейчас я начал ощущать, что на меня постепенно снисходит какое-то подобие спокойствия. Внутренний голос, вопящий об опасности, заткнулся. Может быть, тоже устал. — Слушай, что за дерьмо мы смотрим? — вяло поинтересовался я. — Черт знает, — Майло снова закурил. — Переключить? — Нет, не надо... я сейчас пойду к себе, — пообещал я, но вставать не спешил. Тело медленно наливалось приятной тяжестью, Бисти механически перебирал мои волосы, телевизор негромко бормотал на разные голоса, и я сам не заметил, как уснул. Габриэль Первое, что я услышал — мелодичный перезвон колокольчиков. Словно бы где-то надо мной висела целая гроздь, и легкий ветер раскачивал их, приводя в движение. Я открыл глаза. Я лежал на широкой постели под полупрозрачным балдахином. Сам этот факт уже меня значительно шокировал. Потому что — это я помнил точно! — засыпал я не здесь. Я вообще не знал, где сейчас находился. Я приподнялся на кровати и откинул тюлевый полог. И тут мое удивление перешло всяческие границы. Первое, что я заметил, была самая странная люстра, которую мне приходилось видеть в своей жизни. Больше всего она напоминала просто свисающие сверху узловатые ветви дерева, покрытые округлыми белыми плодами, дающими мягкий зеленоватый свет. Ветви выходили прямо из смыкающегося куполом потолка, черного, как беззвездное небо. Несколько секунд я буравил взглядом эту дикую инсталляцию, прежде чем нашел в себе силы отвести взгляд. Обстановка ограничивалась кроватью и большим зеркалом, ловкой имитацией этих старинных зеркал, представлявших собой полированные серебряные пластины. Кто бы не обставлял эту комнату, он здорово заморочился... Сама комната была круглой. Стены покрывали мелкие перламутровые камни, напоминавшие рыбью чешую. Окон не было. Совсем. Зато была дверь. И это меня подбодрило. Я спустил ноги на пол и... тут же испуганно их поджал. Потому что наступил я на холодную и влажную землю. И ощущение это было довольно неприятным, но еще больше — неожиданным. Я поискал глазами обувь, но ничего похожего не обнаружил. Это меня уже откровенно начало раздражать. Ощущение "нифига себе я вчера погулял" нарастало с каждым мгновением. Но самым обидным было то, что этих гуляний я совершенно не помнил. Я потер лицо руками, пытаясь хоть немного собраться с мыслями, и в следующее же мгновение осознал еще одну интересную деталь. Черт с ней, с обувью. Я был в пижаме. В желтенькой пижаме с медвежатами. И это был уже перебор! Причем, эта пижама была мне ощутимо мала: рубашка жала в плечах, а штаны и вовсе были чуть ниже колена. Черт, подобную дрянь я не носил со времен интерната. И тут же испытал невыносимое желание содрать с себя эту гадость. Но перспектива остаться в незнакомом месте голым нравилась мне еще меньше. Что здесь вообще творится? Может, я сплю? Это объяснило бы весь идиотизм происходящего. Я выругался сквозь зубы и таки ступил на пол. Со второго раза это оказалось куда терпимее, да и земля была мягкой. Мне нужно было выяснить, где я и как сюда попал. Я торопливо дошел до двери. Мне вдруг подумалось, что она может быть заперта, и от этой мысли меня пробил озноб. Но переживал я зря — дверь отворилась с первой же попытки, открыв моему взору длинный полутемный коридор с таким же земляным полом и тянущимися с потолка "ветвями" странных светильников. Ну и вкус у местных обитателей… Да и кто тут может обитать? Вместе с этой мыслью в голову полезли воспоминания обо всех просмотренных когда-либо фильмах ужасов, и мне стало ещё больше не по себе. Но отступать было поздно — ещё меньше мне хотелось сидеть на месте и ждать неизвестно чего. Поэтому я двинулся вперёд по коридору. Он тянулся и тянулся. По обе стороны располагались одинаковые двери из необработанного дерева. Я толкнул пару из них, но обнаружил лишь комнаты, один-в-один как та, в которой проснулся я сам. Наконец, коридор вильнул и раздвоился. Я остановился, раздумывая, какое направление мне выбрать. Но внешне коридоры ничем не отличались, и потому я решил действовать наудачу и свернул налево. Как ни странно, она меня не подвела. Коридор вильнул и уперся в массивную дверь, украшенную красивой резьбой на цветочные мотивы. Я толкнул ее и на мгновение зажмурился — таким ярким был свет внутри. Проморгавшись, я обнаружил себя в огромном помещении, заполненном... воронами. Огромное количество ворон сидело на жердочках вдоль стен, и больше всего это походило на птичий колизей. Стоило мне переступить порог, как все вороны, как один, уставились на меня. Это, черт возьми, было по-настоящему жутко, и я бы тут же ушел, поплотнее закрыв за собой дверь, но в комнате было еще кое-что, что меня воодушевило. Окно. Большое не застекленное окно, в которое лился солнечный свет, и которое могло помочь мне понять, где я вообще нахожусь. Я сделал только один маленький шаг вперед, как дверь за моей спиной с ужасающим скрипом захлопнулась. И комната немедленно наполнилось громким карканьем. Я испугался, думая, что сейчас птицы взлетят в воздух и могут наброситься на меня, как на чужака. И наверняка так бы оно и случилось, если бы в следующий момент чей-то властный голос не отдал приказ на незнакомом мне гортанном языке. То, что это был именно приказ, не оставляла сомнений интонация. И он был настолько убедительным, что я тоже не смог сдвинуться с места. Но не успел я удивиться, как тот же голос окликнул меня: — Мерлин, что ты тут делаешь, черт тебя раздери?! Я отмер и стремительно развернулся. В стороне, возле "насестов" стоял Этан, облаченный в черный плащ, похожий на те, что я видел в исторических фильмах. Откуда Этан тут взялся — было той еще загадкой, потому что, когда я входил в комнату, кроме птиц тут никого не было. Из-под насестов, что ли, вылез? — Стою, — ответил я, внимательно его рассматривая. Вид у Этана был, словно он только что сбежал из фильма-фэнтези, где подрабатывал на полставки черным магом. — А ты? И где мы вообще находимся? Присмиревшие вороны взирали на нас с интересом. Этан в свою очередь с не меньшим интересом рассматривал меня и не спешил отвечать на вопросы. — Ты в этом спишь? — произнес он, наконец. По его губам блуждала усмешка. Я немедленно вспомнил, во что был одет и почувствовал укол стыда. А пристальный взгляд Этана его только усиливал. Я ненавидел это ощущение и фыркнул презрительно в ответ: — Разумеется, нет! Понятия не имею, почему на мне эта пижама! И... нечего на меня так смотреть! Этан улыбнулся и миролюбиво поднял руки. — Как тебе будет угодно. В общем, тебе в любом случае пора, Мерлин. Возвращайся домой, тебе тут делать нечего, — добавил он серьезно. Миленько. Можно подумать, я по своей воле здесь оказался. — Ты не поверишь... — начал я и замолчал. Вместе с чувством стыда меня охватило негодование, но я понимал, что Этан невиновен ни в этих моих чувствах, ни в том, что я, неведомо как, очутился здесь. Поэтому я вздохнул, пытаясь унять обуревающие меня эмоции. И продолжил: — Ты не поверишь, но я понятия не имею, как здесь оказался, и как вернуться домой. Этан вскинул брови. — Шутишь? Я вспыхнул. Как будто я сейчас расположен шутить! Оказался в идиотской пижаме черт знает где и черт знает как, только чтобы потренироваться в остроумии! Но прежде, чем меня прорвало, Этан посерьезнел и, подумав, спросил: — Мерлин... скажи-ка, где мы с тобой впервые встретились? Я растерянно моргнул, не понимая, какое отношение это имеет к происходящему, но потом все-таки ответил: — В клубе шизотериков, в квартире Бахуса, если мне не изменяет память. Этан кивнул и заметно расслабился. — Что ж, это и в самом деле ты... Ну и что прикажешь с тобой делать? — он вздохнул и покосился на птиц. Они внимательно следили за каждым нашим словом, как будто понимали, о чем мы говорим. — В самом деле — я? — тупо переспросил я и схватился за голову. Мне начало казаться, что я немного спятил. Или не немного. Может быть, я просто сплю и весь этот... идиотизм мне снится? Я поспешно зажмурился и начал считать до десяти. Медленно и вдумчиво, однако, это мне не помогло. Когда я открыл глаза, то все еще находился вместе с Этаном в этом странном месте с воронами. — Этан, — позвал я тихо. — Пожалуйста, объясни, что тут происходит, иначе у меня попросту поедет крыша. Этан не торопился отвечать на вопрос, задумчиво вглядываясь в мое лицо. Пауза длилась очень долго, прежде чем он хмыкнул и торжественно произнес: — Добро пожаловать в воронятник Короля Зимнего Двора! Или Неблагого Двора, как тебе будет угодно. Мы в гостях у фейри, Мерлин. Я хохотнул, но смех мой тут же осекся, когда я снова взглянул в его глаза. Этан был серьезен, словно топор палача, но я бы не сказал, что мне понравилось это сравнение. — Черт, — тихо ругнулся я и посмотрел на него почти с мольбой, — и что теперь мы будем делать? Этан снова вздохнул и потер пальцами виски. — Я — заниматься своими делами, а ты... я бы отправил тебя восвояси, но... и как ты только за мной увязался, ума не приложу... — Этан взглянул на меня так, словно ответ вот-вот должен был проступить у меня на лбу. — Я как-то тоже без понятия, — ответил я, делая шаг вперед, — несомненно, я бы лучше чувствовал себя дома в своей постели, чем здесь... среди ворон. Я запнулся, ожидая, что Этан рассердится, но он пропустил мои слова мимо ушей. Его явно гораздо больше занимали вороны. — Ты видишь среди них хоть одну белую? — пробормотал он, не оборачиваясь, словно бы сам себе. Я открыл рот, чтобы спросить, почему среди всех черных ворон обязательно должна быть одна белая, но в этот момент, когда снова обвел воронятню взглядом, мне в глаза бросилась одна из ворон. Она сидела недалеко от окна, на третьем справа насесте, и выглядела если не белой, то сероватой — это уж точно. Вид у нее был встрепанный, перья топорщились, да и сама она казалась словно бы мельче остальных. — А зачем тебе белая ворона? — спросил я. — Мне нужно перо из крыла белого королевского ворона. Только вот они все черные, зараза, — поморщился Этан. — Все черные? — удивился я, продолжая пялиться на серую ворону, которая, как мне показалось, изо всех сил пыталась прикинуться ветошью, но почему-то не спешила улетать. — Ну да, — Этан задумчиво покачался с пятки на носок, — в том-то и подвох. Они все выглядят, как черные, но на самом деле — одна белая. Фейри очень любят тупые шутки. Я сделал еще пару шагов, приближаясь к Этану почти вплотную. Все же, в этом месте он выглядел немного иначе. От него исходило нечто вроде невидимой внутренней силы. И эта сила как-то странно действовала на меня. — А тебе очень нужно это перо? — спросил я, глядя ему в глаза. Этан кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то вроде интереса и, вместе с тем, непонимания, к чему я клоню. — А что бы ты сделал для человека, который достал его для тебя? В следующее мгновение Этан сжал мои плечи. В его глазах мне почудился странный блеск. — Ты ее видишь, — прошептал он, и от одного его тона у меня по спине пробежали мурашки. Сейчас он как никогда походил на темного мага из сказок, — я не знаю как, но ты видишь ее... Укажи мне ворону, Мерлин, остальное я сделаю сам. Я повел плечами, пытаясь высвободиться из его хватки, но это оказалось не так-то просто. — Я не сказал, что вижу. Я просто спросил, насколько тебе нужно это перо, — ответил я, глядя ему в глаза. В это мгновение я неожиданно понял, что получаю какое-то очень странное удовольствие от того, что вожу его за нос. И от того, каким он стал в этот момент. Быть может, потому что мне всегда в сказках нравились отрицательные персонажи? — Настолько, что я пробрался во дворец Короля, Мерлин, — прошипел Этан, склоняясь к моему лицу так, что мы почти соприкоснулись носами. — Ты знаешь, что делает Неблагой Двор с чужаками? — Нет, — искренне ответил я, но выражение его лица дало мне понять, что ничего хорошего. Однако, врожденная любовь к приключениям на жопу не давала мне покоя. — Но на что бы ты обменял это перо, Этан? Он прищурился. — А что ты за него хочешь, Мерлин? — в его голосе проскользнули какие-то мурлыкающие нотки. Но во взгляде мне почудилась угроза. Никогда прежде не видел Этана таким. "Ничего конкретного, но мне нравится предполагать, что я могу как-то на тебя повлиять", — нет, это то, чего нельзя было говорить, ни при каких условиях. И, к счастью, мне хватило ума не произнести ничего подобного вслух. — Например, одно желание, — сказал я вместо этого, снова поднимая на него глаза. Этан нервничал. Нет, не так. Он был... взволнован, я чувствовал это. Видел, как блестят его глаза и... это, пожалуй, все. Он даже дышал не чаще обычного, но я просто кожей ощущал исходящее от него напряжение. Этан облизнул губы и произнес все тем же бархатным шепотом: — Где же твое благородство, Мерлин? Неужели ты не хочешь помочь мне? Или... тебе нравится это ощущение? От того, что он догадался, меня вторично бросило в дрожь. Лицо Этана было так близко, на тонких губах играла злая усмешка. Я поймал себя на мысли, что очень хотел бы снова ощутить их прикосновение. А еще меня просто трясло от мысли, что он чувствует меня, понимает то, в чем я сам себе не могу дать отчета. — Просто когда еще удастся выторговать целое желание у злого волшебника? — улыбнулся я совершенно невинно. — Злой волшебник? Я? — Этан вскинул брови, его ухмылка стала шире, — такого ты обо мне мнения, Мерлин? Мне следовало бы обидеться... Но он не станет. Я почему-то отчетливо знал: игра доставляет ему странное удовольствие. Как и мне. — И чего же ты хочешь от меня Мерлин? О чем не можешь попросить просто так? — Я думал, что это сойдет как комплимент, — шепнул я, делая еще один маленький шаг вперед и почти упираясь в него носом. — Что тебе польстит ассоциация с черным магом. — "Злой волшебник" и "черный маг" — это немного разные ипостаси, — в голосе Этана мелькнуло снисхождение. — Однако, ты не ответил на вопрос... — А ты сначала согласись, — я не собирался сдаваться просто так. — Потом я тебе помогу, а затем можно будет поговорить о желании… Несколько секунд Этан смотрел мне в глаза, раздумывая. Затем хмыкнул и, отпустив мои плечи, отступил на шаг. — Договорились, Мерлин, — кивнул он, — принеси мне перо из крыла белого ворона. Я внимательно посмотрел ему в глаза, но Этан снова принял вид полной невозмутимости, так что догадаться, о чем он думает, было совершенно невозможно. Правда, не могу сказать, что это у меня когда-то хорошо получалось. Я развернулся и медленно подошел к окну. Откровенно говоря, я ожидал, что, как только я приближусь к воронам на опасное расстояние, они начнут галдеть, взлетят в воздух или, чего доброго, набросятся на меня, но птицы сохраняли поразительное спокойствие. Более того, когда я подошел к серой вороне, то увидел, что прямо на полу под насестом валяется длинное светлое перо, явно выпавшее из ее крыла. Это был прямо подарок судьбы. Потому что я был уверен — выдерни я перо у птицы, они бы точно мне это припомнили. Я подобрал перо и так же медленно подошел обратно к Этану. Он внимательно следил за моими действиями, по его губам блуждала легкая улыбка. — Ты оказал мне неоценимую услугу, — протянув руку за пером, произнес Этан. — Итак, я готов выслушать твое желание… Я осторожно вложил перо ему в ладонь, глядя на эту его улыбку, словно зачарованный. Я еще понятия не имел, что же хочу попросить в обмен за эту "неоценимую услугу". Мне просто нравилось его дразнить, и я не сомневался даже, что Этан об этом тоже догадывается. Но в момент, когда мои пальцы коснулись его руки, и по телу пробежала легкая дрожь, я уже понял, чего хочу. — Всего лишь поцелуй, — сказал я и улыбнулся. Этан только чуть вздернул брови. Не говоря ни слова, он убрал перо во внутренний карман, и только после этого шагнул мне навстречу. — Ты заслуживаешь урок, Мерлин, — шепнул Этан, глядя на меня сверху вниз. Его руки сомкнулись на моей талии. — Видишь ли, ты допустил ошибку. Даже... две. — Какую ошибку? — спросил я недоуменно. Но от его шепота у меня едва не подкосились ноги. И эти объятия... Черт, кажется, я совершенно точно ошибся, позволяя себе воспользоваться ситуацией и пойти на поводу у чувств. Но это было так чертовски соблазнительно… — Первая: ты меня шантажировал, Мерлин, — мурлыкнул Этан, склоняясь ниже и почти касаясь губами моей шеи. — Никогда так не делай. А если делаешь, то не допускай второй ошибки: ты отдал мне перо, теперь у тебя нет ничего, чтобы заставить меня выполнить уговор, — он хмыкнул, и его горящее дыхание защекотало кожу. — Это был не шантаж, — прошептал я, облизывая пересохшие губы. В то время как Этан сознательно, в этом я даже не сомневался, дразнил меня, проводя губами в паре миллиметров от моей шеи. — Это была взаимовыгодная сделка. Шантаж — это когда чего-то требуют и ничего не дают взамен! — О, вот как? Сделка? — усмехнулся Этан, плотнее прижимая меня к себе. Так, что теперь я чувствовал, как быстро стучит его сердце. — Тогда я, разумеется, должен исполнить свою часть... Но почему поцелуй, Мерлин? Почему только один? — прошептал он уж совсем едва слышно, прежде, чем прижаться губами к моей коже. У меня перед глазами вмиг потемнело, а с губ сорвался тихий стон, который мне просто неимоверным усилием удалось перевести во вздох. — Ах, чёрт бы тебя побрал!.. — все-таки вырвалось у меня, пока я цеплялся пальцами за скользкую ткань его плаща. Но Этан тут же отстранился, не выпуская, однако, меня из объятий и приподнял бровь, давая понять, что все ещё ждёт ответа. — Потому что не факт, что ты захочешь меня целовать, и уж тем более больше одного раза, — пролепетал я, предательски краснея. Этан улыбнулся. Его ладони легко поглаживали мою спину, и от одного этого мне хотелось прижаться к нему еще ближе. Хотя ближе уже, кажется, было некуда. — Это же твой сон, Мерлин. А во сне ты можешь получить все, что захочешь, — шепнул он, лукаво глядя мне в глаза. — Сон? — глупо переспросил я. Это была информация, над которой определенно стоило подумать, если б я сейчас был расположен к раздумьям. Но все здесь выглядело таким реальным! Фантастически неправдоподобным, но до чертиков реальным. И особенно Этан. — Разумеется сон, Мерлин. Неужели ты сам еще не догадался? — он продолжал усмехаться, сжимая меня в объятиях. И все это было так... правдоподобно. За исключением того, что совершенно не могло бы произойти на самом деле. — Именно поэтому ты такой сговорчивый? — поинтересовался я, заглядывая в темные глаза. В них веселыми искорками светилось лукавство, но не было насмешки, которую я так боялся увидеть. — Может быть. Ведь тебе бы хотелось именно этого. Но еще больше тебе бы хотелось повторить это в реальности, верно? — шепнул Этан, снова склоняясь к моей шее. Какое у меня мудрое подсознание, я просто диву давался. Снова подкидывает какие-то пространные сны, когда я без памяти... Я вздрогнул и отшатнулся, вырываясь из его объятий. "Нет-нет-нет! Этого не может быть!" — Нет! — прошептал я, отступая. — Нет, мне бы не хотелось. Это... это какое-то наваждение! — Ты сейчас меня пытаешься в этом убедить? — Этан вскинул бровь. Он не сдвинулся с места, но его взгляд буквально прожигал меня. — Или себя? Не трудись, Мерлин, самообман — удел идиотов. — Себя, если это всего лишь мой сон, — тихо ответил я и зажмурился, чтобы изо всех сил попытаться проснуться. Но не получалось. Впрочем, я не был уверен, что осознанные сны — это моя сильная сторона. Да и где она — моя сильная сторона? В хроническом идиотизме? В следующий момент я ощутил, как Этан крепко, но бережно прижимает меня к себе. — Тише, Мерлин, иди ко мне. Все хорошо. Все будет хорошо и правильно, — шепнул он, коротко целуя меня в макушку. Мне очень хотелось не поддаваться, но обманывать самого себя действительно было чертовски сложно. Я хотел его прикосновений и поцелуев, его близости, и справиться с этим здесь, особенно если это действительно был сон, не представлялось возможным. Поэтому я обнял его и только потом поднял голову: — Этан, почему рядом с тобой я не могу себя контролировать? Вопрос был более чем своевременный, да. Но когда еще представиться возможность поговорить с подсознанием напрямую? Этан погладил меня по волосам. — Потому что у тебя нет достаточно причины не делать то, что ты на самом деле хочешь? — так же шепотом отозвался он. Но причина была. И у нее было имя — Хьюго. Вот только... нужен ли я Хью так же сильно, как он нужен мне? — Я хочу быть с тобой, — шепнул я, прижимаясь щекой к груди Этана. — Хотя бы здесь, во сне... Потому что... потому что… — Потому что тебе одиноко, Мерлин... Я вскинул голову, собираясь ответить, но Этан накрыл мои губы своими, жарко целуя. Все мысли тот час вылетели у меня из головы. Я и думать забыл о своих терзаниях, о воронах, которые никуда не делись, к слову, и о странном месте, куда меня занесло мое подсознание. Забыл обо всем, отвечая на поцелуй и чувствуя, как с каждым мгновением мне становится легче. Наконец, Этан отстранился. — Пора просыпаться, Мерлин, — шепнул он, поглаживая меня по щеке. Я хотел возмутиться, что вовсе не хочу просыпаться, тем более, сейчас. И что мне хотелось бы побыть с ним еще хоть немного, но Этан, словно предвидя мои возражения, мягко толкнул меня ладонью в лоб и... ...Спальню заливал солнечный свет. Я открыл глаза и тут же недовольно зажмурился — таким ярким было освещение. Кажется, вчера вечером я забыл закрыть жалюзи, и теперь вынужден мириться с этим.