Долго и счастливо

Хьюго В туалете бара было темно. Лампа над умывальником гудела, давая жидкий желтоватый свет, выедающий глаза. Воняло как… Как воняет в туалетах дешевых баров, которые не убирали, наверное, со дня открытия. Я плеснул в лицо ледяной водой и уставился в глаза своему отражению. Вид у него был так себе. Препаршивый вид, прямо скажем. Как у человека, не спавшего неделю. Или проспавшего последние несколько… месяцев? Лет? Я вообще просыпался? Потому что очень похоже на кошмар. Потому что то, что я видел (или думал, что видел) не соответствовало реальности. Как сновидения. Или чары фейри. Я мало что помнил про фейри. Эти мелкие подлые существа, не знавшие ни добра, ни зла, увлекали меня еще подростком. Кажется, они умели наводить прекрасные чары, заставляющие видеть ароматное вино вместо гнилой болотной воды, золото вместо груды камней, счастливую… ну ладно, довольно счастливую, насколько возможно в нашей далекой от Голливуда реальности, любовь вместо болезненного клубка сомнений, непонимания и предательства. Человека вместо тупого барана. Всем все было ясно, кроме меня. Майло говорил: «Приглядывай за ним, Хью...». Он всегда лучше меня разбирался в людях. Он всегда... Так, ни слова про Майло. Даже мать… Даже мать понимала Габриэля лучше меня. Они виделись всего раз, ровно год назад, когда на прошлый сочельник ей вдруг пришло в голову познакомиться с моей "нынешней пассией". Появление Габриэля она сначала восприняла, как шутку, но в итоге все прошло почти мило. Очень… по-семейному. Словно мы регулярно встречаемся по праздникам, а не созваниваемся три раза в год. Все было даже слишком идеально. Но недолго. Мы курили в кухне под вытяжкой, Габриэль ждал нас в гостиной. «Довольна знакомством?», — я спросил это просто, чтобы что-то сказать. Настроение было расслабленным и почти благодушным. Мать долго молчала, и, наконец, отозвалась, пожимая плечами: «Тебе с ним жить...» Прежде, чем я ушел, она добавила: «Ему нужно больше, чем ты можешь дать, Хьюго...» Тогда я просто разозлился. Она и прежде любила повторять, что петь по клубам — это не карьера, а способ сдохнуть с голоду на помойке. Но теперь мне казалось, что она имела в виду не это. Я еще раз плеснул в лицо водой. Хмельной туман в голове и не думал рассеиваться. Хотя я выпил всего пару порций джина. «Ты даже пить не умеешь». Я снова поднял взгляд на парня в зеркале. Встряхнись, зараза! Нечего смотреть на меня такими несчастными глазами! Я хлестнул себя по щеке. Давай, ты должен почувствовать хоть что-то! Нужно как-то заставить работать твои куриные мозги! Не помогло. Хотя было больно. Но ощущение лидокаинового онемения никуда не делось. Я закрутил кран, захлопнул крышку унитаза, сел на нее и закурил. Чем больше я пытался разобраться в том, что сказал Габриэль, тем большей чушью это казалось. Я не знал, зачем ему понадобилось городить какие-то проклятья и фейри. Все было предельно просто: «Ты был мудаком, Хью. Ты не умеешь строить нормальные отношения. Я не могу так больше. От любимых не шарахаются. Вот я и нашел того, кто...» Сигарета потрескивала. Я затянулся, глядя как дым клубами вьется под потолком. Пепел осыпался на заплеванный пол. К чему было рассказывать сказки, из которых я давно вырос? «Может, это не сказки?..» «Может, я принцесса Диана?», — огрызнулся я. Я верил Габриэлю. Всегда. Даже в фейри почти поверил. Потому что… ну, я ведь могу доверять ему. Хотя нет, постойте, уже не могу. Но даже если и так… что это меняло? Ничего. Ничего уже не поделаешь. Нужно просто принять это, как данность. Я смотрел, как квадрат потолка медленно кружится и покачивается, и чувствовал себя так, словно не было ничего за пределами этого зассанного туалета. Ничего и никого. Ничего, ничего не осталось. Я — последний человек на Марсе. Я последний человек в Солнечной системе. Моя Земля сгорела у меня на глазах. Только что? Неделю назад? Когда все кончилось? Когда Габриэль меня предал? Когда я узнал об этом? Или когда Майло… Ни слова про Майло. Я — последний человек в открытом космосе, а этот вонючий сортир — мой шатл. Моя спасательная капсула. Хьюстон, у нас проблемы. Хьюстон, у нас тут полный пиздец. Сигарета дотлела как раз в тот момент, когда в дверь с силой постучались. — Ты там уснул или умер, сука? «Смотри, Хью, все не так плохо. В космосе тоже есть жизнь...» Я бросил бычок в унитаз и нажал рычаг смыва. В баре я взял еще джина, но пить не спешил. Пока я был еще в состоянии соображать, нужно было решить, что делать дальше. Например, где сегодня ночевать. Обойдемся пока без глобальных планов. Габриэль, наверное, ждал меня, но я не чувствовал в себе сил говорить с ним. Я не знал, что сказать. Что тут вообще можно сказать? Поэтому только написал ему: "Сегодня меня не жди", — и сунул телефон в карман. Пойти к матери? Нет, оставим это на крайний случай. Майло? Об этом и думать нечего. Идти к нему я не имел никакого права. Хотя именно туда принесли меня ноги, когда я устал бродить под дождем. Обнаружив себя перед дверями его квартиры, я едва нашел в себе силы развернуться и уйти. Правда, недалеко, до ближайшего бара. Нет, нельзя думать о Майло. «Оставь его в покое, бога ради!» Я никогда не был религиозен. Залпом допив свой джин, я направился к выходу. Что я мог сказать ему, чтобы… что? Вернуть его? Майло хотел исчезнуть. У него было на это полное право, а я не должен его останавливать. Так будет лучше для него. Может, так будет правильно. Я остановился на пороге бара и закурил. В голове зашумело. «Хьюстон, у нас проблемы». И я не мог просить Майло разгребаться с ними за меня. Но если бы я мог, ничего не говоря, просто уткнуться в его плечо, может тогда этот узел в груди, стягивающий легкие так, что не продохнуть, немного ослаб. И пусть бурчит, какой я кретин. Пожалуйста. Все что угодно за возможность послушать его бурчание. Ты — эгоистичная свинья, Хью. «Угу», — подтвердил я сквозь можжевеловый туман и зашагал к знакомой малоэтажке. Майло Меня разбудил стук в дверь. В комнате было темно. Поздний вечер? Раннее утро? А нет, кажется, все еще вечер. Я перевернулся на спину, вперившись взглядом в серый потолок. Стук повторился. Идите к черту, меня нет дома. Абонент не абонент, пошли нахуй. Раз уж я проснулся, нужно озаботиться вопросами поддержания жизнедеятельности. Например, я сегодня ел? Пицца же была сегодня? Или вчера? Я на ощупь нашел сигаретную пачку и закурил. В дверь постучали снова. Вот настырные скоты. — Майло, открой! Я знаю, что ты там! Я потер лицо руками и сел, вдавив сигарету в пепельницу. Не проснулся, что ли, толком? — Тони? — пробормотал я себе под нос. Бред какой-то. — Майло, это я, Тони. Впусти меня, не валяй дурака!.. Это и правда был его голос. За исключением того, что это никак не могло быть правдой. Хьюго бы не пришел. Нет, он бы не… Я скатился с дивана и медленно, как зомби, пересек комнату. — Впусти меня, Майло! Меня качнуло, и я прижался щекой к двери. Перед глазами затанцевали пятна. Ну, может, пицца была и не сегодня… — Чего ты приперся? — проворчал я. Голос прозвучал словно издалека. Отвык от собственного голоса, дожили. — Майло. Открой мне. Мне очень многое нужно тебе сказать. Только впусти меня. Я машинально пригладил рукой волосы. У меня же видок просто полный пиздец… С этой мыслью я отпер замок и приоткрыл дверь.