Долго и счастливо

Хьюго — Я боялся, ты меня на порог не пустишь. Думал, придется ночевать под дверью, — признание далось легче, чем я думал. Ком в горле, мешавший даже дышать, совершенно исчез, как его и не было. Грудную клетку наполняло приятное тепло. Может, от выпивки. На низком кофейном столике стояла полупустая бутылка виски и стакан. Окурки из переполненной пепельницы засыпали почти законченные эскизы для татуировок. Майло фыркнул, откинувшись на спинку дивана. — Если ты беспокоишься о моей тонкой душевной организации, то зря. Я тебе уже говорил, я НЕ страдаю. Так что не думай об этом. Я ожесточенно потер лицо рукой: отчего-то жутко хотелось спать. А еще — привалиться к плечу Бисти, и чтобы он назвал меня идиотом, который ничего не понимает в этой жизни. Я бы согласился с ним, и мне бы стало легче. Будто и не было этой жуткой недели, будто всего, что произошло — не было. Но вместо этого я сглотнул и сказал: — Габриэль мне изменяет. С этим... Этаном. Ты был прав, Майлз, нужно было лучше за ним смотреть. Кажется, только произнеся это вслух, я осознал, что это правда — Габриэль мне изменяет. Черт возьми. От самого этого слова пахло чем-то кислым, от него было мерзко и гадко. И как-то по-детски обидно. — Я всегда прав, — Майло пожал плечами и протянул мне бутылку. Я покладисто сделал глоток, хотя голова и без того кружилась. — А ты никогда меня не слушаешь, Хью. Хотя тут ты ничего не мог поделать. Смотри, не смотри... От яркого света резало глаза. Я потер их ладонью, но легче не стало. — Это я виноват, — возразил я, делая еще глоток виски. — Ты идиот, Хью, — Майло вздохнул, и вопреки своим словам, ласково мне улыбнулся. — Нет... то есть, да. Я... я просто думаю, неужели ему было настолько плохо со мной? То есть, у нас были проблемы, и я вел себя неправильно с ним. Ему нужно было больше, больше любви, больше внимания, а я... Но неужели... неужели я заслужил... вот это? — в глазах щипало так, будто кто-то насыпал в них по горсти песка. В голове была полная неразбериха, сплошной туман: обрывки мыслей и образов, чьи-то голоса и радостный смех Габриэля где-то далеко, на самом краешке памяти. Я поймал себя на мысли, что уже несколько месяцев не слышал, чтобы он так смеялся. И не услышу теперь. Майло не ответил. Он забрал у меня бутылку и обнял за плечи, продолжая мягко улыбаться. Он был теперь очень близко, так что я чувствовал исходящий от него легкий древесный запах. На короткое мгновение меня охватил беспричинный страх, даже волоски на загривке встали дыбом. Сердце будто ухнуло в бездну. От раздавшегося над ухом тихого шепота по спине пробежали мурашки. — Конечно, не заслужил. Такого никто не заслужил, Хью, — Майло обнял меня крепче, и страх отступил так же внезапно, как и появился. Я положил голову ему на плечо и судорожно вдохнул, в глазах резало почти нестерпимо. — Мать была права. Я такой же, как она, — прошептал я очень тихо, скорее самому себе. Прикосновение к щеке заставило меня вздрогнуть — у Майло были совершенно ледяные руки. — Ты — не твоя мать, Хью. Ты лучше нее. Я хмыкнул, но не нашелся с ответом. Наверное, потому, что это было именно то, что мне хотелось услышать. В его объятиях было так хорошо и спокойно, что на какое-то мгновение мне показалось, будто я начал дремать. Словно окунулся в теплую воду, медленно погружаюсь на самое дно. Перед глазами начали мелькать расплывчатые картинки, как бывает в полусне, но вдруг что-то кольнуло в груди, словно мне в сердце воткнули сосульку. Я резко вскочил, моргая. — Что случилось? — удивленно спросил Майлз, выпустив меня из объятий. — Мне... нужно в отлить, — пробормотал я. Мне сделалось здорово не по себе, черт знает, почему. Я даже не мог объяснить, что именно не так. Наверное, я все-таки выпил больше, чем следовало бы, потому что меня прямо таки болтало из стороны в сторону. Зацепившись обо что-то в коридоре, я чуть не пропахал носом пол и лишь каким-то чудом удержался на ногах. А когда поднял голову, то понял, что свет в коридоре уже не горит. Я очутился в кромешной тьме. Откуда-то ощутимо потянуло холодом. — Майлз? Кто выключил свет? — мой голос прозвучал странно, будто я звал его посреди лесной чащи, а не в обычной городской квартире. Мне даже показалось, что я чувствую сырой запах болота и гниющего дерева. Никто не отозвался. Я вытянул руку, пока не коснулся стены, и несколько раз моргнул, пытаясь привыкнуть к темноте. Ну, до гостиной всего несколько шагов, неужели он не слышит? — Майлз!.. — Прекратите! — голос Майло прозвучал так резко, что я вздрогнул. Правда, совсем не с той стороны, откуда я его ждал. Он ведь остался в комнате, за моей спиной, почему же?.. Свет вспыхнул так внезапно, что я невольно зажмурился. Разумеется, никакого леса вокруг не было. Привычная квартира Майло. Только свет какой-то холодный, люминесцентный. Словно в больнице. — Майлз? — позвал я на всякий случай. — М? — отозвался он из гостиной. — Нет, ничего. Кажется, просто перепил. В ванной я тщательно умыл лицо, но бодрости мне это не прибавило. В голове был все такой же густой туман. Ноги держали с трудом. И как я умудрился так надраться? Пошатываясь, я вышел в коридор и вдруг снова очутился в темноте. — Это нихрена не смешно! Майло! — Что случилось, Хью? — прозвучал его голос прямо возле моего уха. Я вздрогнул от неожиданности, обернулся и столкнулся с Майло почти нос к носу. В темноте я видел лишь очертания его лица, на котором отчетливо выделялись светящиеся зеленым глаза. Меня качнуло. Ощущение было такое, словно я ухнул с головой в ледяную воду — парализующий ужас сдавил грудную клетку, так, что даже вдоха не сделать. Я попятился, врезался спиной в дверной косяк и чуть не упал. — Хью? — его голос булькнул, как у жабы. "Не приближайся!", — хотелось заорать мне, но я не смог выдавить из себя ни звука. — Хью... — еще одно бульканье. И еще один шаг ко мне. Меня будто прошило электрическим разрядом. Я развернулся и бросился прочь по коридору, не соображая, куда бегу, а потому закрытая наглухо дверь кухни стала для меня неожиданностью. Я врезался в нее плечом, подергал ручку — бесполезно. — Хью, что с тобой? — пробулькало то, что никаким образом не могло быть Майлзом, и двинулось ко мне навстречу, не касаясь ногами пола. Теперь я это видел точно. — Отъебись! — заорал я и снова с силой ударил в дверь плечом. Она не поддалась. — Исчезни, мать твою! — раздался из-за двери голос Майло. У меня зазвенело в ушах. Мир дрогнул, как большая перепонка. — Исчезни, — повторил я шепотом. Движущаяся по коридору фигура расплывалась, словно голограмма или сгусток тумана. Откуда-то потянуло сыростью и гнилью. Как на болотах. — Хью?.. — снова этот жабий голос. Я зажал ладонями уши. — Хью?.. — Исчезни! — вскрикнул я, обдирая горло. Ноги подломились, и я бессильно привалился к двери. Этого не могло быть. Этого не могло быть никогда. Этого нет. Просто кошмар. Просто пьяный кошмар. — Тони? — позвал Майло из-за двери за моей спиной. Мне показалось, что я сошёл с ума. С кем я сидел в гостиной? С кем пил? Кто говорил мне все эти слова?.. Из последних сил я ударил в дверь и, когда между мной и этой жуткой тварью осталось не больше фута, дверь вдруг распахнулась, и я влетел в комнату, сбив с ног Майло, другого, тоже насмерть перепуганного, но живого, настоящего, теплого Майло. Мы вместе упали на пол, а жуткая тварь вдруг замерла на пороге и пошла помехами, словно экран старого телевизора. — Дверь! — крикнул Майлз, но я не смог встать — руки и ноги были, как вата — поэтому он вскочил сам и захлопнул ее перед самым носом твари, которая почему-то так и не переступила порог. — Чтоб я сдох... — прошептал я и согнулся, сотрясаясь в сухих спазмах. Мне казалось, что я должен заблевать здесь весь пол, но рвоты не было. И далеко не сразу я понял, что плачу. Рыдания вырывались из меня не то воем, не то кашлем. Ощущение было, словно меня тошнило ими. — Тони? — от прикосновения я вздрогнул и шарахнулся в сторону, врезавшись во что-то плечом. Меня всего трясло, и я никак не мог справиться с этой дрожью. — Тшшш, Тони, это я. Это я, все хорошо... господи, это и правда ты... — я никогда не слышал, чтобы голос Майло звучал так придушено. Он гладил меня по плечам, голове, мокрому от слез лицу, лихорадочно бормоча что-то совсем тихо, и только прислушавшись, я различил в его шепоте свое имя. Его руки дрожали. Он весь дрожал. Я с трудом сел — руки так и норовили подломиться — сгреб его в охапку и прижал к себе, уткнувшись носом в макушку. Майло шумно вздохнул и вцепился в меня, так что от этого стало даже больно. От него пахло табаком, потом, я чувствовал тепло его тела и биение сердца. Он был совершенно, абсолютно реален, и осознание этого заставляло немного отступить сковавший внутренности ужас. Некоторое время мы сидели вот так, в обнимку, баюкая друг друга. За дверью что-то скреблось и подвывало, как ветер в водосточной трубе, только пронзительнее — от этого звука меня всего передергивало, Майло же, кажется, вовсе его не замечал. Его ладони продолжали поглаживать мои плечи и спину, а потом он вдруг подался ближе и почти уткнулся носом мне в шею, с шумом втягивая в себя воздух. Я замер, на какой-то момент почти перестав слышать даже жуткие звуки из гостиной, но Майло тут же отстранился и посмотрел мне в лицо: — Снова джин, да? Я машинально кивнул, глядя, как он облизывает губы. Его бледность была заметна даже в темноте кухни. Глаза казались огромными, жуткими, слишком испуганными, чем было вообще для него возможно. Майло ослабил хватку, взял мою руку и прижал к своей щеке. И улыбнулся жутковатой улыбкой тихого сумасшедшего: — У них ледяные руки, — прошептал он, — ледяные и мокрые, как дохлые рыбины. За дверью раздался какой-то замогильный, леденящий душу вой. Его троекратно отразило гулкое эхо, словно мы очутились в ущелье, полном голодных шакалов. А затем в дверь снова заскреблись. Звук был такой, что у меня заныли зубы. Я вцепился в Майло, прижимаясь ближе к нему, он же словно ничего не слышал — продолжал смотреть прямо перед собой, поглаживая мою ладонь. — Это какая-то нечисть, перевертыши, — от его лихорадочного шепота меня пробирала дрожь ничуть не меньше, чем от потустороннего воя из-за двери. — Когда я впустил это в квартиру, оно выглядело, как ты, Тони. Они... Оно... Черт, ты говорил со мной, прикасался ко мне, был совсем, совсем как настоящий. Я почти повелся. Только, знаешь, запах… Я знаю, как ты пахнешь, а это... лес или болото… — он издал странный звук и уткнулся в мое плечо. Футболка на нем была мокрая от пота, его всего трясло. — Я здесь, Майлз, теперь я здесь. Все будет хорошо, — это звучало как самое идиотское утешение из идиотских утешений, но других у меня не было. Я гладил его по влажным, пахнущим сигаретным дымом волосам, по лицу и плечам, продолжая шептать все эти успокаивающие глупости. Скрежет когтей о дерево пробирал до самых костей — чтобы заглушить его, я склонился к самому уху Майло, продолжая уговаривать его и себя: — Все будет хорошо, все будет в порядке, Майлз… — Хорошо, что ты здесь, — пробормотал Майло и поднял голову. Черные глаза лихорадочно блестели. — Я скучал, Тони. У меня пересохло в горле. Мир сжался до крохотного пятачка пола в темной кухне. Все за его пределами просто перестало существовать, за его пределами — холодный космос, беспощадный и тотально одинокий. Я не понял, кто из нас первым подался вперед в жадном, отчаянном поцелуе. Габриэль Когда я приблизился к дому Майло, уже совсем стемнело. От Этана я выскочил уже перед самым закатом, и, как бы ни торопился, дорога домой заняла довольно много времени. Я боялся встречи с Хью — пришлось бы что-то объяснять или как-то выкручиваться, а это драгоценные минуты. Ну, и я просто не знал, что сказать. К счастью, весьма относительному, Хью все еще не вернулся. Сборы были краткими. Теперь в рюкзаке у меня было, как минимум, фунтов десять соли, купленной в супермаркете у дома, а еще так и не использованный пакет с гвоздями, но на этом всё. Я понятия не имел, что буду делать, если столкнусь с фейри лицом к лицу, но думать об этом было нельзя. Если я начну думать, то испугаюсь, и дьявол знает, что тогда произойдет. Мысль о том, что я сдрейфил и не спас друга у самого порога, была еще хуже, чем если бы я вообще отказался от этой мысли. Размышляя обо всем этом, я подошел к двери подъезда и с удивлением обнаружил, что она не заперта. Домофон был мертв. И что-то подсказывало мне — это не означает ничего хорошего. Внутри было сумрачно. Я глубоко вздохнул и переступил порог. Этот подъезд всегда выглядел не особенно дружелюбно, но сейчас мне особенно хотелось оказаться подальше отсюда. Очередной раз пересилив себя, я почти бегом преодолел один пролет лестницы и уже поднялся на пару ступенек следующего, но вдруг услышал за спиной шаги. — Ты хоть не с пустыми руками туда собрался? — прозвучал мрачный голос Этана. — Или ты надеешься остановить фейри собственным телом? — Этан! — от неожиданности я споткнулся и едва не приложился носом о ступеньки. Я распрямился и уставился в полумрак, за которым маячила знакомая фигура. Этан выступил из темноты, словно соткался из нее. Я еле-еле удержался, чтобы не швырнуть в него горстью соли, припрятанной в кармане. Хотя идея определенно была неплохая. — Что ты тут делаешь? — Сам не знаю, — Этан подступил ближе и окинул меня критичным взглядом. — Очевидно, ищу неприятностей. — Что, значит, мы в этом стремлении совпадаем... — криво усмехнулся я, тоже вглядываясь в его лицо. — А ты точно не фейри? Слишком уж мне хотелось, чтобы ты пришёл. Говоря эти слова, я снова сжал в кулаке горсть соли, готовый в любой момент швырнуть ее Этану в лицо. — Если я скажу "нет", ты мне поверишь? — с сарказмом поинтересовался Этан. Я покачал головой. — А придется, Мерлин!.. — Почему ты пришел? — спросил я. Соль мокла в руке, по спине пробежал холодок. Это не мог быть Этан. Он бы не пришел. — Ты же ненавидишь Майло, ты сам все это устроил, так почему? Этан — или тот, кто выглядел, как он — поморщился. — Ты уверен, что у тебя есть время на болтовню? Что у твоего приятеля оно есть? — Почему, Этан? — это было важно. Не важнее Майло, но, не узнав правды, я не мог двигаться дальше. Этан тяжело вздохнул, словно ему приходилось беседовать с умственно отсталым. — Скажем так, я передумал становиться убийцей. Твоя сегодняшняя проповедь меня растрогала. Этого достаточно? — едко поинтересовался он. Вместо этого я вынул руку из кармана и протянул ему ладонь с горстью соли. Этан вздернул бровь, глядя на меня скептично: — Предлагаешь мне ее съесть? — Можешь и съесть, но мне думается, что будет достаточно взять в руки, — ответил я, пристально вглядываясь в его глаза. Вместо ответа Этан взял у меня щепотку соли и растер в пальцах. Ничего не произошло, и у меня вырвался вздох облегчения. Недолго думая, я повис у него на шее, и прошептал, почти касаясь ее губами: — Спасибо, Этан! Он издал какой-то странный звук и тут же попытался отстраниться. — Рано благодаришь, может, фейри уже давно сожрали твоего дружка. Не буду лукавить, я был бы совсем не против, — произнес он ворчливо. Мне стало как-то очень неловко и, выпустив его из объятий, я развернулся и поспешил вверх по лестнице, бросив через плечо: "Идем!" И пока преодолевал оставшиеся несколько пролетов, мысленно ругал себя за этот чертов порыв. Ведь пообещал, что не стану его удерживать. И — что важнее — дал зарок самому себе: не вешаться ни на кого, как бы ни хотелось это сделать. Но, как оказалось, пообещать было легче, чем сделать. Впрочем, как и всегда. Я выскочил на площадку и застыл, как вкопанный — дверь в квартиру Майло была открыта. Внутри было темно и тихо. "Опоздали!" — мелькнула в голове страшная мысль. Я набрал в грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и шагнул вперед, но Этан меня удержал. — Стой! — велел он шепотом, хватая меня за плечо. Затем вытянул из-за верхней притолоки маленький холщовый мешочек и без лишних сантиментов поджег его пластиковой одноразовой зажигалкой. Ткань вспыхнула на удивление быстро, заискрилась, в воздухе запахло паленой шерстью и травами. — Что это? — спросил я так же шепотом. — Приманка, — Этан притоптал догоревший мешочек ботинком и скомандовал: — Идем! Решительно потянув дверь на себя, он переступил порог и замер так внезапно, что я едва не налетел на него. — Этан, ну можно... — начал я и тоже застыл. Передо мной была вовсе не гостиная Майло, знакомая комната, вечно заваленная эскизами тату, какими-то шмотками, банками из-под пива и немытой посудой. Мы очутились в совсем ином месте, и я мог поклясться, что никогда прежде его не видел. Наверное, окажись мы вдруг в лесу или в горном ущелье, я бы удивился меньше, чем сейчас. Просторная комната была погружена в полумрак, который разгонял мерцающий свет нескольких толстых свечей. В этом тусклом свете я смог рассмотреть какие-то символы на стенах, небрежно нарисованные темной краской. Мебели здесь почти не было, только нечто, похожее на широкую кровать, в восточном стиле, прямо на полу, и несколько чахлых фикусов в другом углу. По всему периметру комнаты были раскиданы вещи: книги, одежда, какая-то посуда. О назначении некоторых из этих предметов я бы вовсе предпочел не думать. Но больше всего меня удивило даже не преображение комнаты, а посеревшее лицо Этана, взиравшего на этот интерьер так, словно это была не комната, а поднявшийся из могилы покойник. — Этан? — позвал я его, но он меня, кажется, даже не услышал. Его взгляд скользил по обшитым рассохшимся деревом стенам, по постели, которая чем дальше, тем больше напоминала просто причудливо застеленный старый матрас, с прислоненным к нему кованым, но весьма облезлым изголовьем. К железным прутьям были привязаны кожаные ремни, потертые и покрытые бурыми пятнами, покрывало измято и скомкано. Затхлый воздух пах чем-то сладковатым. — Этан? Он не отозвался. Губы его шевелились, но я не слышал ни звука. Я коснулся его плеча, и Этан шарахнулся в сторону, испуганно оборачиваясь ко мне. От его взгляда мне стало совсем худо — я никогда прежде не видел в его глазах такого ужаса и такого отчаяния. — Этого не может быть! — прошептал он, отступая. — Не может быть, не может... Я тоже знал, что этого не может быть. Квартира Майло выглядела совершенно не так и, что бы ни пришло ему в голову, он бы не стал менять интерьер подобным образом, даже если бы его посетила «белочка». Оставалась только одна версия: чертова магия фейри. Я толком не знал, как развеять иллюзию, но сделал то единственное, что было мне доступно. Скинул с плеча рюкзак, рванул оттуда пакет соли и рассыпал ее вокруг нас неровным кругом, замыкая кольцо. Разумеется, это не помогло. Иллюзия не развеялась и никуда не исчезла, но так у меня, по крайней мере, была надежда, что фейри не подберутся к нам сзади. Хотя тем, кто может пролезть в голову, вовсе не обязательно заходить с тыла. Этан в это время продолжал что-то отчаянно шептать и, судя по всему, толку от него было мало. Это было на самом деле страшно: видеть в таком состоянии человека, которого ты привык считать практически непробиваемым. Но с ним определенно нужно было что-то делать. Я преодолел желание наотмашь врезать ему по лицу, а вместо этого закрыл глаза Этана ладонями и, склонившись к его уху, горячо зашептал: — Этан, успокойся... Что бы ты ни видел, это всего лишь наваждение, магия фейри... Они хотят запугать тебя, но ты ведь сильный и не дашь им этого сделать, правда? Он с шумом втянул в себя воздух, давясь всхлипом, и схватил меня за запястья. Руки его дрожали. — Это не по-настоящему, — прошептал я сквозь вставший в горле ком. Ладоням стало влажно. — Не по-настоящему, — эхом повторил Этан. — Только иллюзия, — я прижался к нему ближе, стараясь не смотреть по сторонам. В окружающей нас комнате царили пустота и безмолвие, но меня не покидало какое-то жуткое ощущение. Словно кто-то — сами стены — наблюдают за нами. И что запах, витающий в воздухе, очень уж напоминает кровь. — Иллюзия, — шепнул Этан и прерывисто вздохнул. — Да, иллюзия. — Что бы ты ни видел сейчас ужасного, что бы ты ни чувствовал — это наваждение, — продолжал шептать я, ласково поглаживая его лицо. — А я буду с тобой. Я не уйду... И не брошу тебя, обещаю. Как бы ни было страшно, чтобы ни случилось, Этан. Я обещаю... Он сильнее сжал мои запястья, так что от этого даже стало больно, и тихонько выдохнул. На мгновение мне даже показалось, что он что-то сказал. Но уже в следующее Этан отстранился. — Ненавижу фейри, — пробормотал он хрипло, глядя себе под ноги. Но я успел заметить, что глаза у него покраснели, а лицо было все таким же бескровным. Этан опустился на колени, вынул из кармана что-то белое, небольшого размера. Только когда он принялся чертить на полу какой-то сложный, возможно, каббалистический знак, я понял, что это мел. Я не знал, как высшая церемониальная магия может помочь нам с фейри, которые, вроде бы, духи природы и чихать они хотели на Каббалу и всех ее последователей, но промолчал, в надежде, что Этан сам знает, что делает. Тем временем, Этан завершил начертание знака и достал из кармана нож. Прежде чем я успел что-то сказать, он полоснул лезвием по ладони. Капли крови густо оросили незнакомый мне символ в центре пентакля, в то время как Этан, закрыв глаза, шептал слова заклинания. Какое-то время ровным счетом ничего не происходило. А потом я вдруг увидел, что кровь, которая продолжала стекать с ладони Этана на пол, с шипением впитывается в половое покрытие. Я едва сдержал матерный возглас, вовремя вспомнив, что Каббала — очень строгая магия, не терпящая ошибок и вмешательства посторонних. Но в следующее мгновение мне стало не до этого: с грохотом отворилась балконная дверь, по комнате пронесся ледяной вихрь, обдавая мое лицо невесть откуда взявшимися снежинками, и со свистом вылетел в подъезд. Захлопали двери и оконные рамы, откуда-то донесся звон стекла, а вместе с ним в шуме ветра я услышал отдаляющийся вой. Через мгновение все стихло. Под потолком замигала и загорелась лампочка. Проморгавшись, я понял, что стою в давно знакомой гостиной Майло, только теперь она выглядела так, будто подверглась нападению со взломом. — Нам... нужно спешить, — услышал я хриплый голос Этана. Он продолжал сидеть на полу, в центре своего пентакля, прижимая к порезу грязный носовой платок. — Это заклятие изгнания духов, но... Надолго его не хватит. Я бросился к нему. Этан вцепился в мое плечо, с усилием поднимаясь на ноги. — Они не успели забрать его? — прошептал я севшим голосом. В горле было сухо, словно я попал в песчаную бурю. Меня колотило, не то от страха, не то от врывающегося в распахнутое окно зимнего ветра. — Вряд ли, — Этан качнул головой и чуть не потерял равновесие. Слова давались ему с трудом. Он дышал так, словно пробежал много миль. — Тогда бы они не стали здесь задерживаться... полно железа... им тут плохо. Иди быстрее, я за тобой. Я кивнул. Оставлять Этана одного было страшно, но на споры времени не было. Нужно было найти Майло и вывести его отсюда. Я побежал по коридору, выставив перед собой руки, чтобы не свернуть себе шею в плотном сумраке. Где может быть Майло? Кухня или спальня? Все двери были распахнуты, по полу тянуло сквозняком. Я бросился к первой попавшейся и, запнувшись о порог, почти ввалился в кухню. — Майло!.. — возглас застыл на губах. О да, это был Майло. И я бы ни с кем не спутал человека, которого Майло так отчаянно целовал. Это было так нереально, так до смешного нелепо, что я схватился рукой за притолоку и рассмеялся глухим надрывным смехом, словно сумасшедший. Наверно, где-то так это и было. Ведь не может человек в здравом уме, проведя более чем бурный вечер с одним, неистово приревновать того, кому только что изменил. Хотя все говорило о том, что может. Я медленно пополз по притолоке вниз, не прекращая идиотски хихикать. Хотя мне не было смешно. Мне было страшно. Они шарахнулись друг от друга, как пара котов, и обернулись к двери. А я словно все еще продолжал видеть, как Майло крепко прижимает Хью к себе, поглаживая пальцами его шею, комкая воротник футболки, целует его так, словно это последнее, что он делает в этой жизни. Я бы очень хотел никогда этого не видеть. Выжечь это из памяти, но картинка словно отпечаталась на обратной стороне век: смуглые руки, пальцы в волосах Хью, губы на его губах… — Гэйб? — прошептал Хью, задыхаясь. Майло вскочил и заслонил его собой, глядя на нас исподлобья. Кажется, нам здесь совсем не рады... — Не помешали? — невозмутимо спросил Этан, входя в кухню. Повязка намокла от крови, но в остальном он выглядел более чем бодрым и уверенным в себе. Слово не с ним сейчас был приступ кататонии. — Прикрыли бы окно, ужасный сквозняк, — на слова Этана никто не обратил внимания. Хью вслед за Майло поднялся с пола, оба смотрели на нас такими взглядами, словно стоит нам дернуться, и нас порвут на тряпки. Но дергаться я не собирался. Я продолжал сидеть на полу, переводя взгляд с одного на другого. Кажется, только в этот момент я действительно понял, что ощущал Хьюго, когда я устроил тот показательный поцелуй в баре. Три месяца или целую вечность назад. — Не забывай, что та проклятая нечисть могла навести их образы, — прошипел Майло, когда Хьюго попытался сделать шаг ко мне. — Могла, — кивнул Этан, хотя к нему, конечно, никто не обращался. — Но ей было бы сложно преодолеть вот этот амулет. Кто-то посильнее смог бы, но не боуги. Он ткнул пальцем куда-то вверх. Мы задрали головы. Над дверью висело нечто круглое, размером с блюдце, тускло отсвечивающее медью в полутьме. Несколько секунд мы рассматривали странное украшение, потом лицо Майло озарила улыбка: — Линда, солнышко. Спасибо ее привычке тащить что попало из экспедиций... Хьюго за его плечом ошарашено качнул головой: — Я пошлю ей цветы... — И Генри надерет тебе задницу, — фыркнул Бисти. Наверное, знай я его чуть хуже, решил бы, что он и в самом деле спокоен и весел, как изображает. Но я слышал легкую дрожь в его голосе, видел, как он стискивает кулаки. Хью, разумеется, тоже это слышал, и в успокаивающем жесте погладил его по плечу. Я отвел взгляд. — Что вы тут делаете? — спросил Хьюго, больше не делая попытки подойти ко мне. — Особенно вот этот парень, — кивком указав на Этана, добавил Майло. Я думал, что не смогу произнести ни слова, но, к моему удивлению, это было обманчивое ощущение. — Мы пришли вас спасать, — сказал я, медленно поднимать на ноги. — Точнее, не вас, а Майло... — Интересная компания, ничего не скажешь. И этот, которому я начистил морду, тоже пришел меня спасать? — Майло потянулся к тяжелой сковороде-гриль, отступая на шаг. Хью пришлось отступить вместе с ним, но он и не рвался ко мне навстречу. Да и смотрел все так же настороженно. — Да, — ответил я, делая вид, что меня совершенно не волнует сковорода в руке Майло. Это могло бы выглядеть забавно, но я представлял, что этим нехитрым оружием он может легко проломить кому-нибудь голову. Хотя, если честно, куда больше меня волновало не это, а взгляд Хью, устремленный на меня. Настороженный и совершенно чужой. — Этан пришел вместе со мной. Майло прищурился: — Мне кажется, я чего-то не понимаю... — Мне кажется, ты много чего не понимаешь, милый, — перебил его Этан крайне ехидным тоном, — например, что сейчас не самое удачное время для долгих разговоров по душам. Его можно потратить с большей пользой для здоровья. Например, может, кто-нибудь закроет, наконец, окно? Он произнес это таким уверенным тоном, что я подсознательно ждал: все сейчас же послушаются, но никто не сдвинулся с места. Хью смотрел на нас все так же недоверчиво. — Как вы узнали, что нам нужна помощь? — поинтересовался он, переводя взгляд с меня на Этана и обратно. — Сомневаюсь, что об этом объявили по радио. — Меня, конечно, никто не слышит, но я еще раз повторяю, что сейчас не время для задушевных бесед. Нужно прикрыть свои жопки, пока туда не вторглась какая-нибудь аномальная сущность, — сказал Этан, глядя на Хьюго в упор. — Тупые вопросы лучше оставить на потом. Сейчас нужно подумать о защите. Я хотел сказать, что полностью согласен с ним, но вдруг ощутил мягкий толчок в солнечное сплетение. Словно кто-то, проходя мимо, отодвинул меня. Но никого рядом не было, кроме Этана, а он не двигался. Я растерянно огляделся, но ничего не увидел. — Не лучше ли уйти отсюда, пока есть возможность? — произнес Хью, упрямо поджимая губы. Этан передернул плечами и со вздохом захлопнул дверь. Затем вынул из кармана нож и принялся выцарапывать на ней какой-то символ. — У вас нет такой возможности, милый. Выйдете на открытую местность — и они вас сцапают. Габриэль, соль, — велел он через плечо. Я сдернул рюкзак с плеча, но в этот момент Майло резко выскочил вперед: — Никто, я смотрю, не собирается объяснять, что за херня тут происходит! Что это, блять, за смесь цирка с сумасшедшим домом?! Хьюго схватил его за плечо. От неожиданности я выронил пакет с солью. Он ударился об пол, и соль рассыпалась вокруг. Но это меня уже не волновало. Я так и не понял, что со мной произошло, но в груди, в самом ее центре, угнездилось какое-то тянущее болезненное чувство. Словно кто-то пытался вытянуть из меня... не внутренности, нет. Душу. Мне ужасно захотелось упасть на пол, свернуться в позу эмбриона и так замереть, содрогаясь от нефизической боли и охватившего меня страха. Кажется, я вскрикнул и рухнул на колени, пытаясь удержаться в сознании. — Гэйб? — голос долетел до меня едва-едва. Я попытался ухватиться за него, но не смог даже понять, кому он принадлежит. Все тонуло в зыбком тумане, я сам тонул в нем, почти захлебываясь. И там, на дне, меня поджидало что-то настолько страшное, что леденели внутренности. — Посмотри на меня! — боль обожгла щеку, и на мгновение я увидел встревоженное лицо Этана. — Габриэль, смотри на меня! Я честно посмотрел, но перед глазами все расплывалось. Я протянул руку в поисках опоры и нащупал чью-то ладонь. — Гэйб, что с тобой? — донесся откуда-то издалека голос Хьюго. — Угрызения совести? – ехидно и одновременно испуганно прозвучал второй, сразу следом за ним. Бисти. — Н-не знаю, — с трудом выговорил я, отчаянно цепляясь за теплую ладонь. Реальность словно бы возвращалась, но очень медленно. — Смотри на меня, Габриэль, — повторил Этан. — Что ты чувствуешь? Я несколько раз моргнул, честно пытаясь связать уплывающее сознание с телом, но получалось очень плохо. — Это вам не шоу, давайте, рассыпьте пока соль возле двери и закройте ебанное окно, черт возьми! — прикрикнул Этан. — Полегче, окей? Сбавь тон, приятель... — отозвался Майло и с шумом захлопнул раму. Я еще раз моргнул и ощутил, как кто-то, видимо, Этан, поглаживает меня по щеке. Тьма, в которой я бултыхался, понемногу рассеивалась. — Я тебе не приятель! Давай, пакет с солью в руки, пошевеливайся! Или ты только кулаками махать умеешь? — Зато делаю это очень здорово! — голос Бисти прозвучал угрожающе, но его снова остановил Хью: — Майлз, не надо. — Хью... — хрипло позвал я, пытаясь проморгаться. — Пожалуйста, сделай, как говорит Этан. Это защита... Пожалуйста, Хью... Следующие несколько минут я сидел на полу, потихоньку приходя в себя, и наблюдал, как Хьюго рассыпает соль по периметру комнаты, а Этан чертит какие-то символы прямо на стенах. Майло нервно курил, глядя на все это недобрым взглядом, и молчал. Реальность понемногу возвращалась, боль почти ушла, но соображал я все еще с трудом. Я прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, и потер пальцами виски. — Как ты себя чувствуешь? — голос Хью, раздавшийся совсем рядом, заставил меня вздрогнуть. Я открыл глаза. Хьюго присел прямо передо мной, вид у него был обеспокоенный. — Вроде бы, немного лучше, — промямлил я, проводя ладонью по лицу. Мне в самом деле стало легче дышать, но до конца странная боль не ушла, а словно бы затаилась где-то внутри, ожидая своего часа. И это мне очень не понравилось. Но не успел я толком прийти в себя, как за дверью раздался новый душераздирающий вой. Мы одновременно вздрогнули. Хью схватил меня за руку, оборачиваясь к двери. Где-то за его спиной негромко выругался Майло. Мы замерли, прислушиваясь, но в квартире снова стало тихо. — Черт... — выдохнул Хьюго. Потом перевел взгляд на наши сцепленные руки и разжал пальцы, не глядя мне в лицо. — Что здесь происходит? — требовательно произнес он, поднимаясь на ноги. — Жатва, — коротко и очень спокойно ответил Этан, а потом улыбнулся странной полубезумной улыбкой, от которой даже мне стало не по себе. Он обвел взглядом присутствующих и посерьезнел. — Кто-нибудь слышал, что такое Дикая Охота? Йоль? Коловрат? Хью прищурился и медленно кивнул. — Я слышал, но... — Мне плевать, что это такое! Почему она, блять, должна проходить у меня в квартире?! Что это за хуйня? — рявкнул Майло. Его била дрожь, мышцы на руках напряглись. Только сейчас я заметил, что на предплечии у него кровь, словно кто-то пытался его цапнуть. Перемазанный кровью, со сковородкой в руках, злой, как тысяча частей, Майло выглядел внушительно. Да и вопрос задал хороший. Я бы сказал, что очень даже уместный. Я покосился на Этана, ожидая, что он скажет, но он лишь улыбнулся загадочно, и я понял, что это бесполезно. Он не скажет ничего. — Фейри, — выдохнул я, с трудом поднимаясь на ноги. — Они охотятся за нами. Нужно было как-то их отвлечь, хотя бы на сегодняшнюю ночь, самую страшную. И я, думая, что ты будешь в Лондоне, навел их на твою квартиру. Она ведь пустовала все это время... — Да ты что? Фейри? — Майло так стремительно оказался рядом, словно умел телепортироваться на короткие расстояния. Я невольно попятился. — А может быть, к нам еще подтянется Золушка на золотой карете? Или Рапунцель? Кажется, настало время охуительных историй, да, Принцесса? — Майлз, — одернул его Хью, но не слишком решительно, — не надо. Возможно, это действительно фейри, либо еще какая-то нечисть. Если мы все дружно не объелись мухоморов… — Ничего я ему не сделаю, Хью, ты будто меня не знаешь! — огрызнулся Майло, не оборачиваясь. — Что именно ты хочешь услышать? — спросил я, поднимая на него взгляд и переплетая руки на груди. Бисти смотрел так, словно мысленно уже размазывал меня по стенке. — Я не ожидал, что ты вернешься сюда раньше Рождества. Думал, что здесь никого не будет, но потом узнал от Хьюго, что ты уехал... И понял, что ошибся. Майло не сводил с меня пристального взгляда. — То есть ты решил, что направить какую-то нечисть в мою квартиру — охуенная идея? Серьезно, Гэйб? — Майлз... — Хьюго снова попытался его одернуть, но Майло только еще больше вспылил: — Отъебись, Тони! Я пытаюсь понять, что за херню мне втирает твоя Принцесса... — Я думал, что ты будешь в Лондоне, — с нажимом повторил я и вдруг снова почувствовал легкий толчок в грудь, не спасло даже то, что я инстинктивно прикрывал это место руками. В голове снова помутилось, меня затошнило, но я продолжал говорить через силу. — Если бы здесь никого не было, нечисть ничего твоей квартире не сделала бы... Потусила и ушла... С каждым мгновением говорить мне было все тяжелее. Но я должен был... Должен... Я зажмурился, пытаясь справиться с нарастающим чувством паники. — Потусила, то есть разнесла все к чертовой матери? И с каких пор ты заделался великим магом, Гэйб? Что у вас вообще за дела с этими тварями? — Майло продолжал кипятиться, но его голос долетал до меня, как сквозь воду. Мне казалось, я куда-то проваливаюсь. Ноги стали ватными, и я медленно сполз по стене на пол. — Гэйб? Гэйб, ты в порядке? — Гэйб? — кажется, это Хью? Или нет? — Гэйб, что с тобой? — Отойдите от него! — вот это уже Этан. — Нет, — ответил я, едва ворочая языком. Странная боль в груди обрела видимую форму: мне показалось, будто я смотрю на себя со стороны, а на уровне солнечного сплетения, там, где буддисты находят у себя третью чакру, все быстрее вращалась чёрная воронка. — Они бы ничего... В этот момент я словно куда-то провалился: ощущение было таким, будто я падаю вниз, с огромной высоты. И это было так страшно, как никогда в жизни. Этан Ну что за кретины! Черт бы их всех побрал. Или фейри. Да, у фейри почти получилось. Счастье было так возможно... Я отпихиваю с дороги Майло и опускаюсь перед Габриэлем на колени. Мне не нравится ситуация, в которую он меня втянул — никогда не мечтал стать героем — но еще меньше мне нравится то, что с ним происходит. Я думал, это волнение. Меня самого трясет так, что скрыть это получается с большим трудом. Но нет, кажется, это что-то другое... — Габриэль, ты меня слышишь? — я касаюсь пальцем его прохладной щеки и скольжу к шее. Нужно проверить пульс. Несколько мучительно долгих секунд он не подает никаких признаков жизни, даже пульс, как мне кажется, не бьется. Или от волнения я забыл, где нужно его прощупывать? Но за мгновение до того, как я успеваю испугаться по-настоящему, Габриэль вдруг резко садится и открывает глаза. У меня вырывается вздох облегчения. Когда, черт побери, я успел так к нему привязаться? Впрочем, это несколько запоздалый вопрос. Спрашивать себя об этом нужно было пару часов назад, когда я шел — совершенно добровольно шел! — на эту заранее провальную операцию. Габриэль скользит безразличным взглядом по моему лицу, потом переводит его на маячивших за моей спиной придурков и снова смотрит на меня, но только теперь — в упор. Губы Габриэля искривляются в глумливой, такой несвойственной ему, улыбке: — А ты почти не изменился, Вороненок... Воздух с шумом выходит из меня, как из проколотого воздушного шарика. А вдохнуть уже не получается. Я только впустую открываю и закрываю рот. — Гэйб? — Хьюго подходит ближе, а Габриэль — если это все еще Габриэль — вскидывает на него взгляд: — Твои новые друзья, Вороненок? Они обращаются с тобой лучше? Или так, как ты этого заслуживаешь? — он склоняется к моему лицу и шипит в самые губы. — Так, как тебе это нравится? Я хочу отпрянуть, но вместо этого шлепаюсь с корточек на задницу, пытаюсь отползти назад, но только смотрю на Габриэля в упор и не могу поверить тому, что вижу. Они сбываются. Сбываются практически так, как я их видел. Как они являлись мне в самые страшные ночи. Мои худшие из кошмаров. Светлые глаза Габриэля сейчас выглядят почти черными. Я не знаю, это из-за освещения или от влияния того... кто сейчас в нем находится. А что передо мной уже не Габриэль — я знаю совершенно точно. Я бы ни с кем не спутал эту улыбку, больше похожую на оскал, и этот, свойственный лишь Кристиану, черный огонь в глазах. — К-катись обратно в ад!.. — шепчу я пересохшими от страха губами. — Только если ты меня проводишь, — он тянется вперед, упирается ладонями в пол возле моих бедер. Движения ломкие, неровные, словно у шарнирной куклы. Словно он еще не освоился... в этом теле. Я должен придумать что-то. Вышвырнуть его обратно. Избавиться от него. Но в голове пусто. И все, что я могу — заскулить, когда он тянется еще ближе. — Габриэль... что за херня? — Хьюго опускается на корточки и бесцеремонно хватает Кристиана за подбородок. — М-м-м... — тянет носом тот и, прищурившись, смотрит Хьюго в глаза. — Какой красивый мальчик. Даже немного жаль, что я некоторым образом... Как тебя зовут? Кристиан призывно ухмыляется, а мне безумно хочется врезать ботинком ему по губам. Меня останавливает лишь то, что от сковавшего меня ужаса я не могу пошевелиться. — Ты спятил? — Хьюго, проклятый кретин, никак не может сообразить, что перед ним совсем, совсем другой человек. — Габриэль... Этан, что происходит? — Это не Габриэль, — слова даются с таким трудом, словно меня тошнит гладкой прибрежной галькой, даже больно. — Это не Габриэль, — кивает Кристиан с очаровательной улыбкой. Его белые пальцы пауком ползут по предплечью Хьюго, поглаживают запястье. Его любимая игра — заставь Вороненка ревновать. Только больше это не работает. Нет никакого Вороненка. Нет. Он умер. — Это Кристиан. Но ты можешь звать меня, как захочешь, — слова льются, как мед, но от них отчетливо несет гнилью. — Например, Траханный ты Мудак? — невозмутимо вклинивается в нашу «беседу» Майло, пока я все еще пытаюсь отползти прочь, а Хьюго, словно завороженный, пялится Кристиану в глаза. — Тони, это уже ни в какие ворота! Твоя Принцесса теперь будет разыгрывать здесь сценки из «Изгоняющего дьявола»? Я поражен актерским талантом, честное слово! В этот момент происходит сразу несколько вещей. За дверью снова раздается леденящий душу вой, вслед за ним я чувствую, как по комнате проносится порыв холодного колючего ветра, а Кристиан вдруг вскакивает на ноги, отпихивая Хьюго в сторону, и, прежде чем Майло успевает сказать еще хоть что-то, хватает его за горло, впечатывая в стену. С силой, которой у Габриэля не было никогда. — Уверен, ты очень раскаиваешься, — от сладкого голоса Кристиана у меня по спине ползут мурашки. Майло хрипит, цепляясь за его руки. — Тебе стоит как следует извиниться, ты так не думаешь? Никого здесь не интересует твое гребанное... — Кристиан, отпусти его, — Хьюго говорит это так спокойно и уверено, что я даже завидую его самообладанию. Только огромные от страха глаза выдают его. И лицо цвета штукатурки. Мне и вовсе хочется свернуться на полу и заплакать. Этого не должно быть. Этого не может быть. Должен быть способ прекратить это... Если бы я только мог заставить себя соображать, а не клацать зубами от ужаса. — Думаешь, мне стоит это сделать? — мурлычет Кристиан, не оборачиваясь. — Но мне совсем не хочется. Он заслужил урок. Лицо Майло начинает приобретать синюшный оттенок. Он все еще пытается отцепить пальцы Кристиана от своей шеи. И то, что Майло минимум раза в полтора крупнее и сильнее Габриэля, делает все происходящее еще больше похожим на кошмар. Мой личный оживший кошмар. Хотя совсем недавно я был вовсе не против, чтобы Майло сдох. Хьюго делает шаг вперед, но я останавливаю его движением руки. И успеваю поймать растерянный, совершенно беспомощный взгляд. Я поднимаюсь на ноги, медленно, словно во сне. В каком-то смысле, впрочем, так оно и есть. — Отпусти его, — говорю я через силу. — Отпусти их обоих. — Хочешь получить двоих? Ничего не выйдет, Вороненок. Попробуй попросить еще раз... В этот момент Хьюго делает то, что я ожидал от него меньше всего. Да что там. Я вообще этого не ожидал. Он бьет Кристиана — и Габриэля — ладонями по ушам и, когда тот теряет ориентацию в пространстве, разворачивает к себе, добавляя кулаком под дых. У меня вырывается громкий вздох. Габриэль падает на колени, хватая ртом воздух, как умирающая рыба, Хьюго подхватывает своего сползающего по стене дружка. Майло кашляет так, словно из него сейчас выберется чужой. Я хочу — безумно хочу — броситься бежать отсюда, куда угодно: в Америку, в Австралию, к черту на рога, лишь бы подальше от этого ужаса. Но почему-то бросаюсь к Габриэлю и, пока он все еще хватает ртом воздух, быстро говорю, заглядывая в неожиданно посиневшие глаза: — Габриэль! Ты слышишь меня, Габриэль! Борись с ним, черт тебя подери! Ты сильнее его! Габриэль, пожалуйста!.. На какое-то мгновение мне кажется, что он слышит меня. Выражение его лица меняется, но я не успеваю даже перевести дыхание, как рука Габриэля впивается в мое собственное горло. — Я так соскучился, — с придыханием шепчет Кристиан, пока я хриплю и пытаюсь вырваться из его хватки. — Составишь мне компанию в аду? Его лицо плывет перед глазами, сливается в едва различимое пятно. И я вижу уже перед собой не Габриэля, нет. Я вижу своего извечного мучителя, от которого так и не смог избавиться, даже когда убил его. Какая ирония... Я не питаю иллюзий. Ни Хьюго, ни Майло даже не пошевелятся, чтобы попытаться помочь мне. Ради меня Хьюго не станет бить Габриэля снова. Скорее, он просто посмотрит, как я буду корчиться в агонии. Именно поэтому, когда Кристиан тащит меня к окну, я уже примерно представляю, как будут развиваться события. Из оцепенения, вызванного гипоксией, звон стекла выбивает меня лишь на мгновение, в лицо мне ударяет порыв ветра, но я не могу вдохнуть его. Мне кажется, что я уже проваливаюсь в Ад. И когда я чувствую, как рука на моем горле разжимается, и мое тело медленно падает, пытаясь втиснуть в легкие обдирающий горло воздух, я жду, что приземлюсь уже на асфальт. Какой тут этаж? Я не помню... Но падаю на кафель. Это больно — в голове звенит, отдаваясь горячей пульсацией в затылке, легкие горят огнем. Я делаю судорожный вдох и захожусь в кашле. Мир перед глазами постепенно выныривает из мрака. Первое, что я вижу — темную фигуру над собой и тут же пытаюсь отползти в сторону. — Лежи, не дергайся, — советует фигура голосом Майло. Кажется, Кристиан здорово помял ему горло — голос хрипит, как дешевые динамики. — Порядок? — Да... — шепчу я, но получается только сиплый писк. — Да... Перекатываюсь на бок — Габриэль лежит рядом. Милый, милый Габриэль. Вид у него умиротворенный, словно он спит. Только по лбу течет кровь. Я тяну руку, чтобы стереть ее, но Хьюго успевает раньше. Он гладит Габриэля по светлым волосам и шепчет: — Прости... прости, пожалуйста... Майло отбрасывает в сторону сковороду. Она падает в мойку с таким грохотом, что к горлу подкатывает тошнота.