Долго и счастливо

Габриэль Когда автобус высадил меня возле уже знакомой мне маленькой покосившейся церквушки, я был морально готов ко всему. В кармане куртки у меня был целый пакет маленьких острых гвоздей, в рюкзаке - фунта три соли, большой пакет молока и кулек конфет. Я точно не знал, на что именно клюнут здешние обитатели, но все сказки и легенды сходились на том, что низшие фейри очень любят молоко и сладкое. Еще было довольно светло. До захода солнца, скрытого за тонкой пеленой низких туч, оставалось часа полтора. Округа выглядела еще более жутко, чем в прошлый раз - рощица чернела узловатыми ветвями, трава окончательно засохла и, хотя здесь было немногим севернее, покрылась тонкой наледью. Я не знал, есть ли какой-то смысл идти к дому. Путь до Холма, от которого в прошлый раз мы с Этаном минут пятнадцать брели по пояс в мокрой от росы траве, я помнил прекрасно. Но этот вариант оставался на самый крайний случай. Идти в это место одному было страшновато, но что еще оставалось делать? Я должен был выяснить, как снять проклятье. А знали это только фейри. Так что я быстро обогнул церковь и кладбище, прошмыгнул в дыру в заборе и остановился у крыльца. Дом таращился на меня черными пустыми окнами. В сером зимнем свете он выглядел особенно старым и особенно жутким. Я поколебался еще несколько секунд, а потом решительно сдернул с плеч рюкзак. Достал оттуда несколько пластиковых тарелочек расставил их по периметру возле крыльца и налил в них молока. Затем раскидал вокруг конфеты. Одну тарелку с молоком и несколько конфет я положил у самого входа в дом. Потом вошел внутрь, чтобы разыскать дрова для камина. Возможно, мне придется просидеть здесь до ночи, и нужно развести огонь, чтобы не замерзнуть. В ловле фейри я был далеко не спец. Скорее, ситуация была строго противоположная. Так что не было ничего удивительного в том, что в следующие два с половиной часа не произошло ровным счетом ничего. Округа словно вымерла. Отчасти это правда - с наступлением холодов не слышно стало даже птиц. И все же от этой тишины было жутко. Я немного посидел на крыльце, затем, продрогнув, ушел в дом. Внутри он остался таким же, как в наш прошлый визит. Только на полу первой комнаты, в которой нам довелось ночевать, то там, то сям были разбросаны обрывки ткани и мелкие обломки пластика. Я развел огонь в камине, что оказалось несколько сложнее, чем я представлял, но это хоть немного отвлекло меня от напряженного ожидания. Согревшись, я пошел бродить по комнатам, сжимая в кармане мешочек с солью, но везде было пусто. Находясь здесь, я уже не ощущал запредельного исследовательского восторга, как в прошлый раз. Но почему-то не чувствовал и страха. Словно мне уже было все равно, буду я жить, или этой ночью меня утащат под Холм, и это было совершенно серьезно, без детского оттенка: "вот умру, и будете плакать!" Скоро на улице стало темнеть, и я поспешил вернуться к огню, чтобы он не погас, и не пришлось разводить его снова. Убедившись, что пламя и не думает затухать, я выглянул на крыльцо. Молоко покрылось ледяной коркой, и, кажется, к нему никто так и не притронулся. Конфеты валялись там же, где их бросил. Сад был безмолвен и пуст. Потоптавшись, я вернулся в дом. Достал из рюкзака термос и флягу с виски, уселся на тумбу в углу и сделал глоток чаю. Кажется, миссия была провалена. Хотя у меня еще оставалась маленькая, не больше самого мелкого фейри, надежда, что мелюзга просто дожидается полуночи или восхода луны. Впрочем, возможно, я просто путаю их с нечистью вроде привидений или оборотней. Еще раз вздохнув, я отставил термос в сторону, сделал глоток виски из фляги и задумался о своей нелегкой судьбе. В бесцельном ожидании явления если не фейри, то хоть кого-нибудь, привалившись спиной к теплой стене камина, я достал из кармана телефон и, открыв папку с фотографиями, принялся бездумно листать их с самого начала. Там были наши с Хью снимки, очень много, чуть-чуть городской пейзажной лирики с претензией на оригинальность, и всего одна фотография Этана. Я когда-то скачал ее из его профиля в соцсети, на тот момент даже не здорово понимая, зачем. Обнаружив фото, я отрешенно подумал, что следовало бы его удалить, и даже хотел нажать соответствующую кнопку, но завис, вглядываясь в знакомое лицо. То был портретный снимок, явно сделанный опытным фотографом, а не селфи на коленке. Впрочем, насколько я знал Этана, подобным видом самолюбования он точно не промышлял. Но с него бы сталось пойти в фотосалон ради подходящего снимка для аватары. Он смотрел немного исподлобья куда-то в сторону, а не в объектив. Обычно гладко уложенные назад волосы сейчас были небрежно зачесаны набок. Я тихо вздохнул, не в силах оторвать взгляда от изогнутых в улыбке губ. Почему Этан так привлекает меня? Что есть в нем, чего нет в Хьюго? Кроме психической неуравновешенности и сволочного характера? Неужели именно из-за этого я в него влюбился? Ведь это случилось гораздо раньше, чем пришло осознание. Раньше даже, чем навесил на нас обоих проклятье. Этан на фотографии смеялся. В темных глазах блестели хитрые огоньки. Мне захотелось запустить телефоном в стену. Вот только ни стена, ни телефон не были виноваты в том, что со мной произошло. Это все моя патологическая жажда любви, жажда внимания и обожания прямо-сейчас-и-немедленно, без оглядки на происходящее и то, что кому-то может быть не до меня. Этан дал мне эту иллюзию. Верно он говорил тогда, во время очередной нашей ссоры, что всегда давал мне именно то, в чем я нуждался: внимание, участие, тепло и… да, секс тоже. Потому что, чего отпираться, я безумно желал его, болезненно и почти постоянно. От одной мысли об его прикосновениях, даже самых невинных, у меня начинали дрожать руки. И это тоже было задолго до того, как мы попали в дом фейри. Значило ли это что-нибудь? Ну, кроме того, что, судя по всему, я — подлец и изменщик. И нечего валить всю свою вину на проклятие. Оно случилось исключительно потому, что я захотел — сам захотел и никто меня не принуждал — заполучить Этана целиком. И получил, действительно получил сполна все, что заслужил. Я медленно провел пальцем по линии его губ на фото. Этан даже близко не был идеален. Ни идеальной красоты, ни кристальной честности, ни хороших поступков. Но я не мог перестать желать его даже сейчас. Наверное, у меня что-то случилось с головой, но, сколько бы я ни старался, я не мог объяснить себе — даже себе! — почему, черт побери, я так отчаянно в него влюбился. На некоторые вопросы не бывает ответа. Сколько ни бейся лбом о стеклянную стену — она остается тверже алмаза. Из задумчивости меня вывел какой-то шорох на крыльце. Я приподнялся, машинально завинчивая крышку фляги. Было слишком темно, чтобы рассмотреть отсюда веранду. По крайней мере, мне казалось, что там никого нет. В следующий момент в комнату влетело что-то белое и почти бесшумно упало на пол. Я вздрогнул, хватаясь за мешочек соли, но это оказалась всего лишь одна из тарелок из-под молока. Однако тарелки не могут летать сами по себе, если они, конечно, не космические корабли. Даже если вообразить, что ее принесло ветром, то она не могла иметь такую направленную траекторию полета. Сердце екнуло и забилось с удвоенной силой. Я подтянул ноги к себе, готовый вскочить в любую секунду, и снова напряженно всмотрелся в темноту. Я таращился так пристально, почти не дыша, что закружилась голова. Но снова все проморгал - слева от меня, в углу, что-то зашуршало и рвануло вверх по стене, перебирая коготками по старому дереву. Я вцепился в мешок с солью, словно охотник на вампиров - в осиновый кол и, затаив дыхание, слушал, как что-то ползет по потолку. С него посыпалась штукатурка, что-то лёгкое упало мне на голову, и от неожиданности я подскочил на месте, едва сдержав испуганный ор. Фляга с виски упала на пол, с неё соскочила крышечка, и напиток зажурчал, растекаясь лужей у моих ног. Над головой у меня кто-то взвизгнул и с пронзительным "Рррррразиня!" метнулся вниз по горячей каминной трубе, горестно охая и попискивая. Я проворно соскочил с тумбы, на ходу подхватывая флягу, и попятился, пытаясь высмотреть фейри, но видел только разлетающуюся из-под невидимых когтей мелкую кирпичную крошку. Словно зачарованный, я следил за тем, как невидимое существо приближается ко мне. Я видел возникающие из ниоткуда следы лапок в пыли и слышал стук когтей по деревянному полу. Но не мог сдвинуться с места. Наконец, существо достигло лужи на полу, и я услышал частый лакающий звук, сопровождающийся довольным фырканьем. Я открыл рот, желая что-то сказать, но не смог выдавить не звука, а только нечто вроде сипения. Лужица исчезла буквально на глазах. Наконец, на полу не осталось ни капли, и стало тихо. Фейри затаился, но я был уверен, что он все еще здесь. Просто чувствовал это. Наконец, набравшись смелости, я кашлянул и произнес: - У меня есть еще. В то же мгновение на пустом месте возникло... существо. Красновато-бурое, оно смутно напоминало тех, что сопровождали глейстиг. Только немного мельче. Мордашку почти до самых глаз закрывала длинная, клочковатая борода, серая от пыли. Голубого цвета нос торчал, как тонкий древесный сучок, и непрестанно подергивался. Фейри уставил на меня свои бусинки-глазки и потребовал: - Дай. То, что он заинтересовался, меня порадовало. Главное теперь не упустить такую возможность и не продешевить. Я крепче прижал флягу к груди и сказал: - Я отдам тебе хоть все, если ты мне кое-что расскажешь... Фейри встал на задние ноги, разом становясь более антропоморфным. Теперь он немного напоминал маленького косматого старичка в грязно-бордовой курточке. Он потер передние лапки, неотрывно следя глазами за флягой. - Ты хочешь сделку? Мы можем заключить сделку, - голосок у него был писклявый и хриплый одновременно, но говорил он довольно внятно. - Да, я хочу заключить сделку, - ответил я осторожно. Нужно было как можно точнее обговорить условия, я уже думал о них по дороге, пытаясь составить максимально выгодные для меня условия, но сейчас казалось, что все вылетело из головы, будто там отродясь ничего не было. Фейри мигнул и поводил носом, словно еж. - Я отдам тебе эту флягу и ее содержимое, - начал я, тщательно подбирая слова. - Если ты честно, максимально полно и точно ответишь на мои вопросы, всё, что знаешь. После этого я отдам тебе виски, а ты не станешь каким-то образом мешать мне уйти... Идет? Фейри зажмурился и подергал себя за бороду. - Так не пойдет! - заявил он, наконец, снова глядя на меня. - Сколько вопросов? Вдруг человек захочет знать что-то, что не его ума дело? - Допустим, десять вопросов, - сказал я и задумчиво покачал флягой в воздухе. Ее содержимое заманчиво забулькало. - Я буду спрашивать тебя только о том, что касается моего проклятия. Фейри снова зажмурился и задрожал, как эти мелкие декоративные собачки. А я задумался, страдают ли фейри алкоголизмом? - Идет! - пискнуло существо, ожесточенно дергая себя за бороду. - Я отвечу на десять вопросов, всё, что знаю, если только они будут касаться проклятья. Ты отдашь виски. Весь, что у тебя есть. А потом уберешься отсюда. Я немного подумал, стоит ли настаивать, чтобы убраться отсюда утром, но потом все же решил, что лучше переночую на станции, чем останусь, твердо зная, что о моем пребывании здесь фейри уже достоверно известно. - Хорошо, - сказал я. - Договорились. Маленький фейри облизнулся, переступил с ноги на ногу и сел, поджав под себя лапки. - Первый вопрос! - потребовал он. - В прошлый раз, когда я был здесь, - я говорил медленно, тщательно подбирая слова, не спуская глаз со своего собеседника, - одна из ваших фейри дала мне выпить что-то вроде вина и тем самым наделила меня чарами для проклятья. Околдованный, я поцеловал... кхм... своего друга и проклял нас обоих любовью. Как я могу снять это проклятие? Фейри издал странный звук и весь как-то завибрировал. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что существо смеется. - Поцелуй не создает проклятье. Слова создают. Что ты сказал, рррразиня? - осклабился фейри, перестав хихикать. - В следующий раз я обязательно буду иметь это в виду, - заверил его я. И напряг память. Вспомнить свои слова было нелегко, особенно если знаешь, что от точности формулировки зависит исход кампании. - Я сказал: "любовь моя". Кажется. Фейри снова подергал себя за бороду, потом вдруг подскочил поближе, почти к самым моим ногам и принюхался. Странный голубой нос быстро-быстро подергивался. - Разве же так проклинают, рррразиня?- фейри обежал меня кругом и снова сел на прежнее место, сложив на животе лапки. - Но проклятье есть. - Я не собирался проклинать сам себя или кого бы то ни было, - беззлобно огрызнулся я, глупо было обижаться на собственную дурь. Вот только чувствовал я себя препаршиво. - Меня околдовала ваша предводительница или кто она там... - Королеву не интересуют тупицы вроде тебя, - отрезал фейри и гордо вскинул бородатую голову. - Она мне не представлялась, - скривился я. - Рыжая такая, с копытами. Я не знаю, королева она или принцесса. И мне, собственно, без разницы. Так я могу снять это проклятие с нас обоих? - Можешь, - быстро ответил фейри и снова замолк, поглядывая на флягу в моих руках. - Так расскажи подробно, как мне это сделать, - потребовал я и, проследив за его алчущим взглядом, добавил. - Чем быстрее ты ответишь, тем скорее получишь фляжку. - Твое проклятье, тебе его и снимать, - отозвался фейри. - Я не прошу тебя его снять, я спрашиваю, как это сделать, - как можно более спокойно отозвался я, хотя мне очень хотелось приложить поганца той самой флягой по кудлатой голове. - Снять проклятие может тот, кто его наложил, если нет иных условий, - меланхолично произнес он. Только тонкие бурые пальцы беспокойно теребили грязную бороду. - Отлично. И что конкретно мне для этого нужно сделать? - разговор все больше напоминал бред сумасшедшего. Похоже, фейри нарочно пытался отделаться от меня обтекаемыми фразами, чтобы ничего не сказать и получить желаемое. - Фейри сказала, дословно не помню, примерно следующее: "слово твое закон, то, что ты создашь, будет подвластно лишь смерти". И что-то про дыхание. Как снять проклятье с таким условием? Маленькое существо горестно вздохнуло и с трудом оторвало взгляд от фляжки. - Любое проклятье снимается смертью. Нет проклятого - нет проклятья. Ты - хозяин проклятья, тебе его и снимать, - произнес он медленно и терпеливо, словно ему приходилось объяснять элементарные вещи полному идиоту. - Да я понял, что снимать его мне, а не черту лысому! - не выдержал я и, быстро открутил крышку фляги. - Если ты сейчас же не скажешь, что мне нужно сделать, чтобы снять проклятие, я сам выпью этот долбанный виски, а тебе ничего не достанется! И плевать на все! Фейри издал горестный вопль и с проворством белки взобрался мне на грудь, цепляясь за одежду острыми коготками. Я едва не заорал с перепугу и схватил существо за шиворот, отрывая от себя - ткань затрещала и предсказуемо порвалась, но меня это мало волновало. Фейри затрепыхался, пытаясь вырваться, но я продолжал держать его на вытянутой руке, как можно дальше от лица. Бордовая курточка фейри на ощупь напоминала что-то среднее между выделанной кожей и пергаментом. - Тупица! - пропищала малявка, чуть не плача, и обреченно повисла, поджав задние лапки. - Ты н-не зли меня, - пробормотал я хрипло. Сердце стучало, как бешенное, даже голова закружилась. - Как я могу снять проклятье, ну?! - Это твое проклятье, твое! Ты — его хозяин! - пронзительно завопил фейри, дергая тонким носиком. Потом вдруг добавил уже спокойнее: - Оно вот тут, понимаешь ты или нет? - он демонстративно постучал себя по голове. - Корень проклятья тут. Ты держишь его в своей голове. Найди его и вырви. - То есть, если я сам захочу его снять, то оно пропадет? - тупо переспросил я, пытаясь уложить эту информацию в голове. Фейри поморщился - мордашка собралась складками, разом став похожей на грецкий орех. Бородатый грецкий орех. - Человек ничего не понимает в чарах, - посетовал он и тут же кивнул: - Найди, где оно держится. Похоже, проще было положить голову на плаху, тогда я бы точно понял, как избавиться от проклятья. Я вздохнул и осторожно поставил своего информатора на пол. Похоже, мне от него больше ничего не добиться. Оставалась лишь надежда, что если я расскажу обо всем Этану, он сообразит, что мне нужно делать. Ну или сам отведет меня в наш зал прикладного мастерства. - Спасибо, - сказал я "ореху" и положил возле него флягу. - Вот, держи твое пойло. Ты его честно заработал. Фейри встряхнулся, как мокрая крыса, сцапал фляжку и припустил к выходу, не сказав мне ни слова. Не прошло и нескольких секунд, как в доме я остался один. Не пытаясь как-то переварить информацию, я быстро собрал вещи, затушил угли в камине и закинул рюкзак на плечо. Нужно было сматываться как можно быстрее, пока сюда не явился кто-нибудь еще. Вооружившись открытым мешочком с солью, я шмыгнул из дома во двор, ярко освещенный недавно взошедшей луной. До станции было около получаса пути и часа четыре ожидания автобуса.