Долго и счастливо

Габриэль Я не знал, сколько времени провел на полу в гостиной, по крайней мере, каким-то образом мне хватило сил не начать реветь при Хьюго. Мои слезы бы ничем не помогли, а только ухудшили его состояние. Но в какой-то момент запас лишней воды в организме закончился, и я сел, внезапно осознавая, что мне нужно делать. Это было сродни озарению, и следовало действовать немедленно, чтобы не передумать. Данный поступок теперь казался мне единственно верным. Я вытер слезы рукавом, наспех натянул куртку, набросил на голову капюшон и вылетел за дверь. На улице шел дождь пополам с мокрым, липким снегом. Я весь вымок и продрог, но ощущал странное удовлетворение от покалывающего пальцы холода. То, чего я так боялся, свершилось. И все произошло именно так, как снилось мне в мучительных, обволакивающе липких кошмарах уже не одну ночь. В этих кошмарах мне предлагались различные варианты событий, но все они сводились к одному: Хьюго уходит, и я остаюсь один. И ничего уже нельзя исправить, сколько бы я не просил его вернуться, сколько бы не валялся у него в ногах, умоляя о прощении. Быть может, из-за многократного повторения этой ситуации во снах, сейчас, в реальности, я удержался и не стал этого делать. Но это не отменяло того, что мне было мучительно, почти нечеловечески больно, и эта боль только подстегивала меня к осуществлению своей задумки. Конечно, я бы мог попытаться дозвониться до Хьюго, попытаться вымолить его прощение, но… Разве это помогло бы мне не думать об Этане? Разве, целуя Хьюго, я бы перестал думать о чужих губах, об этой проклятой насмешливой полуулыбке Этана, от которой я просто сходил с ума? Если бы я мог вернуть все назад, я бы ушел от Этана в первый же день нашей случайной встречи? Мне хотелось думать, что да, но что-то подсказывало, такой маленький противный голосок где-то внутри, — нет. Да и сколько бы я не думал об этом, машину времени еще никто не изобрел, и приходилось исходить из того, что уже было сделано. Я не стал звонить в домофон, боясь, что меня отправят восвояси. Но мне повезло: спустя несколько мучительно долгих минут ожидания, дверь открылась сама. Дама в побитой молью шляпке бросила на меня подозрительный взгляд, но ничего не сказала, и я беспрепятственно проскользнул в подъезд. Бегом добрался до нужного этажа и сразу нажал кнопку звонка, не оставляя себе времени на сомнения. Но открывать мне не спешили. Я постучал, потом еще раз позвонил. Он должен, должен быть дома. Пожалуйста… В этот момент щелкнул замок, и на пороге появился Этан. — Вот так сюрприз, Мерлин, — улыбнулся он, обнажая маленький скол на переднем зубе. Нос был на месте, переносицу закрывала тонкая повязка или пластырь. Синяки на его лице из лиловых стали желтоватыми, но выглядел Этан уже значительно лучше, разве что очень бледным. — Этан, мне нужно с тобой поговорить. Срочно, — выдохнул я. Перед глазами вдруг потемнело, я покачнулся и схватился рукой за дверной косяк, чтобы удержать равновесие. И тут же ощутил ладони Этана на своих плечах. — Тш-ш-ш, входи, не нужно умирать у меня на пороге. Я поднял голову, встречаясь взглядом с Этаном. Его глаза странно блестели. Было в них что-то... лихорадочное. Или мне только показалось. Этан ввел меня в квартиру и прикрыл дверь. От его прикосновений, как всегда, часто забилось сердце, но я не позволил себе размякнуть, хотя сейчас мне очень хотелось его поддержки, пусть даже она будет наигранной или притворной. — Тебе... лучше? — спросил я, пока мы миновали прихожую. Этан хмыкнул и неопределенно повел плечами. — Зачем ты пришел? — спросил он, проигнорировав мой вопрос. Голос его звучал спокойно, безо всякого оттенка агрессии, только легкое любопытство. Я остановился, осторожно взял его за предплечье, словно боялся обжечься, и сказал, заглядывая в непроницаемые темные глаза: — Ты еще хочешь избавиться от своего долга у фейри? Этан нервно прошелся языком по губам, взгляд забегал. — Почему ты об этом спрашиваешь? — он снова попытался увильнуть от ответа. Я закрыл глаза, собираясь с мыслями. Глупо было бы предложить, а потом уже испугаться. Но я снова осознал, что гораздо больше меня пугает то, что уже случилось. Я вздохнул и сказал, снова глядя на него в упор: — Я хочу забрать его у тебя. Завершить твой ритуал. Этан нахмурился, очень внимательно всматриваясь в мои глаза, и ничего не ответил. Это его молчание длилось долго, очень долго. Или это только мне так показалось? Потом Этан качнул головой и вдруг улыбнулся странной, немного безумной улыбкой: — Это твой способ сбежать от меня, Габриэль? В могилу? К фейри? — Я не просто хочу умереть, — прошептал я, комкая в пальцах распахнутый ворот его рубашки (черт побери, он даже дома ходит в рубашках?), цепляясь за него, словно Этан был моей последней надеждой на спасение. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было. — Я хочу умереть с пользой. Сделать в своей жизни хоть что-то хорошее, понимаешь? Я ничего не сделал хорошего, я все только порчу. Все, к чему прикасаюсь. Мне незачем жить... Если бы я тебя спас, это был бы хороший поступок, Этан. Хотя бы один... — Меня? — Этан смотрел на меня как-то насторожено, продолжая усмехаться. Он фыркнул. Потом засмеялся. — Спасти меня — хороший поступок? Да брось, Габриэль, хочешь совершить хороший поступок — отправляйся волонтером в Африку. — В Африку? — эхом откликнулся я, в голове у меня мутилось. Лицо Этана, такое родное, такое красивое, даже сейчас, с перебитым носом и не сошедшими синяками, невыносимо, до дрожи, красивое, расплывалось. — Я не хочу в Африку... Кто мне все эти люди? Я нежно и очень осторожно погладил его по щеке. — А ты... ты мне очень дорог, Этан. Я хочу тебя спасти. Он покачал головой: — Ничего не получится, Мерлин. Для этого пришлось бы начать все с начала, с самого посвящения, ночевки в "месте силы"... Забудь об этом. — Почему не получится? Не может быть, чтобы не получилось! Ты говорил, что нужно мое добровольное согласие. И вот — я здесь, я согласен! — я сам не заметил, как перешел на отчаянный шепот, умоляюще заглядывая ему в глаза. — Передай его мне! — Я сказал, забудь об этом, — отрезал Этан. — Я не хочу больше никаких разговоров об этом долге, я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Я рассмеялся. Смех получился горьким и почти надрывным. — Ты же знаешь сам, что это только проклятье, — его губы были так близко, и целовать их хотелось безумно. Но я не мог этого сделать, ведь еще утром я точно так же хотел поцеловать Хьюго и думал, как сильно его люблю. Почти так же сильно, как... — Я поцелую, а что потом? — Брось, ты сходил по мне с ума еще до проклятья, — рассмеялся Этан. Его ладони скользнули под куртку, а затем стянули ее с меня. — А потом... потом мы как-нибудь с ним разберемся. — Да, ты прав... Я всегда сходил по тебе с ума, — я обнял Этана за шею, вместо поцелуя утыкаясь лицом в его плечо, вдыхая терпкий запах шампуня, пота и парфюма. Как мне хотелось поддаться ему, позволить себе забыться в нем, почувствовать себя нужным ему. Но я не мог себе этого позволить. — Этан, — шепнул я, не поднимая головы. — Я рассказал Хьюго о... нас. О нас и о фейри. И он ушел. Этан замер в моих объятиях, плечи словно окаменели. — О, — произнес он после паузы. — Хочешь сказать, он поверил истории про фейри? И даже не начал махать кулаками? Его пальцы чуть сжали мои волосы, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть ему в лицо: — Так вот почему ты пришел умирать, Мерлин? Нет никакой жизни без Хью? Или на самом деле хотел, чтобы я... немного тебя утешил? — добавил он вкрадчивым шепотом. Я сглотнул, глядя ему в глаза. — Я не знаю, поверил он или нет, — выговорил я, наконец. — Кажется, я ничего не знаю. Раздвоиться у меня никак не получится. Но я хочу быть честным хотя бы с тобой. И я пришел к тебе, потому что действительно хотел спасти тебя от фейри. Потому что я тебя люблю... Этан невесело усмехнулся: — Ты любишь меня, любишь Хьюго. Тебе не кажется, что пора уже разобраться в этом, а, Мерлин? — он выпустил меня из объятий и отстранился. — Это все проклятие. Ты сам это сказал. Так почему ты еще здесь? Давай, на выход, — он махнул рукой. — Можешь идти, спасать меня уже не надо. Эти его слова были еще больнее, чем молчание Хьюго. Кажется, в этот момент я понял, действительно понял, что у меня ничего нет. Ничего и никого. И это было так страшно, словно я шагнул в пропасть и лечу, лечу вниз... Как чертова Алиса в нору кролика. Вот только дна у этой пропасти нет. Я хотел достичь дна, но его просто нет. Просто ничего нет. Моя внутренняя Алиса побежала за двумя кроликами, позабыв, что в итоге не получит даже выкрашенную алой кровью розу. — Я не могу уйти, — прошептал я, едва ворочая языком. Перед глазами снова все поплыло от страха. Меня охватил какой-то панический животный ужас, что он сейчас выгонит меня, и я останусь один, совсем один. Это было невыносимо. Этан вскинул брови. — Вот как? — он сплел на груди руки в защитном жесте. — Интересное заявление. Это еще почему? — Я боюсь, — прошептал я еще тише. Мне невыносимо хотелось шагнуть к нему, вцепиться в его плечи и умолять не выгонять меня, потому что тогда... Но я остался на месте. — Я боюсь остаться один. Это гораздо страшнее смерти. Этан невесело усмехнулся. — Ты не соображаешь, что несешь, — в его улыбке появилось что-то болезненное, словно у него заныли зубы. — Страшнее смерти? Ты ведь не видел смерти? Это страшно, Габриэль. И... там-то ты наверняка останешься один. Я сглотнул, понимая, что он прав. Он, черт его подери, всегда прав! Но мне от этого не легче, совсем не легче. И... если судьба, или там карма, подстраивает нам те ситуации — гештальты, через которые мы обязательно должны пройти, то мой гештальт — это страх одиночества. Пожалуй, я и Этана приворожил только за тем, чтобы он никуда от меня не делся. Чтобы это дало мне гарантию, что он не уйдет, не пропадет из моей жизни так, как Хьюго. — Прости... — прошептал я, закрывая глаза. — Это я во всем виноват… От меня одни неприятности. Этан чуть улыбнулся и погладил меня по голове: — Ты как всегда невероятно патетичен. Я взглянул на него с недоверием. К моему удивлению, Этан уже не спешил выставлять меня за дверь, даже наоборот, казалось, что он смягчился. Во рту мне откуда-то почудился привкус крови, и я провел пальцами по губам, растерянно глядя на алые разводы на подушечках пальцев. Когда я успел прокусить губу? Этан внимательно следил за моими действиями. А потом вдруг притянул ближе и, приподняв мое лицо за подбородок, коснулся губ, языком собирая с них капли крови. Я сам не понял, как начал жадно целовать его в ответ, прижимаясь всем телом, почти забывая о том, что нам еще нужно как-то дышать, но в этот момент я был абсолютно, беспредельно счастлив, и единственное, чего мне хотелось, чтобы Этану передалась хотя бы часть этого ощущения. Я не знаю, насколько мне это удалось, но Этану определенно нравилось происходящее... хотя, кажется, из-за нашего проклятия не могло быть иначе. Ладони Этана скользнули мне под рубашку, поглаживая поясницу. Совесть тут же кольнула меня, пытаясь скрутить внутренности судорогой, но я лишь отмахнулся от неё, покрывая шею Этана пылкими поцелуями. Я хотел доставить ему удовольствие, хотел сделать это максимально сознательно и... Много чего ещё хотел. И, кажется, Этан был не против. Я не заметил, как мы с Этаном оказались в его спальне. Там было темно, кровать не заправлена, но все это меня мало интересовало. Этан мягко толкнул меня на постель, а я потянул его за собой. Последующий за этим поцелуй напоминал короткую яростную борьбу: я упорно не хотел сдавать ему позиции, а Этан не привык отступать. Но в какой-то момент он все-таки оказался сверху, прижимая мои руки к постели. — Ты очень воинственно настроен сегодня, — мурлыкнул он мне в ухо, прежде чем прихватить губами мочку. — Хочешь, чтобы я снова тебя связал?.. — Нет, всего лишь хочу показать тебе, что в постели способен занимать роль не одного лишь бревна, — усмехнулся я в ответ. — Или тебя возбуждает только покорность? — О нет, мои вкусы весьма... разнообразны, — прищурился он, не торопясь, впрочем, отпускать мои руки. Я дернулся, пытаясь освободиться от его хватки, но Этан был начеку и не позволил мне это сделать. Вопреки своим словам, я почувствовал новый прилив возбуждения. — И что же тебе ещё нравится? — спросил я, облизывая губы. Он склонился к моему лицу, так что я почувствовал его дыхание на своей коже. — Кровь, — шепнул он совсем тихо, разжимая руки, и вдруг с силой прикусил мою губу. Я застонал в голос, прогибаясь в спине, и комкая пальцами простынь, пока Этан зализывал свой укус. Что-то звякнуло, падая на пол. — Как вовремя... — шепнул Этан, отстраняясь, чтобы нагнуться и подобрать упавший предмет с пола. — Что это? — я приподнялся, перехватывая его руку. Этан держал в руке небольшой складной нож. Он сделал быстрое, почти незаметное движение рукой, и выскочило лезвие, тонкое, словно скальпель. — Зачем тебе нож в постели? — спросил я тихо, но чувствовал не страх, а усиливающееся любопытство. — Защищаться от фейри? Этан улыбнулся. Губы его были в крови, ее медный вкус наполнял мой рот. — В том числе, — мурлыкнул Этан снова, глядя мне в глаза. — Тебе страшно? — Нет, — я мотнул головой и улыбнулся, не отводя взгляда. — Покажи мне? — Что показать? — в зрачках Этана полыхнул огонь безумия, от которого закружилась голова. — Для чего ещё тебе нож, — прошептал я, поглаживая его бедро. Он усмехнулся шире и распахнул рубашку у меня на груди. — Не шевелись, — лезвие замерло над моей шеей, так что мне показалось: я ощутил холод стали. Оно скользнуло вдоль ключицы, затанцевало над яремной впадиной и спустилось ниже, к сердцу. Кончик ножа коснулся кожи. Этан на него не смотрел, он следил за моим лицом. Я шумно выдохнул, прикусывая уже и без того пострадавшую губу, но не отводил взгляда. В ушах зашумело. Этан сделал короткий, почти незаметный взгляду взмах рукой, и моё сознание обожгло вспышкой боли. Я зашипел, срываясь на стон и запрокидывая голову: — Этан, мать твою... — Ты ведь сам этого хотел, — прошептал он, слизывая с лезвия каплю крови. А затем склонился ближе ко мне и прошелся языком по крохотному порезу на груди. Ощущения от этого были такими яркими, что я, кажется, начал материться вслух, едва ли осознавая то, что говорю. — Мне остановиться? — шепнул Этан мне в самое ухо. — Нет... Нет, чёрт тебя подери... — я притянул его за шею к себе, жадно сцеловывая с губ собственную кровь. Это было похоже на какой-то языческий обряд: меня полностью захлестнуло чувство эйфории. — Этан, — шепнул я, когда в лёгких закончился воздух, и я был вынужден разорвать поцелуй. — М-м? — повёл носом он, мягко толкая меня обратно на постель, чтобы прочертить на моей груди новую полосу. Это было больно, но я чувствовал боль лишь краешком сознания. Все остальное поглотило странное пульсирующее чувство, по интенсивности близкое к оргазму, хотя это был не он. — Я люблю... тебя, — эти слова потонули в моих собственных стонах, когда он снова коснулся пореза языком. Этан поднял на меня взгляд, и мне вдруг показалось, что его глаза светятся в темноте, как у кошки. Меня обдало холодом — мозг был так затуманен ощущениями, что я не сразу понял, что это был страх. Я зажмурился и ощутил, как Этан приподнимает мое лицо за подбородок. — Посмотри на меня, — прошептал он, и я послушно взглянул ему в глаза, черные, подернутые поволокой сладкого безумия, без малейшего намека на зеленый огонь. Этан набрал в грудь воздуха, словно хотел что-то сказать, но вместо этого снова прижался к моим губам. Реальность свернулась в клубок невыносимо ярких ощущений, шепота, тихих стонов и прикосновений. Кажется, я стонал его имя, словно особую мантру, доводившую меня до состояния экстаза, хотя, безусловно, дело было не только в имени. А в том, что на какой-то момент мне показалось, будто мы слились воедино не только физически, но и духовно. Словно я на какой-то момент стал им, а он — мной. Словно я заглянул в его личную Бездну, а она заглянула в меня. Но я не ощущал страха, только бесконечную нежность. Вкус собственной крови на чужих губах, жар тела Этана, его гортанные стоны, смешивающиеся с моими собственными, наслаждение и жгучая боль — всего этого было даже слишком много для меня. И в какой-то момент я словно ухнул куда-то, в мягкую, завораживающую тьму. Это не походило на обморок. Ни на что мне известное. Я чувствовал все. И даже больше. Словно во мне плескалась целая Вселенная. Нечто совершенно чужеродное и бесконечно близкое. Она вскипала, исходила жаром и дурманящими испарениями, и этот туман окончательно поглотил мое сознание. Я перевернулся, подминая под себя Этана, и сжал его руки. — Габриэль... — хрипло прошептал он, но я только качнул бедрами, сильнее насаживаясь на него. Он выгнулся и почти вскрикнул, выпачканный в моей крови нож упал на простынь. Не прекращая движений бедрами, я подобрал нож и сжал его в кулаке. Этан, распростертый подо мной на постели, выглядел так беззащитно и соблазнительно, что мне немедленно захотелось воспользоваться положением. Мое сознание словно разделилось: одна часть сходила с ума от переполняющих его ощущений, а вторая безумно хотела чего-то еще... Обладания. Победы. Я хотел, чтобы он так же стонал мое имя, как совсем недавно я — его. — Убери это, — прошептал Этан между жаркими вздохами, но я лишь улыбнулся. Наверное, в моей улыбке было что-то... потому что взгляд Этана переменился. В нем мелькнул... страх? — Габриэль? — позвал он шепотом, облизывая пересохшие губы. — Да? — отозвался я, лишь краем сознания отмечая, что мой голос звучит как-то очень странно и будто бы даже безумно. — Что такое? Ты... боишься меня? — Я... — выдохнул Этан, глядя на меня расширенными глазами. Он вдруг показался мне совершенно беспомощным. Таким уязвимым. И это было упоительное чувство. — Не бойся, — мурлыкнул я, ведя лезвием над его кожей и делая новое движение бедрами. Этан выдохнул сквозь приоткрытые губы, не сводя взгляда с моего лица. — Я не причиню тебе вреда... Кажется, я повторял его собственные слова. Кажется, я не хотел ему мстить. Только именно сейчас это меня не волновало. Я приподнялся, делая несколько коротких царапин возле яремной впадины, и отбросил нож на пол, прежде чем коснуться окровавленной метки губами. Этан застонал, с силой впиваясь пальцами в мои бедра, и, кажется, даже выругался. Я не разобрал — в ушах шумела кровь, а сознание заполнило пьянящее чувство эйфории. Мне показалось, у меня внутри что-то вспыхнуло, взорвалось. Впившись поцелуем в губы Этана, пачкая их его же кровью, я сделал еще несколько быстрых, резких движений и ощутил, как он содрогается подо мной с гортанным стоном. У меня хватило сил только на то, чтобы почти скатиться с него, а потом я и вовсе, кажется, отключился. Когда сознание решило снова почтить меня визитом, первое, что я увидел, было лицо Этана, бледное и настороженное. Он смотрел мне прямо в глаза, а в руке сжимал злополучный нож. Я медленно сглотнул и попытался улыбнуться: — Если ты решил меня наконец прирезать, то надо было это делать до того, как я пришел в сознание. Теперь я могу начать орать и сопротивляться. — Смотря как резать, — усмехнулся Этан. Несмотря на бледность, усмешка на его лице выглядела так многозначительно, что я бы испугался, если бы у меня остались на это силы. Но сил не было совершенно. Полное опустошение. Этан отбросил нож на тумбочку и тоже откинулся на постель, переводя дыхание. — Это было что-то... инфернальное, — прошептал я, переворачиваясь на бок и поглаживая его по плечу. — Если люди под кайфом ощущают нечто подобное, то я начинаю их понимать... Этана как подбросило. Он стремительно обернулся и перехватил мою руку, сжимая запястье. — Под кайфом? О, в самом деле? Ты о тех ребятах, что готовы душу отдать за новую дозу? — как-то злобно прошипел он, потом хмыкнул: — Да что душу? Это слишком эфемерно. Даже собственные потроха... да только кому они нужны. Его лицо в этот момент испугало меня гораздо больше, чем тогда, когда он держал в руке нож или когда пришел ко мне, едва живой от побоев. — Этан... — пролепетал я, зажмуриваясь от страха. – Ну, ты чего, а? Я же просто так... ляпнул... Не знаю, что на меня нашло... Этан шумно втянул в себя воздух и выпустил мою руку. — Забей, — буркнул он, снова падая на постель. Я помолчал, ошарашенный его странной реакцией и тем, что между нами только что произошло. Я не знал, был ли у него когда-нибудь подобный опыт, или это только у меня от переизбытка тестостерона помутилось в голове до измененного состояния сознания. Мне хотелось спросить об этом у Этана, но я, учитывая его реакцию минуту назад, побоялся. Некоторое время прошло в молчании. Мне стало здорово не по себе. Несмотря на то, что мы лежали рядом, Этан казался полностью отстраненным. Потом он глубоко вздохнул и положил голову мне на плечо. Я обнял его, поглаживая по совершенно растрепанным темным волосам. Так мы пролежали еще несколько минут, пока меня не посетила одна мысль, которую я тут же озвучил: — Этан, а почему ты сказал, что твой долг уже не имеет значения? Неужели ты понял, как с ним безболезненно рассчитаться? Он хмыкнул и как-то недобро усмехнулся, не глядя мне в глаза. — Да, можно сказать и так. Что-то насторожило меня в его тоне, хотя, если бы кто-то спросил, вряд ли бы я ответил, что. Я приподнялся на локте, пристально вглядываясь ему в лицо: — И что ты сделал? Этан погладил меня по волосам, продолжая как-то странно усмехаться. Ни разу не видел у него такой жуткой застывшей усмешки. — Мм... скажем так, я нашел выход. Не беспокойся об этом, — отозвался он, все так же глядя куда-то в сторону. — Хорошо, — отозвался я, хотя напряженное беспокойство не покинуло меня, а только усилилось. Но я не знал, какой задать вопрос, чтобы получить ответ, и не был уверен, что это возможно. — Этан, — позвал я снова, спустя несколько долгих мгновений, — а ты... больше не обижаешься на меня? Я ведь прекрасно помнил, как он был зол. И имел на это полное право. Странно было уже то, что он вообще пустил меня на порог... и даже дальше. Этан вел себя так, словно ничего не произошло, ровным счетом ничего. А ведь всепрощение — это явно не к нему. Проклятие? Но может ли оно так влиять? Нет, вряд ли. Этан выглядел слишком довольным. Он улыбнулся, уже мягче, но улыбка все равно была какой-то странной. Взгляд метался, не задерживаясь на моем лице. Тоже совсем не похоже на Этана… — Ты не рад? Ты ведь сказал, что не хотел этого, что это была инициатива Майло? Считай, что я тебе поверил. — Рад, — сказал я, тщетно пытаясь понять, что же все-таки с ним происходит. — Но как бы это сказать... Мне кажется, что ты — не тот человек, который может простить такое с легкостью. — Мы ведь, кажется, уже решили, что ты не виноват? — произнес Этан, и в его голосе прозвучали нотки раздражения. Но вдруг, столь же неожиданно, он снова смягчился. — Или ты хочешь, чтобы я... наказал тебя? Я фыркнул от неожиданности, он смотрел на меня пытливо и одновременно крайне похабно ухмыляясь, и я не мог спокойно отреагировать на эту улыбку, но все же попытался взять себя в руки и спросил: — Ты можешь хотя бы раз в жизни ответить на вопрос, не паясничая? Честно? Этан перестал улыбаться и шумно вздохнул. — Так скажем, я принял твое объяснение, что в ситуации виноват не ты, и больше не злюсь. Можешь быть спокоен, мстить тебе я не собираюсь, обещаю. Ты доволен? И все же, этот его ответ мне тоже не понравился, несмотря на то, что он, похоже, признал меня невиновным. Я смотрел Этану в глаза и несколько секунд пытался понять, что же в его словах было не так. А потом вдруг на меня снизошло: — А кому ты собираешься мстить? Майло? Он нахмурился: — Габриэль, не начинай. Я заслуживаю... маленькую сатисфакцию. — Разумеется, ты ее заслуживаешь, — согласился я, садясь на постели. — Можешь тоже сломать ему нос, например. Но... что-то мне подсказывает, что ты не бить его собираешься... Кажется, мне стоило выразиться как-то иначе. Или вообще держать рот на замке. Потому что Этан вдруг вспыхнул и уставился на меня злобным взглядом. — Сломать нос? О, вот как? Это то, чего он заслуживает? Сломанного носа? — мне показалось, его даже начало потряхивать от гнева. — Ну… или еще как-то побить... — я растерялся, не ожидая такой вспышки гнева с его стороны. — Он заслуживает такой мести, разве нет? На лице Этана появилась жутковатая кривая усмешка и тут же исчезла. Он отвел взгляд. — Этот разговор уже не имеет смысла, — с этими словами он поднялся с постели и направился в ванную. — Постой! — я почти кубарем скатился с кровати, нагнал его и схватил за плечо. — Почему не имеет? Он не ответил, только улыбнулся. И от этой его улыбки меня пробрала дрожь. Кажется, я начал понимать, что он имел в виду. — Что ты сделал? — прошептал я севшим голосом. — Нашел ему полезное применение, — пожал плечами Этан с делано равнодушным видом. Только глаза лихорадочно блестели. — Этан! — рявкнул я, едва ли не впадая в отчаяние. — Что ты с ним сделал? — О, ты так за него переживаешь? — голос Этана буквально сочился ядом. — Боюсь, я... натравил на него фейри. — Что? — я прекрасно расслышал его слова, но просто не мог в них поверить. — Как? — Простенький ритуал и небольшая приманка под дверь, — Этан пожал плечами. — На какое-то время они удовлетворятся моим скромным жертвоприношением. Возможно, даже до следующего Йоля. Я смотрел на Этана и не верил собственным глазам и ушам. Словно они вдруг отказали мне и вместо нормальной человеческой речи предъявили нечто... иное. — Этан! — в ужасе воскликнул я. — Но ведь они убьют его! — О нет, думаю... — Этан кровожадно улыбнулся, — не сразу. — Этан! — я схватил его за плечи, неосознанно впиваясь пальцами в кожу. — Прекрати это, немедленно! Ты не можешь так поступить! Верни все обратно! Я... я все еще согласен тебя спасти... Только не надо убивать Майло, он же ни в чем не виноват! Он даже как-то побледнел, пристально всматриваясь в мои глаза. Потом закусил губу и хмыкнул очень невесело, цепко сжимая мои запястья. — Согласен отдать жизнь за этого парня? Серьезно? Ты это серьезно, Габриэль? С чего бы? — Нет, я согласен отдать жизнь за тебя, — ответил я. Сердце колотилось в груди, словно бешеное. — Я не хочу, чтобы пострадал Майло. Он... он же друг Хьюго. И мой тоже... — Друууууг? — протянул Этан насмешливо. — Ну, если ты так говоришь... — Ну, ладно, не друг, но приятель, — я не мог понять, почему Этан так заостряет на этом внимание. — У меня действительно нет хороших друзей. Не было... до тебя. Хотя тебя уже тоже нельзя отнести в эту категорию... — Тогда что ты так о нем печешься? Какое тебе до него дело, Габриэль? Его жизнь — в обмен на мою, мм? – шепнул Этан, проникновенно глядя мне в глаза. — Это... это неправильно, — я тоже неосознанно снизил голос до шепота. — Да и... ты сможешь жить спокойно, зная, что кто-то погиб из-за тебя? Этан отчетливо вздрогнул и побледнел еще сильнее. — Например, ты? — произнес он с нажимом. Я открыл рот и понял, что не могу произнести ни слова. Этот, казалось бы невероятно простой вопрос, совершенно выбил меня из колеи. Я так свыкся с мыслью, что значу для него не больше, чем, скажем, приятный взгляду аксессуар, что осознать нечто противоположное этому было мне непросто. И напряженное, почти страдающее выражение лица Этана говорило об этом лучше слов. — А тебе... было бы жаль... меня? — все-таки выдавил я. — Ну, разумеется, нет! Какой-то вшивый Майло меня волнует куда больше! — вдруг вспылил Этан, пытаясь вывернуться из моих рук. И тут мне стало так страшно, настолько жутко, что я, с трудом осознавая свои действия, обхватил его лицо ладонями и зашептал: — Этан, прошу тебя, выслушай меня... Да, я понимаю, что Майло причинил тебе боль и сделал это фактически ни за что, но он не заслуживает за это смерти! Никто не заслуживает смерти даже тогда, когда смертельно нас обижает... Но дело даже не в этом, а в том, что ты — не убийца! Да, ты — гордый, невыносимый, хитрый, как тысяча чертей. Ты — не подарок, это скажет любой, но ты — не убийца. И я верю, всей своей никчемной душой верю, что ты сможешь понять это прямо сейчас! Этан смотрел на меня огромными, широко распахнутыми глазами и не произносил ни слова. А потом вдруг не то хмыкнул, не то всхлипнул. — Боюсь, все же убийца, Габриэль, — прошептал он едва слышно, медленно проводя ладонью по лицу, словно что-то стирая с него. — Ты опоздал... — у меня оборвалось сердце. Неужели?.. Нет, быть не может! И тут Этан добавил: — Лет на десять. Прости, мой маленький, но таков выбор: я или... кто-то другой. Я сглотнул, глядя в его чёрные и такие обреченно несчастные сейчас глаза. Потом осторожно приложил пальцы к губам Этана: — Тш-ш-ш, — прошептал я как можно мягче, — Этан, не надо... Мне все равно, что ты такого ни сделал прежде. Что бы ты ни сделал, я люблю тебя. Этан зажмурился, замерев в моих руках. Только теперь я заметил, что его бьет дрожь. Он медленно вдохнул, а потом снова взглянул на меня, по его губам скользнула кривая улыбка: — Тогда забудь про Майло, — прошептал он, обдавая мою ладонь горячим дыханием. — Виноват он или нет — к черту. Зато я смогу, наконец, вздохнуть спокойно. Раз ты любишь меня, Габриэль... Я почувствовал, что ещё немного и сам врежу ему по носу. Удержало меня только то, что в этом случае Этан уже точно ничего не сделает ради Майло. Я медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки, а потом сказал: — Да, я тебя люблю. И мы обязательно придумаем, как избавить тебя от долга перед фейри, но позже. Сейчас же я просто не могу позволить тебе стать убийцей... С этими словами я разжал объятия и вернулся к кровати, чтобы подобрать с пола свою одежду. — Куда ты? Габриэль, — Этан так и стоял на пороге ванной, наблюдая, как я спешно собираюсь, — что ты собираешься делать? — Не знаю, — ответил я, торопливо застегивая джинсы. — Хотя бы засыплю солью квартиру Майло. Правда, он наверняка решит, что я сошёл с ума, но... это лучше, чем не делать ничего. Этан помолчал. Набросил на плечи халат, мрачно следя за моими перемещениями. Потом вздохнул: — Ты же понимаешь, что если ты попадешься, они и тобой с радостью закусят? — Понимаю, — кивнул я, натягивая джемпер. — Но точно так же я понимаю, что если останусь здесь и ничего не сделаю, то никогда потом себе этого не прощу. Он вдруг оказался рядом и поймал меня за руку, разворачивая к себе лицом. — Ну, куда тебя несет? Ты же даже не знаешь, что делать! Это просто верх глупости! Габриэль... — он попытался обнять меня. — Я не так уж и беспомощен, — возразил я, отстраняясь. — Позавчера я был в том доме у Холма. Разговаривал с фейри, и он даже рассказал мне, что делать с проклятием... Справлюсь и тут. — Позавчера ты... что? — Этан снова схватил меня за руку. На его лице отразилось такое чуднОе выражение, что я даже затруднялся определить — он зол или обескуражен. — Почему ты не рассказал мне? — произнес он требовательно. — Как-то не до того было... — я лишь пожал плечами. Я и в самом деле как-то позабыл об этом за всеми своими страданиями. — А это имеет значение сейчас? — Разумеется, черт возьми, имеет! Ты узнал способ снять проклятие и молчал! Габриэль! О чем ты вообще думаешь? — он пристально всматривался в мое лицо, и взгляд у него при этом был... почти беспомощный. — Надеюсь, эта твоя самоубийственная спасательная операция — не есть способ справиться с проклятьем? Я вдруг почувствовал такую волну раздражения, что мне стало худо. Чёрт, какого лешего я вообще во все это ввязался? Почему я считаю, что кому-то, тем более Этану, есть дело до кого-то, кроме себя? Почему я снова повелся на этот глупый развод собственного организма? В страхе одиночества, в погоне за удовольствием я, кажется, совсем потерял себя. — Он сказал, что снять проклятие могу только я, — выдохнул я, прижимая пальцы к вискам в попытке справиться с приступом отчаяния. — Потому что я — его хозяин. Я не видел лица Этана и, наверное, это было к лучшему. Потому что одного того, как он шумно вздохнул, было достаточно, чтобы понять — он просто ну в полном восторге. — То есть... мы полностью зависим от твоей воли? — выдавил он после паузы. — Блеск. Просто блеск... — Да, — подтвердил я. И вдруг понял, что хочу немедленно покончить со всем этим. Что смертельно устал: от выходок Этана, от вины перед Хьюго, но главным образом — от самого себя. И я должен был немедленно что-то с этим делать. Мне показалось, что язык онемел, или губы кто-то склеил суперклеем, но неимоверным усилием я заставил себя произнести. – Но ты можешь об этом не беспокоиться. Я не стану тебя задерживать. Я избавляю тебя от проклятия. От этих идиотских чувств только одни неприятности. Наверное, пора мне учиться жить без них и не гоняться за любовью, чьей бы она не была. А теперь я ухожу, прощай. Реакция Этана на мои слова была странной: он вдруг пошатнулся, схватился руками за голову, но, прежде чем я успел испугаться за его здоровье, он моргнул и уставился на меня с таким видом, будто видел первый раз в жизни. Не то, чтобы я ждал, что он упадет мне в ноги и будет умолять не уходить, но я все же надеялся хотя бы на... легкое разочарование в глазах. Но его там не было. Поэтому я сделал над собой неимоверное усилие и, подхватив с вешалки все еще мокрую куртку, выскочил за дверь.