Долго и счастливо

Габриэль Боль пульсировала где-то в районе макушки, словно кто-то вонзил прямо в мозг несколько раскаленных игл. Или же делал это прямо сейчас. Я чувствовал, как бьется кровь у меня в висках, и это чувство отдавалось легкой тошнотой. По лицу текло что-то теплое. — Гэйб? Прости, пожалуйста... Я не хотел. О, господи... — мне показалось, я слышу голос Хью. Только откуда ему взяться, если он все еще в Лондоне, и никогда не... Стоп. Мысль пронзила меня до самых пяток, даже боль на мгновение отошла на задний план: Хью вернулся. И я все ему рассказал. И он ушел, ничего не сказав. Я хотел окликнуть Хью, убедиться, что это он, но это оказалось неожиданно сложно — язык не слушался, да и все тело казалось ватным. Со второй попытки я открыл глаза и несколько раз моргнул — было темно и перед глазами все расплывалось, но обстановка казалась знакомой. Мы были у Майло. Я, Хьюго, Майло и Этан. И фейри. — Гэйб! — возглас беспощадно ввинтился в мою больную голову, так что я застонал. Хью склонился к самому моему лицу и осторожно погладил по волосам. — Слава богу, ты жив. Ты слышишь меня? — Слышу, — едва слышно шепнул я и снова моргнул. Темнота не рассеялась, но спустя пару мгновений я начал различать предметы немного дальше собственного носа. — Не расслабляйся особенно, Тони, — прохрипел кто-то за пределами видимости. Я попытался приподняться, но это отразилось новым приступом боли в голове, и я обессилено опустил ее обратно на пол. Что-то противно щекотало переносицу. Я поморщился, провел рукой по лицу и увидел темные разводы крови на тыльной стороне ладони. — Хью... — прошептал я, хотя слова давались мне с трудом. — Что случилось? — Прости, — снова пробормотал Хьюго, глядя на меня с выражением такого страдания на лице, какого я никогда у него видел. — Прости, я не хотел этого делать... — А это хороший вопрос, — Майло хрипел так, что голос был совершенно неузнаваем. От одного этого звука у меня по спине пробегали мурашки. Или не только от него — в комнате было ужасно холодно, куда сильнее, чем раньше. — Этан, а этот парень явно тебя знал, — продолжил Майло. Он хлопнул дверцей холодильника и передал Хью лед, но смотрел при этом куда-то в сторону. Через мгновение оттуда раздался хриплый голос Этана: — Старый приятель. В некотором роде. — Сказал бы, где я видел... таких приятелей, — отозвался Майло и удушливо закашлялся. Хьюго сдернул со стола полотенце, обернул им пакет со льдом и бережно приложил его к моей голове. Я накрыл его руку ладонью и попытался улыбнуться в знак благодарности, но Хьюго отвел глаза и осторожно высвободил свою руку. Почему-то то, как Хью прятал от меня взгляд, ранило меня куда сильнее, чем я ожидал. В груди что-то сжалось, и я спросил, нарочито громко: — Ау, я все еще здесь! Никто не хочет объяснить, что произошло? Они переглянулись, и это понравилось мне еще меньше. Хотя я и был счастлив, что они больше не пытаются завязать потасовку. Потом Майло сипло хмыкнул: — Ты отрубился. Потом пришел в себя. Представился Кристианом. Начал клеить Тони и угрожать Этану. Попытался задушить меня. Тони тебе врезал, после чего ты высадил окно и попытался выбросить из него Этана. Или выброситься вместе с ним. Тони попалась под руку сковородка... В общем, хорошо, что она не попалась мне, я мог бы и не рассчитать силу удара. Обезболивающего дать? — Кем представился? — с трудом выдавил я. Все им сказанное было настолько бредово, что моя больная голова напрочь отказывалась анализировать информацию. — Моим бывшим... приятелем, — неожиданно подал голос Этан, и та пауза, которую он невольно сделал, сказала мне гораздо больше слов. "Прости, мой маленький, но ты опоздал... на несколько лет опоздал, Габриэль..." — Что с ним случилось? — спросил я, поворачиваясь к Этану. — Он умер, да? — Если коротко, — сухо отозвался Этан и тоже закашлялся. Я беспомощно обвел взглядом пространство. Все это казалось полным бредом — разгромленная кухня с рассыпанными по столешнице осколками стекла, защитные символы на стенах, испуганный, совершенно подавленный Этан, виноватый вид Хью... Неужели он и в самом деле ударил меня? Сковородой? Или Майло образно выразился? Хотя судя по тому, как невыносимо болела голова, Майло было не до метафор. — А я бы послушал полную версию, — прохрипел Майло. Он закурил и тут же надсадно закашлялся. Я попытался осмыслить его недавние слова. Я душил Этана и Майло. Я назвался чьим-то чужим именем и чуть не выбросил Этана в окно. Я, который последний раз дрался на первом курсе колледжа и тогда сам получил гораздо больше, чем вернул. — Этот твой приятель... Он что... Вселился в меня? — выговорил я и уставился на Этана. Звучало невыносимо глупо, но от одной мысли об этом у меня внутри все леденело. — Как в фильмах ужасов, да? — Не то чтобы я верил в это раньше, — тихо ответил тот, — но было очень похоже. Ты же медиум, Габриэль. Вспомни хотя бы своего Моцарта… — Ты рассказал ему? — голос Хьюго прозвучал так резко, что я невольно вздрогнул. — Немного... — промямлил я и сжался. Не то, чтобы я боялся его, но... Майло сказал, что именно Хьюго вырубил меня во время "одержимости". Я никогда не думал, что он сможет ударить меня. Я бы его — не смог. — Не лучшее время для семейных ссор, — заметил Этан хрипло. Хьюго бросил на него злой взгляд: — Заткнись. — Хьюго, но ведь это не было таким уж секретом, и я... скучал, — поспешно сказал я, откладывая свой импровизированный компресс и медленно поднимаясь на ноги. — Не злись, пожалуйста… — Гэйб... — Хьюго посмотрел на меня так, что я мгновенно замолк. — Лучше ничего не говори! Я уже понял, как сильно ты скучал и как утолял печаль! Его резкий тон отозвался новым приступом боли. Я стиснул зубы и прошептал: — Хьюго, пожалуйста... Я не отрицаю своей вины, но ты ведь ничего не знаешь… — Я могу рассказать немного, если тебе интересно, — раздался вдруг насмешливый голос Этана. Он тоже поднялся на ноги и теперь стоял, тяжело привалившись к стене. — Габриэль тосковал по тебе, даже когда ты вел себя, как последний мудак. Знаешь, это свойственно нормальным людям — скучать по любимым. Но ты вряд ли в курсе. Хотя, я должен сказать тебе спасибо — твое идиотское поведение очень сблизило нас с Габриэлем. — О да, могу представить, — почти выплюнул Хьюго, с яростью глядя на меня. Я открыл рот, но вдруг понял, что не могу произнести ни звука. Мне не верилось, что это Хьюго с такой нежностью смотрел на меня еще несколько минут назад. — Нет, Хью, слушай меня. Ты ведь хотел знать, так? — протянул Этан. Мне хотелось попросить его замолчать, потому что он только делает все хуже, хотя хуже, казалось, было некуда. Но... он и сам это прекрасно знал. — Знаешь, почему я пришел вместе с Габриэлем? Мы были вместе. Прямо перед тем, как отправиться спасать ваши задницы, я трахал его, Хью. Он стонал так, что мне пришлось зажимать ему рот. Ну, ты знаешь, каким громким он может быть. Или нет?.. Ну зачем, зачем было говорить все это? Только из чувства превосходства? Или мести? Я едва не взвыл, выслушивая его прочувствованную речь. Хьюго с шумом втянул в себя воздух. Он был так зол, что мне стало страшно. На самом деле страшно, без преувеличения. В этот момент я ничуть не сомневался — именно он приложил меня сковородой. И как бы не сделал этого снова. — Заткни пасть! — отрезал Хьюго, глядя на Этана в упор. — Я начинаю жалеть, что прервал твоего приятеля, знаешь… — Перестаньте! — вскрикнул я, хватаясь за голову. Мне казалось, она сейчас разорвется от боли. — Прекратите, пожалуйста! Да, я изменщик и подонок, но... Блять... — А по-моему, блядь здесь только одна и мы все знаем, кто это, Габриэль, — вдруг вклинился в разговор Майло. И тут же обернулся к Этану. — А тебе и в самом деле лучше заткнуться, Этан. Чего ты добиваешься? Хочешь, чтобы мы снова тебе наваляли? Так ты знаешь, я и один прекрасно справлюсь, ни к чему беспокоить Тони. Этан расхохотался, как безумный, и тут же едва не захлебнулся кашлем. — Посмотри, Габриэль, — прошептал он, пытаясь отдышаться. — Уверен, что это стоило спасать? Я обменялся взглядом с Этаном, чувствуя, как откуда-то изнутри меня поднимается бешенство такой силы, что я едва не задохнулся. — Воображаешь себя Робин Гудом? — поинтересовался я, глядя на Майло в упор. — Защитником невинных? Или тебе просто нравится бить тех, кто слабее тебя? Я, может быть, и блядь, но кто тогда ты, после того, как целовался с Хьюго? И тут меня осенила мысль, настолько простая, что я даже удивился, как она не пришла мне в голову раньше. — Откуда мне вообще знать, — сказал я, поворачиваясь к Хьюго и до боли стискивая кулаки, — что в Лондоне между вами ничего не было? Все твои ночные отлучки к Майло, прямо из нашей постели, может быть, ты объяснишь мне их, Хью? Он даже отступил на шаг, глядя на меня с таким выражением лица, словно я его ударил. А затем его глаза наполнились гневом. — Я никогда не изменял тебе, Гэйб, — произнес он придушенным шепотом. — И я не собираюсь ничего тебе объяснять. Можешь думать, что хочешь, только Майлза не трогай. Он всегда был на твоей стороне, с самого, блять, начала... — Уже жалею, — мрачно отозвался Майло у меня за спиной. — Может, я и не Робин Гуд, Принцесса, но насильники не ассоциируются у меня со слабыми и обиженными. Видишь ли, Иви почему-то была уверена, что ты — несчастная запуганная жертва. Прости, что попытался помочь. Хотя не буду спорить — я получил определенное удовольствие. Я хотел сглотнуть, но во рту было сухо, словно я сожрал всю соль, которую принес с собой. Я переводил взгляд с Хьюго на Майло и обратно, понимая, что они говорят правду. И не в силах ее принять. — Как жаль, — прошептал я едва слышно, — что вы не убили меня этой сковородой... Я хотел сказать что-то еще, но в это время откуда-то из глубины квартиры послышалась песня. До невозможности красивая песня на незнакомом гортанном языке. Она проникала не только в уши, но и в самое сердце. Ласкала, обволакивала, баюкала. Словно мать, которой у меня никогда не было. Я не понимал слов, но чувствовал: песня рассказывала что-то о заблудших детях, которые не могут обрести покой. И обещала его. Покой и забвение. Я почувствовал, как по моему лицу текут горячие слезы. — Мамочка... — сказал кто-то рядом. И я с запозданием понял, что это был мой голос. Мир вокруг расплывался. Я видел чудесный сад, в котором танцевали невероятно красивые девушки и юноши, в воздухе носились крохотные существа, похожие на бутоны белых цветов, и над всем этим разливалась прекрасная песня. Здесь, в садах, я мог бы найти покой. Никаких сомнений, никакой боли, никакого раскаяния, только сладкое забытье. Ощупью, как пьяный, я двинулся туда, куда звала меня песня. — Габриэль! Пожалуйста, черт тебя возьми, слушай мой голос! — щеку обожгло болью, и на мгновение видение волшебного сада рассеялось. Перед глазами возникло перепуганное лицо Этана. — Этан, — прошептал я, едва осознавая свои слова. — Ты слышишь эту песню? Она такая... такая... — Смертоносная? — ехидно поинтересовался он. Но тут же снова потонул в чарующе-сладостной мелодии голоса, поющего песню. Кажется, я оттолкнул Этана и, как во сне, двинулся навстречу песне и дивному саду. Этан От пения фейри ломит виски. Голоса у них высокие, и этот звук ввинчивается в уши до головокружения. Но, несмотря на это, я рад, что такие простенькие чары на меня не действуют. Остальные смотрят каждый свое кино. Майло схватился за голову и скорчился на полу, пустой взгляд устремлен в пространство, а на лице — ужас. Надеюсь, ему и в самом деле так больно и страшно, как кажется со стороны. Хьюго, напротив, с бессмысленным видом привалился к стене. Что происходит в его голове, я не знаю, но судя по лицу — ничего. Полное отключение сигнала. Габриэль... Габриэль меня не слышит. Фейри зовут его под холмы, и я бы ударил его еще и еще по мокрому от слез лицу, если бы это хоть немного помогло. Но не помогает — он с силой пихает меня в солнечное сплетение и распахивает дверь прежде, чем я успеваю поймать его за руку. Я налетаю спиной на что-то большое и твердое, прикладываюсь об него со всей дури, но нет времени размазывать сопли, мне нужно перехватить его, прежде чем... Кажется, я очень давно так не матерился. Я бросаюсь вслед за Габриэлем, в слепой надежде опередить и успеть, но, выскочив за пределы защиты, я понимаю, что не успею. И что это конец, мой конец. Габриэль стоит на коленях посреди коридора и, похоже, совершенно не осознает реальность. И есть из-за чего, потому что рядом с ним застыла глейстиг, которая отрешенно гладит его по голове, но ее взгляд прикован ко мне. На лице Габриэля блуждает блаженная улыбка, и я вскользь думаю, что хоть кому-то из нас сейчас хорошо. — Здравствуй, Этан, — говорит глейстиг и усмехается. Мне хочется схватить ее за рыжие волосы и бить головой о стену, пока ее козьи копытца не задергаются в агонии. Но я только склоняю голову, стараясь сдержать дрожь. — Здравствуй, Госпожа. — Ты снова путаешься под ногами, — она произносит это, как ни в чем не бывало, продолжая перебирать светлые вихры Габриэля, а мне хочется отгрызть ей каждый чертов палец, что прикасается к нему. Вместо этого я судорожно сжимаю в кармане маленький железный нож. Хватит ли мне времени?.. — Боюсь, что так, — киваю я, снова склоняю голову. — Я отдам вам тех двоих, если вы вернете мне мальчика, Госпожа. Она улыбается мне так ласково, словно я — ее потерянный сын, подкинутый людям много лет назад. — Этан, — воркует она, продолжая поглаживать волосы Габриэля, — ты же умный мальчик, правда? Неужели ты думаешь, что если бы мне на самом деле были нужны они, я бы не взяла их сама? У меня дергается нижнее веко. Ручка ножа в ладони становится влажной. Разумеется. Теми двоими она займется позже. Я сорвал жертвоприношение, но они по-прежнему пригодны как корм, еще одно блюдо на праздничном пиру. Если теперь она вообще согласится на жертву. Габриэль ей нужен. Она уведет его с собой под холмы, и я не хочу знать, что с ним там станет... — Мальчик опасен, Госпожа. Одержим. Отдайте его мне, — мне больших трудов стоит уважительный тон. «И дайте мне еще времени, прошу, еще год...» Нет, если я начну просить об этом, она точно откажется от жертвы, лишь бы помучить меня. — О, в самом деле? — улыбается глейстиг. Чертова коза, вообразившая себя королевой. — Как мило, пожалуй, с таким редкостным экземпляром мне и в самом деле будет трудно расстаться… Болтай-болтай, не останавливайся. Я краем глаза осматриваю квартиру. До гостиной несколько шагов, из нее доносится мерное гудение роя, но у меня есть еще горсть соли. За спиной глейстиг, у длинного подола крутится пара уродцев с горящими зеленым огнем глазами. Мерзкие твари, но без ее слова они на меня не бросятся. Не должны. Главное — успеть добраться до кухни и запереть дверь. Но прежде — привести в чувства Габриэля. Она склоняется ближе ко мне, и я чувствую исходящий от нее запах влажной земли, древесной коры и яблок. — Нет никакой одержимости, Этан. Только моя магия и твой страх, — шепчет она почти мне в губы. Я невольно отшатываюсь и только потом осмысливаю ее слова. Внутри холодеет, хотя раздери меня черт, если я понимаю, что она имеет в виду. — Поясни, — у меня перехватывает дыхание, и голос звучит хрипло. Она улыбается и чуть отстраняется, снова поглаживая зачарованного Габриэля по волосам. — Его разум — открытая книга, и я могу писать в ней, что мне вздумается. Но сегодня я позволила тебе самому воплотить твой страх. Тебе... — она усмехается мне в лицо, — понравилось? Мне хочется всадить кинжал прямо ей в глаз, ослепить ее, заставить выть и кататься по полу. Соблазн просто невыносимый, но тогда не будет никакой гарантии в том, что нас с Габриэлем не разорвут на куски ее "собачки"-боуги. — Безумно, — я отражаю ее оскал, словно кривое зеркало. — Может быть, ты повторишь этот номер? На бис? — Не провоцируй меня, мальчик, — усмехается она и снова поглаживает Габриэля по волосам. Мне хочется отрезать ей руку, отгрызть, чтобы она больше никогда... — Думаю, его я тоже оставлю себе. Но едва ли вы сможете видеться. Это будет тебе хорошим уроком. — Что ж, — я покаянно склоняю голову, крепко сжимая в кармане рукоять ножа, — будь по-твоему, моя Королева. Только сперва... Я понижаю голос до едва слышного шепота, и глейстиг немного наклоняется ко мне, чтобы разобрать слова. Я резко выбрасываю вперед руку с ножом. Рукоять скользит в ладони, лезвие промахивается мимо глазного яблока, вместо этого я лишь оцарапываю бледную щеку и отбрасываю нож в первого попавшегося фейри. Тот с визгом бросается прочь. На пол падают зеленые капли крови. — Только сперва заберите его у меня! — шиплю я, хватаю Габриэля за шкирку и волоком тащу обратно в кухню. Он тяжелый и практически ничего не соображает, и мы движемся медленно, слишком медленно, хотя до кухни всего несколько шагов. Фейри верещат, глэйстиг издает громкий вопль, и даже не зная языка, я понимаю, что это ругательство или проклятье. Не оборачиваясь, я швыряю назад последнюю горсть соли и с наслаждением слышу новый крик боли. Крылатая мелочь впивается в мою одежду, расцарапывает лицо, уши, рвет волосы. Они не могут поднять меня в воздух, пара рисунков на моей коже не позволяют им применить магию, но когти и зубы у них хоть и мелкие, но острые. Мы вваливаемся в кухню — стоит мне переступить порог, как мелкие фейри осыпаются с меня, словно сухие листья. И я мысленно благодарю неизвестную мне Линду, притащившую в дом мощный защитный амулет. Хьюго и Майло в отрубе — надеюсь, глэйстиг не поджарила им мозги — я роняю Габриэля на пол, запираю дверь и медленно сползаю по притолоке вниз. Путь отрезан. Теперь мне с фейри не договориться. Не после того, что я сделал. И когда мой срок выйдет, когда они доберутся до меня... Пока я едва не схожу с ума от открывшихся "заманчивых" перспектив, Габриэль рядом шевелится и тихо зовет: — Этан? Я тру лицо руками, чтобы не сорваться и не врезать ему, как следует. Это была его чертова идея! Из-за него все проблемы! И почему я не отдал его глэйстиг?.. — Добро пожаловать в реальность, — произношу я и только затем смотрю на Габриэля. Он как-то странно глядит на меня, словно видит впервые. В светлых глазах читается что-то похожее на восторг. Чему тут радоваться, блять?! Или он все ещё видит перед собой эту козлоногую тварь? — Спасибо, что вытащил меня, — шепчет он и тянет руку, чтобы коснуться моей ладони. — Спасибо, Этан. — Иди к черту, — устало выдыхаю я и стираю с руки брызги зеленоватой крови. Смотрю на бесчувственные тела Хьюго и его Ромео. — Все равно мы здесь все погибнем. Так что не стоит благодарности. — А зачем тогда ты меня спасал? — наивно вопрошает он, и мне снова хочется стукнуть Габриэля, чтобы перестал молоть чушь. По его лицу словно пробегает волна: радость и восхищение сменяются смятением, которое снова сменяется улыбкой. — И все равно ты не такой плохой, как хочешь меня убедить, — говорит он и, охая, встаёт на ноги. Его беспечность бесит меня до точек перед глазами. Мы обречены не дожить до утра, за дверью беснуются фейри, а ему плевать! Я с силой пинаю его в голень, и он, вскрикнув, шлепается на задницу. — И теперь? Габриэль поджимает губы и отворачивается. Он смотрит в сторону неподвижно лежащих на полу Майло и Хьюго, мгновенно определяется с выбором и на четвереньках подползает к последнему. — Хью... — ласково шепчет он, проводя ладонью по тёмным волосам. — Хьюго... Я отворачиваюсь. Несколько секунд прислушиваюсь к происходящему за дверью, пытаясь сообразить, как обезопасить остальных от влияния фейри. Вспоминаю пару подходящих защитных узоров, но нарисовать их нечем. Разве что начертить ножом. Пока Габриэль воркует над Хьюго, я склоняюсь над Майло и хлестко бью его по лицу. Он стонет и открывает глаза. В них отголоски того ужаса, что успела внушить ему глэйстиг. — Тони, — сипит он. До меня не сразу доходит, кого он имеет в виду. Явно не меня и едва ли Габриэля. А учитывая увиденную нами сцену… Пошатываясь, Майло садится и тянется к Хьюго. Вид у него почти безумный, что и неудивительно — фейри знают толк в ужасах. Он хватается за руку Хьюго, гладит его ладонь. Тот по-прежнему не подает никаких признаков жизни, и наш несокрушимый защитник обиженных, кажется, готов расплакаться. Но прежде, чем мне удается полюбоваться шоу, Хьюго вдруг открывает глаза и садится так резко, что оба его фаната вынуждены отпрянуть во избежание столкновения лбами. — Что за черт? — заплетающимся языком говорит он, глядя перед собой совершенно диким взглядом. Я радостно хлопаю в ладоши: — Счастлив, что у всех все просто чудненько! А теперь плохая новость: мы все тут сегодня сдохнем! Они реагируют очень предсказуемо: оборачиваются ко мне и вразнобой произносят: — Что?! — Этан, какого хрена происходит? — добавляет Хьюго. — Я... Что это было? — Мы сорвали джекпот, господа! — провозглашаю я и чувствую, как губы сами собой расползаются в идиотской улыбке. У меня внутри все сжимается и дрожит, и эта дрожь грозит вот-вот перерасти в хохот. — Еще до рассвета фейри во главе со своей блистательной Королевой, чтоб ей копыта отбросить, выкурят нас из комнаты и сожрут. Фейри хуже кошек. Они могут ОЧЕНЬ долго играть с едой. Я все же смеюсь, запрокинув голову, хохочу так, что едва не давлюсь кадыком. Перед глазами плывут картинки почти десятилетней давности. Пир под Холмом. И залитый кровью стол. — Этан, что ты такое говоришь? — испуганно шепчет Габриэль, и я смеюсь еще громче. Он поднимается на ноги и осторожно подходит ближе. — Именно так, любовь моя, хотя ты, возможно, останешься жив чуть дольше. Ей очень понравилось хозяйничать в твоей голове! Ты мог бы стать отличной приманкой для других. С твоим-то очаровательным личиком. Хьюго бледнеет, сжимает губы. На его лице читается напряженная работа мысли. — Это была она? Не одержимость, а чары? — заключает он, наконец. Я весело хлопаю в ладоши: — Умница, Хью, ты мне почти нравишься! Это были чары. Козлоногая красавица едва не придушила твоего возлюбленного друга, а затем чуть не спекла ваши мозги. Но это она сделает позже, когда перестанет убиваться по ободранной мордашке, — вопли за дверью понемногу смолкают, и это мне не нравится. Значит, они что-то затевают. Нужно принять превентивные меры. Например, нарисовать защитный узор, а я никак не могу перестать смеяться. — Этан, пожалуйста, перестань, — шепчет Габриэль, поглаживая меня по плечу. Я бы и рад, но не могу. От смеха саднит горло. Не так бы я хотел умереть. Не в разгромленной кухне какого-то гадюшника, в компании парочки кретинов и такого милого, такого доверчивого мальчика... Да, это будет не смерть. Но я предпочту сдохнуть, чем провести остаток дней в качестве игрушки Королевы. Нет-нет-нет... Неожиданно Хьюго шагает ко мне и отвешивает звонкую оплеуху, до искр перед глазами. Я давлюсь вдохом и умолкаю. — Лучше? — невозмутимо спрашивает он, не глядя на Габриэля. Вместо того, что возмутиться, я делаю глубокий вдох-выдох и криво усмехаюсь: удар у него что надо, спасибо, что не кулаком, иначе бы я точно не досчитался пары зубов. — Да, — говорю я, невольно потирая ладонью щеку. — Спасибо. Хьюго отзеркаливает мою улыбку, как бы намекая, мол, всегда пожалуйста, приходите еще. Шутник. Я медленно поднимаюсь на ноги, обвожу взглядом присутствующих и натыкаюсь им на Майло. Глаза у него совершенно пустые, как стеклянные, и это выглядит пострашнее, чем безучастное лицо Хьюго, когда глэйстиг залезла к нему в мозги. Кажется, в черепушке Майло что-то окончательно перегорело. Но я все равно спрашиваю: — Ты, кажется, художник? — Мастер татуировок, — тут же отзывается он. Лицо немного оживает, но взгляд остается таким же жутким. — А что тебе нужно расписать? Если морду, то я всегда "за", ты же знаешь… — Майлз, — одергивает его Хьюго. Я делаю вид, что не замечаю его намеков. — Расписать, в первую очередь, его, — я указываю взглядом на Габриэля, а тот удивленно округляет глаза. — Надеюсь, у тебя здесь есть ручка или что-то вроде того? Я жду, что сейчас начнутся глупые вопросы, на которые у нас нет времени, но Майло только кивает и начинает перетряхивать шкафчики. Маркер находится почти сразу. Я закатываю рукав и демонстрирую аккуратный узор из переплетения множества узелков и петелек, замкнутых в круг. — Нужно очень точно и очень быстро нарисовать на нем такой же. И никаких ошибок и исправлений. Майло снова кивает. В кухне темно, и я думаю, что нихрена из этого не выйдет. Не успеем. Или не поможет. Или, что вероятнее всего, после всей этой хрени Майло просто не справится со сложным узором, он сейчас вряд ли даже просто крестик нарисует. Но молчу, только смотрю, как Майло неожиданно проворно переносит линию за линией на белое предплечье Габриэля. И вдруг думаю: спасибо всем богам, что это были чары. Не Кристиан. Что этот ублюдок мертв, абсолютно и бесповоротно. — Это защитная печать? — уточняет Хьюго, то ли из врожденного любопытства, то ли желая сказать хоть что-нибудь. Слишком уж напряженная тишина сгустилась вокруг нас. Мне начало казаться, будто я чувствую ее под пальцами, словно паутину. — Кельтский оберег от злых чар, — отзываюсь, бегло осматривая комнату. — Нейтрализует любую магию, направленную на человека со злым умыслом. Если успеем, нужно нарисовать вам такие же. Он не спрашивает, почему это не могу сделать я, и я немного благодарен ему за тактичность. У меня так трясутся руки, что я бы и ровный квадрат не нарисовал, не то что такое сложное плетение. Да еще и в темноте. А Майло хватает скудного света от фонаря за разбитым окном. — Когда выберемся, ты очень долго и подробно будешь объяснять, что за хуйня здесь происходит, — произносит Майло, не отрываясь от рисунка. Даже не пригрозил, просто констатировал факт. "Когда выберемся". Какой оптимистичный мальчик. Майло остается нарисовать всего пару завитушек, замыкая круг оберега, как из-за двери слышится легкое шуршание, а затем раздается тихая, очень нежная песня. Несмотря на всю мою более чем оправданную неприязнь к Майло, я должен отдать должное его профессиональному самообладанию, он не только успевает отдернуть руку с маркером, когда Габриэль вздрагивает всем телом, заслышав голос глейстиг, но и в два движения завершает рисунок. Я опускаюсь на колени рядом с Габриэлем и крепко сжимаю его плечи. Хьюго бросает на нас короткий взгляд, но молчит, пока я продолжаю прижимать к себе Габриэля, беззвучно транслируя ему в мозг: "не двигайся, не двигайся, не-двигайся-мать-твою-за-ногу!" Проходит долгая тягостная минута, сопровождающаяся заунывным монотонным пением глейстиг, пока Габриэль не касается моей руки, шепча: — Все в порядке, Этан. Кажется, на меня оно не действует. Короткую вспышку радости сбивает негромкий, но отборный мат — Майло зажимает ладонями уши и ругается так, словно имел опыт морской службы. — Эти гребанные твари... — выдыхает Хьюго, тоже обхватывая руками голову, и едва не падает на колени. Габриэль вскакивает на ноги так резко, что я чуть ли не кубарем откатываюсь в сторону. — Ты куда, мать твою?! — ору я, но он только задорно улыбается мне и достает что-то из кармана. Прежде чем я успеваю как-то его остановить, Габриэль подбегает к двери и распахивает ее на всю ширину. Чертова коза стоит прямо за дверью и улыбается ему навстречу одной из самых обворожительных улыбок. — Габриэль! — ору я, но мелкий засранец вместо того, чтобы шагнуть в ее объятия, вдруг выбрасывает вперед руку, и в Королеву летит целая куча мелких гвоздей. — Только попробуй еще раз тронуть моих друзей, сука! — с неожиданной для него ненавистью шипит Габриэль и снова захлопывает дверь. Из коридора раздается пронзительный вопль. Теперь нас не просто убьют. О нет, это сделают очень-очень медленно. Но я все равно хватаю Габриэля в охапку и шепчу: — Ты чокнутый, совершенно чокнутый, — лихорадочно целуя его в макушку. — Ты все равно придешь ко мне, Этан! — визжит из-за двери нечеловеческий голос. — Придешь, у тебя нет выбора! Я отвергаю твою жертву, слышишь?! Твой долг сам приведет тебя ко мне! — Даже если нас убьют, она еще долго будет меня вспоминать, коза драная! — шепчет Габриэль и на несколько кратких мгновений крепко прижимается ко мне. Но идиллию разрушает напряженный голос Хьюго: — Какую жертву она отвергает, Этан? И что у тебя за сделка с ней? Тебе не кажется, что пора все-таки объяснить нам, что здесь происходит?