Неожиданный приквел

— Все, Данталион, можешь прощаться со своим жалким существованием в преисподней, как только об этом узнает дражайший Баал, навечно отправишься в Тартар, без права на смерть и перерождение. Угораздило же тебя экспериментировать с этими малолетними разбойниками именно сейчас и именно здесь. Погубил мальчонку! — Дорогой Марбас, вы преувеличиваете, таких как он тут более 6 миллиардов. Одним больше, одни меньше — удовольствию Иисуса и Люцифера это не помешает. — Презренный нефилим! Присмотрись, ему дарована сила, да еще та, коей некогда поделился со своими последователями сам Господь. Да из идущих от него будущих нитей судьбы можно канат сплести! Он был слишком важен для будущего конфликта, которым так интересовались господин и сын Создателя! — Я уверен, все не так стра… - стройный черноволосый юноша подошел к телу, к которому почему-то внезапно потеряли интерес силы правопорядка, и чуть приподнял хрупкое плечо мальчика над землёй. — Срань господня! Это ж как можно вешать такой груз на человека, совсем еще ребенка! Это вообще можно как-то исправить? — А ты зови, зови громче, благословенного с небес, он тебе пособит в искуплении грехов. Решил вспомнить свое смертное прошлое? — Не время для шуток, Марбас. Потеря ключевой фигуры истории грозит катастрофой и нарушением равновесия сил. — Рад, что в твоей дырявой башке хоть эта мысль умудрилась осесть. Вечер был слишком тёмен для летнего. Все звуки заглушал невиданной силы ливень. Узкий грязный переулок освещал яркий свет фар патрульной машины. Офицер полиции громко вызывал по рации подкрепление. Гарри все также лежал на асфальте и, не шевелясь, прислушивался к разговору. В теле чувствовалась небывалая легкость, боль совсем не беспокоила, как и дождь, звук которого он все еще слышал. Он тихонько приоткрыл глаза, надеясь понять, что происходит, не привлекая внимая незнакомцев. Голова его была повернута набок, и сквозь завесу ресниц он разглядел, освещенное неестественно ярким белым светом, тело Стивена, лежащее неподалеку. Осознание произошедшего охватило маленького Гарри, в душе его поднялся невообразимый страх за жизнь единственного друга. Он резко сел, чем привлек внимание двух мужчин, и закричал: — Стивен! Стивен, нет! — Успокойся, малец, он живой, просто сознание его покинуло на время, — четко и размеренно, со скрытым презрением в голосе, произнес тот, имя которому было Марбас. — С тобой же дела обстоят сложнее… Гарри оглядел незнакомца с ног до головы. В целом он производил впечатления персонажа, сошедшего со страниц книги с мифами. Загорелая грудь его была обнажена, а на плечи падала тяжелая копна волос светло-пшеничного оттенка. На руках его позвякивали многочисленные одинаковые браслеты. Но самое поразительное открывалось лишь тогда, когда посмотришь на его ноги, а вернее на их отсутствие в общепринятом смысле. Роль нижних конечностей у него исполняла пара мощных кошачьих лап, напоминающих львиные. Завершал картину толстый хвост, периодически нервно подрагивающий за спиной этого полу-льва. И все же Гарри уставился на него с искренним непониманием. Оба мужчины, не отрываясь, смотрели на него. Проследив за их взглядом, Гарри опустил глаза вниз и, увидев свои ноги, вскрикнул. — Тшш… Не ори так, все хорошо, все нормально, — пробовал утихомирить мальчика черноволосый Данталион, однако опыта ему явно не хватало. — Ничего из ряда вон выходящего не произошло. Но... назад, наверное, все же лучше не смотри. Этот незнакомец не выглядел для Гарри так дико, как предыдущий. В общем, он был одет как нормальный человек, может лишь чуть более официально, чем те, кто обычно ходят по подворотням. На нем были черные классические брюки и белая рубашка навыпуск. Из его образа выбивались лишь необычно длинные, черные, как смоль, волосы. Несмотря на это, его слова не могли не побудить еще совсем юного мальчишку поступить ровно с точностью до наоборот. Увидев свое застывшее, словно плохая восковая маска, серое лицо и растянутый ненавистный старый свитер Дадли, пропитанный уже потемневшей кровью, Гарри нервно всхлипнул. Двигаясь, словно плохо смазанный ржавый механизм, он с трудом поднялся и отошел на пару шажков, все не отрывая взгляда от тела. — Что это? — голос Гарри дрожал. — Ты умер, — произнес Марбас, но, не дождавшись ответной реакции, продолжил. — Это твое тело, что еще это может быть? Тебя убили, ты сдох, испустил дух, протянул ноги, коньки отбросил, ушел в другой мир — что тут непонятного? Хотя вот насчет последнего пока не совсем. Гарри опешил от такого напора. Его глаза еще больше расширились то ли от испуга, то ли от удивления, хотя, казалось бы, шире уже некуда. Он скорее увидел, чем почувствовал, сверкающие слезы, наворачивающиеся на глаза. — Тшш… Не плачь, давай мы к маме твоей пойдем, а? Она, наверное, так тебя ждет. Где ты живешь? — возобновил свои попытки Данталион. От осознания своего одиночества перед лицом смерти Гарри заплакал по-настоящему. Маленькие сверкающие капли скатывались по его детскому округлому лицу, падая наземь. А там, куда они приземлялись, асфальт очищался от красных завихрений крови в воде. — Данталион, я б на твоем месте держался подальше от чистых слез — он в тебе дырень так проплачет. Ты вообще что удумал? Так раскаиваешься в своем проступке, что решился на самоубийство? — Ну, раз он еще не ушел, ему можно помочь и напомнить, что его тут держит, а ты тем временем подлечишь… — Тело - да, тело я его исцелю, но ты посмотри на него, — резко перебивает Марбас, рукой указывая то на чуть светящегося Гарри, то на его тело. — Его сердце как решето: он отдает и ничего не получает — у него нет достаточно крепкой двусторонней связи, чтобы прикрепить его обратно к телу. Кроме того, у него в башке сидит темень, подобная той, что прячется в самых отдаленных уголках Инферно. Трудной задачей было бы запихнуть все это обратно в то крохотное тельце, даже если его сердце и душа были бы целы и привязаны стальным канатом к дому. Мой вердикт — это невозможно. — Марбас, я же вижу: вы знаете способ! Я понимаю, вам моя судьба даром не сдалась, но стоит ли потеря покоя всего нижнего мира чувства превосходства над всем человеческим? — Сколько можно повторять, Данталион?! Мы не живем — мы существуем. А если ты так хочешь жить, то умри — никто так долго не живет. Хотя можешь подождать до того момента, как о случившемся сообщит Люциферу Баал. Там это как раз будет к месту. — Марбас, прошу… — Нет. — Марбас… — Черт, если ты оплошаешь, по ту сторону врат найду и убью еще раз, — Марбас издает звук, похожий на рык и, резко вскинув руки, устало трет глаза. – Так, я открою тебе врата, ты берешь это жалкое подобие на призрак за шкирку, подбираешь измерение и, опуская круги очищения, отправляешь на перерождение. Ну, а далее лет 70 это существо сидит у тебя на шее. Советую сохранить ему семью, найти работу, женщину, детей, вкусную еду, пиво и любовницу или что там еще людям нужно, чтобы как можно сильнее укрепить его жажду жизни. Энергии тебе не хватит, поэтому пожертвуешь парой легионов. Возродить лучше в теле младенца, так что помнить ничего не будет. От насильственной смерти его гони, но на глаза не показывайся. Общий порядок ты должен знать: если уйдет сам — исцелит и укрепит душу, раненое сердце можно залатать и людскими способами, они сами знают как. — Какой мир брать? — в устремленных на Марбаса глазах Данталиона проблескивал огонек надежды. — Похожий, только чтоб силы в руках людей отродясь не было — успеет еще этот хлопец с сучком наперевес побегать. Все это время Гарри всеми силами старался вникнуть в суть этого странного разговора, но удавалось плохо. Единственное, что он знал точно: эти двое — не люди, и их троих никто не замечает. Внезапно он слышит злой, срывающийся на истеричные нотки шепот, исходящий с противоположной патрульной машине стороны. — Поганый уродец, постоянно портишь нам жизнь! Гарри повернул голову к источнику шума и увидел Петунью, застывшую у начала переулка. Вслед за ним обернулись и двое его странных знакомых. Заметив это, Петунья тоненько вскрикнула и скрылась за поворотом. — Что с этой смертной? — недовольно спросил Марбас. — Это моя тетя… — И? Тело твое она видимо опознала, нас видеть не должна — что ей мешало поступить как все человеческие женщины и, начав пускать сопли-слюни, сдавить твое хладное тело в своих объятиях? — Она меня никогда не любила… — пробормотал Гарри, все еще находясь под впечатлением. — Это понятно, но дело это особо не меняет. Лить слезы у ваших женщин — практически инстинкт. — Может, она нас все же видела? — предположил Данталион, скрестив руки на груди. — Кто она тебе, говоришь, тетя? — Да, её сестра — моя мама. Но я ее никогда не видел, мои родители разбились на машине, когда я был еще совсем маленьким. Марбас коротко гоготнул. — Ха! Нелепый конец для имеющих силу — быть погребенным под кучей грязного металла, но это объясняет тот факт, что она все же способна нас увидеть. Хоть ей и не дано колдовать как тебе или твоим родителям, но проявления силы она видит и носит ее под сердцем. С его словами мир в глазах Гарри окончательно потерял всякий намек на реальность. — Простите, что делать? — спросил ошеломленный Гарри, у которого от такой новости мысли о тете вылетели из головы. — Матерь Инферно! Та штука в твоей голове вытеснила твой мозг?! — в очередной раз потерял терпение Марбас. — Колдовать, заклинать, творить магию… — Прошу вас, успокойтесь, дорогой Марбас, мальчик может просто не знать… — попытался встрять в разговор Данталион. — Ах, не знать! — взъелся уже на Данталиона Марбас, однако натянув на свое лицо подобие улыбки, повернулся к Гарри. — Мальчик, ты волшебник, ты не знал? — Я не… Я просто… — Ну? Ты просто кто? — призывно жестикулируя, скалился Марбас. — Я… Я Гарри, просто Гарри, я никогда не был… — Слышишь, Данталион, он просто Гарри, а два мощных источника, обладавших силой и давших ему жизнь, да инферновский довесок в его башке — просто приятное дополнение к его неповторимой личности. Воистину, люди — идиоты. Каждый раз все больше в этом убеждаюсь и каждый раз все лучше понимаю, в кого ты такой пошел, Данталион. Забирай мальчишку и уходите. Вместе с этими словами он снял с шеи кулон, отдаленно напоминавший ключ, и, подкинув его, щелкнул пальцами. Казалось, из кулона зародилось солнце, настолько оно было ослепительным и жарким. Когда свет стал потихоньку затухать, Гарри начал различать очертания огромных двустворчатых врат, занимающих все пространство от второго до четвертого этажа стены дома. Двери со свистом приоткрылись ровно настолько, чтобы туда могла пройти пара человек. — Данталион, я уже говорил тебе о жертве. И сбрось уже, наконец, эту личину, а то загрызут на тропе Междумирья. Данталион лишь кивнул и принялся расстегивать пуговицы своей белоснежной рубашки. Сбросив ее с себя, он прикрыл глаза, и пространство вокруг него начало искажаться, как горизонт на трассе знойным летним днем. Секунду спустя перед Гарри стоял, казалось бы, все тот же молодой парень, однако разрез его глаз стал более хищным, а за спиной раскинулась пара крыльев, покрытых крупным черным пером. На руках его звякнули браслеты, которых, как подсчитал Гарри, было тринадцать на каждой руке. Данталион с грустью взглянул на них и тяжело вздохнул. — Прощай, чертова дюжина, — с этими словами он снял по одному с каждой руки. — Так боишься мне проиграть? Так и быть, во время следующего сражения дам тебе фору, — самодовольно улыбаясь, произнес Марбас. — Ни пуха, ни пера… — Ха! С ума сошел? Я не произнесу этого, стоя перед вратами. — Правильно, хоть что-то у тебя, похоже, в голове оседает, жаль, что, в основном, через собственноручно набитые шишки. Сам знаешь, в случае неудачи тебе лучше не возвращаться. — Понял, не дурак, — пробурчал Данталион. — Сомневаюсь. Данталион что-то пробормотал про себя и, повернувшись к Гарри, улыбнулся. — Что ж, пора нам исправлять эту маленькую оплошность, — произнес он и протянул Гарри руку. Гарри застыл в нерешительности, устремив свой взгляд на ладонь Данталиона. Он решительно ничего не понимал: лавина информации обрушилась на него и просто похоронила под собой. — Кто вы? — решил сделать попытку прояснить ситуацию Гарри. — Хм, если обобщить и не затрагивать происхождение, то мы — духи преисподней, демоны. Конкретно сейчас мы тебе зла не желаем. Но мы спешим. На остальные вопросы отвечу тебе лет через 70-80, когда решишься уйти на покой еще раз, — ответил ему Данталион, посмеиваясь. Ясности картине происходящего это не прибавило. Бегло взглянув на хмурого, стоящего в стороне Марбаса, Гарри решил довериться тому, кто обещал все исправить. Он вложил свою чуть подрагивающую ладонь в руку Данталиона и сжал ее, получив такое же пожатие в ответ. — Просто шагай навстречу вратам, — услышал Гарри и почувствовал, как сильная рука тянет его вверх. Через пару мгновений он не видел уже ничего, кроме ослепительного белого света.