Долго и счастливо

Габриэль Этот день, последний день перед моим личным концом света, был хмурым и туманным. Я ждал прибытия поезда на перроне, зябко кутаясь в шарф. От промозглого, холодного, словно бы пропитанного водой воздуха не спасала даже зимняя куртка. Но я не мог заставить себя зайти в здание вокзала. Может быть, если я замерзну достаточно сильно, мне не будет так больно? Может быть, я получу от Судьбы хоть немного целительной анестезии? И хотя Судьба, насколько я успел ее узнать за двадцать с небольшим лет жизни, могла послать мне только воспаление легких, я упрямо оставался стоять на перроне, вглядываясь в туманную полутьму. Дневной экспресс из Лондона прибыл вовремя. И хотя мне и казалось, что я жду его уже очень, очень долго, прошло не больше получаса — время только приближалось к трем. С шипением открылись двери в вагоны, люди заполняли перрон, а я вглядывался в толпу, пытаясь отыскать в ней Хью, но не двигался с места. — Гэйб! — я ожидал услышать его голос, но все равно вздрогнул. Хотел обернуться, но словно окаменел, и очнулся, лишь когда ощутил на своих плечах тёплые, такие знакомые руки. — Хью... — я обернулся и, не глядя ему в лицо, обхватил за талию, прижался щекой к уже немного влажной куртке. Меня затрясло. Все нахлынуло разом: тоска, чувство вины, невыносимая, болезненная нежность. — Хьюго... Я только и смог выговорить, что его имя. — Привет, — шепнул он куда-то мне в макушку, вскользь касаясь губами волос. — Привет, Гэйб, — раздался совсем рядом голос Рыбы. В моё плечо ткнулся маленький кулачок. Я вздрогнул и вскинул голову, настороженно вглядываясь в ее лицо. Если Иви рассказала обо всем Майло, вполне возможно, что Рыба уже тоже в курсе, но ответом мне была обычная дружелюбная улыбка. Я еще раз сжал Хьюго в объятиях и отстранился, упорно стараясь не смотреть ему в лицо. Мне казалось, как только я взгляну ему в глаза — разревусь прямо здесь, на перроне. — Как тут дела? Жизнь бьёт ключом? — Рыба весело улыбнулась. Роб топтался поодаль, и желание уйти прямо таки читалось на его лице. Хью снова приобнял меня за талию, прижимаясь губами к моему виску. Такое проявление чувств при большом скоплении народа было для него совсем не характерно. Пожалуй, в другой ситуации я был бы только рад такой перемене, сейчас же мне хотелось провалиться сквозь землю. — Да, в основном разводным и по голове, — мрачно ответил я, нервно кусая губы. И подумал о том, что с утра забыл проверить, сошли ли кровоподтеки за эти несколько дней, за которые с Этаном я не встречался. Хотя... какое это имело значение? — По домам или зайдем куда-нибудь перекусить? — спросила Рыба и я, прежде чем кто-то успел ответить, уверенно сказал: — По домам. — Тогда увидимся, — легко согласилась Рыба и, махнув рукой, закинула на плечо сумку. Роб удалился следом. — Я скучал, — шепнул Хью, прежде чем разжать объятия. — И я, — ответил я и шмыгнул носом. Ощущение было такое, что я добровольно иду на плаху. Более того, это я подписал себе смертный приговор и сам должен дать команду безмолвному равнодушному парню в красном капюшоне. На мгновение мне показалось, что я чувствую щекой шершавую поверхность пня, на котором отрубили уже не одну голову. — Поехали домой, — Хью поправил чехол с гитарой и взял меня за руку. Вид у него был усталый, почти замученный. — Да, конечно, — улыбнулся ему я. Получилось наверняка неубедительно, но, кажется, Хьюго этого не заметил. Дорогу домой я почти не запомнил. Я только трясся, словно в лихорадке, невозможно желая прижаться к Хьюго, но не позволяя себе это сделать. Нельзя-нельзя-нельзя… Учитывая, что я собирался ему сказать, показательная нежность сейчас будет принята за лживую потом, даже несмотря на то, что любил я его совершенно искренне до сих пор. Едва мы вошли в квартиру, Хью сбросил на пол сумки и привлёк меня к себе. Тёплые ладони скользнули под куртку и легли на поясницу. Может, дело было в моем внутреннем состоянии, но мне вдруг почудилось в его движениях что-то машинальное, механическое. Я позволил себе прижаться к нему лишь на пару мгновений, но потом поднял в голову, все-таки решившись посмотреть ему в глаза. Взгляд у Хьюго был очень уставший и даже какой-то больной. Мое сердце екнуло: ему и так плохо, а я хочу сделать еще хуже. Точнее, не хочу, но должен. — Хью, ты устал, наверное, и голоден? — спросил я тихо. — Я закажу поесть, чтобы ты не давился моей стряпней… — Я не хочу есть, — он улыбнулся, но улыбка выглядела натянутой. Взгляд же, кажется, вовсе наблюдал нечто мне недоступное. Стоило мне об этом подумать, как Хью посмотрел прямо на меня. — Всё в порядке? Что-то случилось? — А у тебя? — спросил я, понимая, что только оттягиваю свою "казнь", но не мог проигнорировать его отрешенный и болезненный вид. — Ты выглядишь очень измученным. Так много работы было или что-то плохое произошло? Хью задумчиво закусил губу и ничего не ответил. Вместо этого он отстранился, стянул с себя куртку и сел на диван, зарывшись пальцами в волосы. — Майло ушёл из группы, — произнёс он, не поднимая головы. — Что? — я так обалдел, что на мгновение позабыл даже о своих терзаниях. И сам не заметил, как очутился рядом с Хьюго. — Но почему? Что произошло? Хью пожал плечами, не поднимая головы. — Он... он так решил, — произнёс он как-то хрипло. Я молча погладил его по волосам, в то время как бешеный хомячок в моей голове снова принялся за свою работу. Сам факт ухода Майло совершенно не укладывался в мозгу. Я не представлял Iced Mind без Майло ровно настолько, насколько не представлял их без Хьюго... Что должно было произойти, чтобы Майло вдруг оставил группу? Оставить Хью. Это же его лучший друг! И если эта новость шокировала меня, то что должен был чувствовать Хью? — Может быть... он еще передумает и вернется? — сказал я тихо, обращаясь скорее к самому себе. Хью поднял на меня взгляд и вымученно улыбнулся, чуть взлохмачивая ладонью мои волосы. — Да, может… А что у тебя? Ты в последнее время был сам не свой… Я открыл рот и понял, что не могу, просто не могу вывалить сейчас на него весь этот ужас вины, который копился у меня внутри несколько месяцев. И не потому, что боюсь его потерять, хотя, безусловно, очень боюсь. И не потому, что мне стыдно перед ним. Просто потому, что рассказать обо всем сейчас, было бы равноценно добить его ударом под дых. — Это потом, это подождет, — пролепетал я, обвивая его руками за шею и касаясь губами скулы. — Скажи, что я могу для тебя сделать? Чем помочь? Хьюго Габриэль смотрел на меня с такой тревогой и участием, что я отчего-то ощутил себя виноватым. Может от того, что я думал: от близости Гэйба мне станет легче, это чувство одиночества исчезнет. А оно не исчезло. Никуда не делось. Даже наоборот, стало вдруг таким острым, что захотелось разреветься, как маленькому. Когда тебя жалеют, становится только хуже. Наверное, дело в этом. И я только покачал головой. — Ничего не нужно делать. Просто... иди сюда, — я притянул Габриэля к себе, усаживая на колени и утыкаясь лицом в худое плечо. Мне должно было стать лучше. От его тепла мне должно стать лучше, пожалуйста. Гэйб едва слышно вздохнул, продолжая молча поглаживать меня по волосам. Не знаю, сколько мы так просидели, обнявшись, пока я не почувствовал, что он дрожит. Так сильно, будто в приступе лихорадки. — Гэйб? Что такое? Что с тобой? — Хью... — едва слышно прошептал он, и я увидел, что глаза у него на мокром месте. — Хью, я должен тебе рассказать кое-что... Я... очень виноват перед тобой. И... Он медленно и словно бы нехотя сполз с моих коленей и встал рядом, обхватив себя руками за плечи. Не успел я что-то сказать, как он шмыгнул носом и заговорил негромко, глядя куда-то в пол: — Я очень сильно виноват, и когда я расскажу обо всем, вряд ли ты захочешь меня когда-либо видеть... Я не жду ни прощения, ни снисхождения, лишь прошу выслушать меня прежде... прежде, чем это случится. Разумеется. Я знал, что что-то произошло. Было сложно не заметить, что что-то не так. Я ждал этого, наверняка, не самого приятного разговора. Но теперь я вдруг ощутил, что не хочу больше никаких откровений. Ничего хорошего они не приносят. "Пожалуйста, не говори ничего. Я прощаю тебя, что бы ты ни сделал, только давай обойдемся без этого разговора. Сделаем вид, что все хорошо, ладно?". Но это было бы глупо. По-детски. И я только кивнул, так и не произнеся ни слова. Габриэль зажмурился, медленно выдыхая. Я видел, как побелели его пальцы, сжимающие собственные плечи. — Помнишь нашу последнюю ссору? — спросил он, глядя на меня каким-то совершенно больным взглядом, но не успел я ответить, как он продолжил. — Конечно, помнишь... Я повел себя как полный идиот, но еще хуже я повел себя позже. Я был очень обижен на тебя, теперь я понимаю, насколько это было глупо, но тогда... В общем, Этан... Он хотел развеять мою тоску. И позвал меня поехать с ним в "дом с привидениями". Я же люблю всю эту мистическую хрень… Пока я не понимал, к чему он ведет, но начало истории мне уже не слишком нравилось. Хотя бы тем, что Гэйб соврал мне тогда. Хотя я сам виноват. "Ночевка в лесу", конечно. Идиот. Я же видел, что Габриэль был... не в себе. Но у нас было так мало времени, и мне эгоистично не хотелось омрачать его. — На самом деле это оказались вовсе никакие не привидения, а фейри, — сказал Гэйб, а я засомневался, правильно ли я услышал. — Да-да, все верно, — он невесело хмыкнул. — Фейри. Маленькие зеленые человечки, мать их. Только они не всегда зелененькие и не всегда человечки. Фейри? Неудачная шутка. Правда, совсем не смешная. Разумеется, я слышал о фейри, а кто нет? Истории про проказливых и мстительных существ, обладающих магией, сильно увлекали меня лет в шестнадцать. Но предположить, что нечто подобное существует? Тролли, гоблины, брауни, кэлпи? Что дальше? Вампиры? Зубная фея? Я что, должен купиться на это? — Я, конечно, не жду, что ты мне сразу поверишь, — продолжал Габриэль, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Я бы тоже не поверил, если бы не увидел своими глазами. В общем... я вышел ночью из дома, где мы остались ночевать, и наткнулся на одну из них. Предводительницу... Габриэль снова запнулся и, поймав мой вопросительный взгляд, заговорил быстро и сбивчиво: — В общем, она околдовала меня, и я под чарами наложил на нас с Этаном любовное проклятие... И я... Я не мог сопротивляться ему. Я пытался, правда пытался, но не сумел, Хью. — Проклятье? — я уцепился за это слово, но в голове вертелось другое: "пытался противостоять, но не сумел". Пытался, но не сумел. Не сумел. Не сумел противостоять любовному проклятью. Чудненько. Просто здорово. Меня здесь держат за идиота. Почему-то я даже обиды не почувствовал. Мне вдруг стало смешно. Я сжал губы, пытаясь сдержаться, но дурацкий смех, не имевший ничего общего с весельем, дрожью расходился по телу. Гэйб бросил на меня испуганный взгляд. — Хью, я знаю, что это все звучит, как особо идиотское вранье, но я говорю правду... Если бы я хотел сказать тебе только лишь о своей измене, я бы это и сделал. Я подавился смехом. Вот мы и добрались до главного. Я должен был быть взбешен, но я не был. Я вообще не ощутил ничего. Внутри образовалась странная пустота, и из этой пустоты к горлу поднималась тошнота, словно меня укачало. Я посмотрел Габриэлю в глаза — он был бледен до синевы, тонкие губы подрагивали — и мне вдруг стало его жаль. Наверное, ему было непросто сказать мне, что... Я сглотнул вязкую слюну. Нужно что-то ответить. Нельзя же просто молчать. Но слов не было. И сил на слова тоже. Усталость, немного отступившая было, навалилась с новой силой. — Хью... — прошептал он севшим голосом. — Хью, скажи что-нибудь… Я потер лицо руками и снова посмотрел на Гэйба. — Сказать... что? Чего ты от меня хочешь? Значит, ты... попал под проклятье и переспал с этим... Этаном? И почему молчал столько времени? Это ведь было почти два месяца назад, — это было не важно. Но что вообще было? Мне страшно захотелось встать и уйти. Прямо сейчас. Я только не знал, куда. Зато знал, что это не поможет. Гэйб стремительно шагнул вперед, падая на колени у моих ног, и, прежде чем я успел что-либо сделать, хрипло прошептал, накрывая мои руки ладонями: — Сначала я не знал, что это проклятие. Конечно, его наличие вовсе не снимает с меня вины. Но, Хью... Мы не виделись все это время... Как я мог сказать тебе об этом? По скайпу? По телефону? И нет... Переспали мы не сразу... Это было не так давно. До этого времени я думал, что просто влюбился в него и пытался противостоять. Пытался выбросить его из головы... Именно из-за того, что я не мог находиться здесь, с ним рядом, я хотел переехать в Лондон. Пока еще можно было что-то исправить… — А потом передумал? Или — как это? — не получилось противостоять? Проклятью? Мне стало так тошно, что на мгновение показалось — сейчас вывернет прямо на ковер. Даже голова закружилась. Я не хотел все это выслушивать. Сразу это произошло или нет, как и сколько раз — я не хотел ничего об этом знать. "Это было не так давно". Черт возьми. Зачем мне эта информация? Чтобы точно знать, когда именно все полетело к чертям? — Потом понял, что это уже не имеет смысла, — просто сказал он, отпуская мои руки и, сев на пол, медленно отползая назад. Габриэль нервно потер рукой шею, словно пытаясь ослабить удавку, сдавливающую его горло. — Прости… Прости. Прости, блять. Хотел бы я, чтобы это работало так просто... Я откинулся на спинку дивана и закрыл лицо руками. Очень хотелось почувствовать хоть что-то, кроме этой тошноты. Злость. Обиду, в конце концов. Но ничего не было. — И что теперь? — я понял, что произнес это вслух, только услышав собственный голос. Габриэль долго молчал, так долго, что я даже отнял руки от лица, чтобы убедиться в его наличии в комнате. — Я... был в доме фейри вчера, — сказал Габриэль, глядя мне прямо в глаза. — Хотел выяснить, как снять проклятие. И даже смог узнать... кое-что, но... Разумеется, это не снимает с меня ни вины, ни ответственности. Его голос неожиданно стал тверже и уверенней, слезы на глазах высохли, хотя он все еще выглядел больным и бледным. — Возможно, кто-то сказал бы, что лучше бы мне ничего тебе не говорить... Я не раз сам так думал. Но я не могу быть... нечестным по отношению к тебе. А я думал, что хотел бы никогда всего этого не слышать. Но не стал произносить этого вслух. Я смотрел в знакомое лицо и пытался собрать в единую картинку все услышанное. Но получалась какая-то чушь. Какой-то дом. Фейри. Какое-то проклятье, которое... боги, какой бред! Под влиянием которого Габриэль начал спать с Этаном... Сравнимо ли проклятье с состоянием аффекта? Понимал ли Габриэль, что он делает? Хотел ведь уехать. Почему не уехал? Почему не... Мне вдруг так ясно, как наяву, привиделось, как Габриэль жадно впивается в губы Этана, целуя с такой страстью, что дыхание перехватывает. А, нет, не привиделось. Вспомнилось. В висках зашумела кровь. — Мне нужно пройтись, — я поднялся с дивана и набросил на плечи куртку. Он не ответил. Только подтянул колени к подбородку, глядя на меня из-под спутанных, упавших на глаза светлых прядей. Уже захлопывая дверь, я услышал его сдавленные глухие рыдания. Но не остановился.