Ангелы и демоны

Мы спустились из монастыря в достаточно благодушном и уравновешенном настроении. Согласно плану, явно наступала фаза завоевания доверия. Так же, как я находил вкус в глумлении и издевательстве, я явно мог сделать ей и что-нибудь приятное. Кажется, мое собственное отношение претерпевало некоторые робкие метаморфозы. Городок Каламбака лежал всего в километре от монастыря у подножия горы. Беззаботно беседуя на отвлеченные темы, мы и не заметили, как оказались на его улочках, заполненных туристами, приехавшими на экскурсии в Метеоры. К удивлению Ниэль, я привел ее в одну из туристических лавочек, где выбрал пустяковое копеечное платьице. Из разряда таких, которые потом с удивлением достаются из чемодана. Беленький сарафанчик, стилизованный под древнегреческую драпированную женскую одежду. Еще больший восторг я без сомнения вызвал, расплачиваясь за него с помощью пластиковой карты. Разумеется, я не мог продешевить, толкая «папику» настоящие доспехи. Неизвестно еще, какую революцию в теологии, а возможно и в производстве металлов они могут устроить. Так что, деньги у меня были. Она появилась из примерочной весьма довольная, чистенькая и аккуратная. Вполне возможно, это платьишко могло отвечать ее вкусам в повседневной одежде. Кто его знает, что там носят светлые у себя. Тем более, что моя форменная юбка заканчивалась у нее на уровне груди. Жалостливое и смешное зрелище. Вещи были упакованы в пакет, а мы направились обратно, ибо я никуда не собирался, а она не просилась. Ей некуда было идти. Конечно немного грубо было запирать девушку в пещере, откуда она не могла выйти без моей помощи. Но такой уж у меня был период в жизни, а свою жизнь я подстраивать под кого-либо не собирался. — Аф, — обратилась она, краснея и моментально справляясь с собой, — ты — куратор? — Нет, тебе повезло. Я нянчусь с тобой персонально. — А когда тебе надоест? .. В смысле, тебе же может надоесть, да? Она нахмурилась, но живость, с которой девочка скакала вокруг меня, говорила об обратном. Нарываешься на комплемент? А почему бы и нет! Она доставила своим естественным поведением, при поглощении высоких духовных эмоций, оставленных людьми в этом месте, совершенно особое удовольствие. Не могу сказать, что я понял ее или почувствовал сильнее, чем копнув внутреннего содержания из состава крови. Она изначально не вызывала никакого негатива, кроме зависти врожденным способностям. — Можешь ли ты мне надоесть? Ната, у меня семь пятниц на неделе. Скажу прямо, не обольщайся. Утром ты была просто…забавная… — Мне больше нравится Ниэль, — ушла она от щекотливой темы. — Зачем заводить разговор, если боишься услышать ответ? — Ну, не о погоде же все время разговаривать, — урезонила она. — Хорошо, давай найдем общие темы для разговора. Можешь рассказать мне, от чего ты убежала? — хотелось услышать признание из ее уст. — От замужества. — И все? Уж точно не ради встречи со мной! Зачем, скажи, терпеть такие лишения? Я ведь не слишком тебя смущаю. Нормальный парень из твоих вряд ли мог быть хуже. — Видишь ли, я его, — она вздохнула, собираясь с духом, — не люблю. Но причина не в этом. Мне теоретически могло повезти. К моим желаниям могли прислушаться, если бы не вмешался дар. Да! В нем и причина и следствие. И сдается мне, что отец все знал. Он выбрал партию, подходящую по статусу и такую, чтобы нуждалась во вливании порции силы в род. Она подняла глаза и тоскливо изучала мою реакцию. К сожалению, я мог продемонстрировать лишь легкую заинтересованность. В мои планы не входило, так основательно открываться. — Тебе нужно обуздать дар и возвращаться, — высказался я честно. — Не очень-то хочется! — отвечала она с вызовом. Пришло время откровенности. — Как бы я ни старалась, они посадят меня в домашнюю тюрьму. Клетку, из которой нет выхода. — Ха! Не хочешь ли ты сказать, что моя аскетичная пещерка, из которой тебе так же не выйти самой, не та же тюрьма? А общество такого неуравновешенного негодяя… Комплемент. Кто сказал, что для нее? Я жду! — Ты к себе не справедлив! У меня сложный характер, а ты проявляешь великодушие. Да, точно, так это и называется. Я отвесил шутливый поклон, размышляя попутно, в том ли русле течет беседа. Послевкусие утра стремительно рассеивалось. Кажется, на небе начали стягиваться тучки, портя солнечный денек. *** Мы пробирались некоторое время пешком по бездорожью. Я не заметил этого и не стремился взлететь. Хотя, расстояние можно было сократить в два счета. Мы перепрыгивали с камня на камень, огибали кусты с колючими ветками, перешагивали через прохладные ключи, бьющие из-под земли. Стояла звенящая тишина. Странно, что неслышно было пения птиц. — Стой! — приказал я. Мы замерли на довольно широкой открытой площадке рядом с подножием горы, укрытые со всех сторон высокими кустами и несколькими раскидистыми деревьями в стратегически выгодном положении для визита нежданных гостей. Их было трое. Официальный визитер — белобрысый малахольный херувимчик. По бокам от него два телохранителя. Сразу заметно, воины бывалые. Стоят расслабленно, но настороже. Сибаритствующий юноша начал без обиняков. На его лице читалось такое отвращение, что выбора он не оставил. — Натаниэль, пойдем домой! — Никуда я с тобой не пойду, — она выдержала паузу, — Эрелим. — Куда же ты собиралась вот с этим? Ох! Не надо меня злить в месте, которое на данный момент является моим домом! Я смутно догадывался, что за ней решили прислать женишка. Если это он, то шансы у него стремятся к нулю. Она была во сто крат сильнее его. Ниэль была такой барышней, что могла ему и врезать. Но заботили меня его спутники. Я зашел за ее спину, положил подбородок ей на макушку, а руки на плечи, наблюдая за реакцией военных. Парнишка смешался немедленно. Знает ее отношение к себе. — Почему он выступает за тебя? — с неподдельным интересом осведомился старший по званию. — Таково очевидно его желание, — отвечала она с вызовом. — Чего вы ждете? — заистерил посланник. Старший медленно, как бы нехотя, развязал обмотанный вокруг пояса кнут. В руках второго сверкнул обычный меч. Знаем, плавали… не совсем это хорошо… — А как же дипломатические переговоры? Все не навоюетесь? — Уходи, низший, — процедил сквозь зубы владелец кнута. Значит, все же кнутом, а не пряником. Нет бы, что-то предложить! И всяк еще считает своим долгом, кольнуть в глаза происхождением. На намеки времени не было. Я оттолкнулся от ее плеч и взмыл в воздух. Ниэль издала протяжный стон досады. Держись, девочка. У меня пара секунд. Я влетел в пещеру и накинул единственное оставшееся оружие. Мне хватит. Правда, неплохо было бы отнять кнутик и снять со второго молчаливого вояки симпатичные асфальтово-серые шелковистые шаровары. Мне бы пошли такие. Я еще не ощущал азарта, только глумливое веселье. Спускаясь вниз, увидел, как она отважно брыкалась. Молодец, слов нет. И не растеряла уверенности вместе с потерей надежды на помощь. Но что-то было не так. Какой-то странный красноватый отблеск. Кто балуется с огнем, не дождавшись меня? Ведь врагом был я! Пришлось поспешить. Я врубился в их тесную компанию, выдернул девчонку и откинул подальше в кусты. Можно было взять в заложники переговорщика, но они напали с двух сторон. Загораживаясь от ударов, я завертелся волчком, разворачивая стальные лезвия перьев. По сравнению со мной они были налегке. Мир рисовался в красном и черном свете. Я слышал краем сознания звон стали, бьющейся о сталь. Сейчас бы мне мой огонь. Хотя, зачем? Лицо забрызгала кровь соперников. Попадая на губы, смешалось два вкуса. Напряжение всего тела и включившаяся скорость реакции опьяняли вседозволенностью, искушали властью над ситуацией. Я давно не ощущал боевой ярости. Убить их непременно! Чтобы другим неповадно было! Смутно видел два тела на земле, покрытые множеством зияющих ран. Некоторые исчезнут через пару минут, а некоторые могут сильно испортить здоровье. Шагнул в их сторону, завершить начатое дело, и вспомнил о женишке. Чьем женишке? Почему женишке? Реальность обретала очертания. Так, этот хмырь невредим. Натаниэль в кустах и с ней что-то не то. Мерзкая тварь загородился ручками. — Забирай их быстрее и вали. Да, и не появляйтесь как минимум неделю. Я успел достаточно прийти в себя, чтобы подскочить и сдернуть заляпанный кровью трофей, в виде понравившейся мне одежки. Я — демон, мародерствую на поле брани, если захочу. Кнута ни где видно не было. Ну, и пусть проваливают. Обойдусь. Невозможно наладить отношения, если нас будут так бесцеремонно прерывать. Херувимчик открыл личный портал и утащил своих телохранителей. Ниэль выползла на четвереньках из кустов, и я понял, что меня смутило при взгляде с большой высоты. Огненная змея обвивала туловище чуть ниже ключиц, прижимая руки к телу, свисала по открытой руке и обматывала запястья несколькими витками. Осторожно найдя безопасное кнутовище, я размотал простое крепление внахлест и чуть дернул, расслабляя кольца. Еще немного и к моим ногам могли упасть ее руки, отрезанные выше кисти. Разносился отвратительный запах паленой плоти. Края глубоких ран обгорели дочерна. — Ты здесь? — она улыбалась или скалилась. — Я здесь и ты здесь. Можешь отключаться. Дальше я сам. — Не хочу, — она смотрела на меня, не отрываясь, вызывая жуткий дискомфорт. Она была раскаленной, как головешка из костра. Я ухватил ее, словно сокол добычу, и рванул к ближайшему ручью, куда окунул ее раны. Заставил двигаться, погружать всю обожженную сторону. Поливал воду пригоршнями на круговой след, обвивающий плечи и туловище. Держалась она молодцом. Руки стали выглядеть намного лучше, но регенерация не наступала. Такое бывает от огненного оружия. — Кто решил применить? — я снова ощущал ярость. — Ко мне? Он! — Голубочек — муженек? Откажи ему! Он — психопат! Ее лицо задергалось в сменяющихся гримасах боли и кислой улыбки. Она судорожно вздохнула и расхохоталась. — А ты? Хорош! У меня… Мне… Я подхватил несчастную малявку. Мою малявку… И махнул в убежище. Собственник. Неудачник. Дурак. Нет, идиот! За что я себя так поносил? Возможно, ситуация вышла за некоторые рамки. Приведу ее в порядок и заставлю поделиться. Надо ускориться. По-хорошему не выйдет. Не будет у нас идиллии. Жить очень хочется. Просто жить. И чтобы не совались. Для этого должны бояться не только ее, но и меня. Страх, который Натаниэль вызывала у посланников, был прямо пропорционален демонстрации силы. Куда пропал волшебный свет, когда он был так нужен? Я опустил ее на ковер в пещере и метнулся обратно, намочить в ледяной воде многострадальную майку. Вернувшись, нашел ее лежащей свернутой в клубочек и трясущейся крупной дрожью. Стадия нагрева прошла, ей было холодно. Руки все равно замотал мокрой тканью и присел рядом, не зная, что еще сделать. Внезапно, меня посетила мысль. Довольно странная мысль. — Где твои крылья? - давно их не видно. — Что? — она выскочила из ступора. — Открывай и грейся. Ты ангел или кто? Ну-ка покажи мне истинное обличие и сейчас же все пройдет. Она вытянулась, продолжая прижимать руки к груди, но ничего не изменилось. — Не могу… — Я тебе, что теперь вечные костыли? — она вновь злила меня. — Тише, не сердись, — попросила она ласково, — согрей меня, пожалуйста. Я отдавал себе отчет в своих действиях. Просматривал ситуацию в мельчайших подробностях и был способен делать выводы, но… Она меня сделала! Пришлось раздеться, снять с нее изрядно подпорченный сарафан, старательно глядя в стену, прижать к себе, чуть навалиться и прикрыть нас фирменным пуховичком. Преградой между телами остались только скрещенные на груди руки. Ка-то иначе мне виделась первая близость. И прежде всего, не так скоро. Она лежала совершенно неподвижно и молча. Дыхание было ровным размеренным, дрожь пропала, а температура пришла в норму. Я догадался, что она спит. Теперь распутаться, прикрыть ее краем коврика и присесть по пояс в тот симпатичный холодный ручеек. Я осторожно отпустил изрядно «потемневшую» с момента первой встречи беглянку. Она потянулась, демонстрируя все изгибы тела. Плюхнулась на живот, выложив практически здоровые руки с лоснящимися розово-бурыми следами ожогов над головой, и прикрыла восхитительный вид со спины сложенными крыльями.