Оболочка

      Тарья неслась через лес, ободрав локти о колючие кустарники и сорвав голос. Солнце давным-давно уже село, и на лес рухнули скорые осенние сумерки, сделав видимость практически невозможной. Марко и Йоханна предлагали ей свою помощь, но она великодушно ее отклонила, и теперь проклинала себя за упрямство. Стоило ли гадать, в кого дочь такой удалась? Около часа назад звонил Марсело, обещал скоро прилететь, спрашивал, как там любимая дочь. Что Тарья могла ему ответить?        Да, что ни говори, а Йоханна права — она самой себе не сдала экзамен на совершенство, так чего можно было требовать от других? Тарья закусила губу, стараясь не разрыдаться: в лесу было страшно и отчаянно, холодало, вдали что-то ухало и стрекотало.        Зря она, конечно, так поступила с Наоми, зря. Материнское сердце не обманешь, Тарья давно чувствовала, что они с дочерью перестали друг друга понимать, но ее естественное упрямство и привычка откладывать все проблемы до последнего сделали свое дело, и теперь она наслаждалась последствиями своего безрассудства.       Тарья слабо представляла, что же скажет дочери, что еще может сказать…. Конечно, в пятнадцать лет непозволительно командовать матерью, но в словах Наму была своя толика правды: они с Марсело, действительно, требовали от дочери невозможного, забывая, что она все еще ребенок. Вот Наоми и сорвалась…. Успеть бы подать ей руку, прежде чем ее затянет трясина ложных решений.       Всю жизнь и Тарья, и Марсело пытались оградить дочь от грязи блестящего мира шоу-бизнеса, царства сплетен и интриг. Девочка занималась вокалом, игрой на гитаре, учила сразу несколько языков и по большей части провела детство у бабушки в Аргентине. Слишком поздно они с мужем поняли, что Наму не нужны были яркие игрушки, ей всего лишь были нужны родители.       Тарья завернула за корягу и чуть не споткнулась. — Кто здесь? — тихо спросил кто-то.  — Боже, Наму, это ты? — вскрикнула Тарья, пытаясь выхватить фонариком от телефона хоть клочок света.       Дочь, скрючившись, сидела на земле, поджав под себя ногу. Разорванный рюкзак валялся поблизости, ее телефон давно разрядился, и это просто чудо, что Тарье удалось ее разыскать. — Я…. Я звала на помощь, но никто не отзывался…. — прошептала в ответ Наму, у которой уже не было сил ни кричать, ни плакать.       Тарья хотела сесть рядом, но в ее руках ожил телефон. — Да, Марко. — Турунен, где вас обеих черти носят? Мы уже с ног сбились! — Спокойно, Марко, я нашла Наму, мы с северной стороны от лагеря, неподалеку от земляничной поляны, у разломанной липы. — Сидите там! — Уйдешь тут, куда уж, — Тарья пробормотала в уже отключившуюся трубку и села рядом с дочерью. — Мам? — Все хорошо, Наму, скоро за нами приедут. Ты как? — Мам, а как ты определила, где мы находимся? — Наму смотрела на мать округлившимися от удивления глазами. Тарья улыбнулась. — Я же выросла в этих местах, мы в этих лесах с Эмппу и Туомасом в казаков-разбойников играли, потом в молодости перегонки устраивали, мясо жарили, а эта поляна была нашим любимым местом отдыха. Твой папа когда-то мне целую кепку земляники принес, а его лесные пчелы покусали….. — Мам, а научишь меня так же в лесу ориентироваться? — Тебе зачем? — Хочу! Хочу не быть как все! — Научу тогда, только знаешь, Наму, порой желание не быть, как все здорово отравляет нам жизнь…. — Почему это?       Какое-то время Тарья молчала, Наоми обиженно засопела. — Опять скажешь, что я ничего не понимаю? — Нет, Наму, совсем нет, просто…. Я подбираю слова. Я не буду просить тебя понять меня и не осуждать, ты все решишь сама, со временем…. Я тоже когда-то хотела быть не как все, у меня была слава, куча поклонников, дорогущие контракты и прочее. У меня было все, кроме счастья. Нет, с твоим отцом мы всегда жили очень хорошо, он помогал мне во всем, но я чувствовала себя проклятой эгоисткой. Папа хотел детей, я расплачивалась за грехи прошлого…. Когда-то, когда я только окунулась в грязный мир славы, я совершила большую глупость, которая могла в будущем стоить мне здоровья — я сделала аборт. Не буду вдаваться в последствия этой некрасивой истории, скажу только, что я тогда я считала, что с рождением ребенка вся моя карьера и жизнь пойдет под откос…. Впоследствии я горько об этом пожалела…. Когда пришло время нам с Марсело подумать о детях, я обошла полторы сотни врачей, но все они ставили мне неутешительные диагнозы. Собрав последние силы, мы с твоим отцом отправились в Индию — искать чудес там. Не буду рассказывать, через что я прошла, но через девять месяцев родилась ты, и я поверила, что чудеса бывают. Помню, я так старалась оградить тебя от всего плохого…. Когда мы летели в тур, то ты жила по моему ритму: вставала и ложилась согласно графику, не капризничала, не плакала, играла с техниками и ломала мои микрофоны. Потом мы возвращались домой, и я подстраивалась под тебя: мы подолгу останавливались в каждом городе, гуляли по его улицам, и я впервые в жизни придумывала сказки для тебя, которые ты и не помнишь уже. Ты наблюдала за жизнью жителей Земли и говорила, что хочешь помочь им всем, когда вырастешь. Ты воровала еду и кормила бездомных кошек, и мы помогали тебе в этом…. А потом ты повзрослела, и мы с Марсело решили, что такая жизнь не для тебя. Наверное, мы тоже расплачиваемся сейчас за свои решения. Зря я мечтала быть не как все…. Сейчас у меня бы был свой дом с садиком, двое детей, работа в спокойном городе, и я бы не пыталась обогнать время.       Какое-то время мать и дочь молчали, обдумывая сказанное и услышанное. Что здесь можно быть сказать? За что похвалить? В чем осудить? Тарья говорила сердцем, а прошлого не исправить, можно лишь смириться. Наоми придвинулась ближе и взяла мать за руку. — Мам, прости меня…. Мы с тобой, просто, немножко сбились с ритма.       А потом на поляну выехала машина, привезя с собой Марко и Йоханну. Тарья улыбалась, выбегая навстречу друзьям, и не верила самой себе: как же все изменилось за минувшие три года. Когда-то она ненавидела этих людей, а теперь считала себя многим им обязанной. Наоми дружила с сыном Туомаса, Марко раздавал всем советы и подзатыльники, приняв на себя непосильную роль главного, а Йоханна выслушивала всех, помогала и понимала.

***

      Отложив в сторону книгу, я взобрался на подоконник и всмотрелся в ночное небо. Что я пытался там отыскать? Мне так хотелось найти ответы на незаданные вопросы, я устал идти по стопам отца, читать его записи, воровать книги из библиотеки. Мне хотя бы нас час хотелось его увидеть, расспросить обо всем…. Немо молчало, взрослые уходили заниматься своими делами.       Я был рад, что мы с мамой помирились, был рад, что Наму и тетя Тарья сумели понять друг друга, и мне было так одиноко здесь, под звездным небом…..       Выпавший за ночь снег, растаял поутру, смыв все сомнения и подарив какую-то смутную надежду. А дядя Тони проговорился маме, что летит в Швейцарию. Конец второй части.