Чешуйчатый приятель

      Дорога к дому матери Рэйнарда пролегала через знакомые, но почему-то казавшиеся чужими, улицы. Каждый поворот вызывал в груди Рэя странное чувство — щемящую ностальгию, смешанную с тревогой. Он молча смотрел в окно, сжимая в кармане ключ от дома, который так и не вернул перед армией.       Тиарнак же, напротив, был похож на ребёнка, впервые попавшего в зоопарк. Он жадно впитывал каждую деталь этого «мира людей»: яркие вывески, гул машин, людей в разноцветной одежде… Его привыкшее к подводным течениям тело с трудом переносило твёрдую почву под ногами, но он старался идти ровно, подражая Рэю.       — Ну вот, — Рэй остановился перед аккуратным домиком с палисадником, где даже поздней осенью алели последние бархатцы. Он глубоко вздохнул. — Готов?       Тиарнак стоял с идеальной, почти парадной выправкой. Он был одет в подобранную Джинианом простую, но чистую рубашку и брюки, но даже они не могли скрыть его врождённой, хищной грации. Его длинные светлые волосы были аккуратно убраны, а глаза горели непривычным для этого мира огнём — смесью адреналина и абсолютной, фанатичной преданности, обращённой на Рэя.       — Ко встрече с твоей вожделенной матушкой? Всегда! — чуть внезапно не сорвался на шипение Тиарнак, но вовремя взял себя в руки.       Рэй покачал головой, нажал на звонок. За дверью послышались быстрые, уверенные шаги.       Дверь распахнулась, и на пороге возникла женщина. Невысокая, крепко сбитая, с седыми волосами, коротко стриженными «под мальчика», и пронзительными голубыми глазами, в которых мгновенно вспыхнула буря эмоций.       — Рэйнард! — её голос, низкий и хрипловатый, прозвучал, как выстрел. Она шагнула вперёд и схватила сына в такие объятия, что у того хрустнули рёбра. — Наконец-то! А я уж думала, тебе дембеля отменили!       Затем её взгляд упал на Тиарнака. Глаза сузились, сканируя высокого, слишком ухоженного и подозрительно красивого незнакомца.       — Мама, это… — начал Рэй, с трудом высвобождаясь из тисков.       — Тиарнак. Армейский друг Рэя, — уверенно закончил за него Тиарнак. Его улыбка была ослепительной и абсолютно неестественной. — Из особого подразделения! По экзобиологии!       Маргарет медленно, оценивающе обвела Тиарнака взглядом с ног до головы.       — Друг, — повторила она, и в её голосе явственно прозвучало: «Ну-ну, конечно, друг». — Заходите, «друзья», с дороги-то устали, наверное.       Тиарнак, помня наказ Рэя, не стал кланяться или целовать руку, что было его первым порывом. Вместо этого он резко, по-военному кивнул и произнёс своим бархатным, без единого шипения, голосом:       — Весьма польщён знакомством, госпожа Маргарет. Ваш сын — человек исключительной стойкости и доблести. Спас мне жизнь, когда мы… патрулировали заболоченную местность, кишащую ядовитыми рептилоидами.       — Он шутит, мам! — увидев недоумевающее лицо матери, быстро вставил Рэй, бросая на Тиарнака предупредительный взгляд. — У нас там с гадюками была история. Обычные гадюки.       Она пропустила их в дом, где пахло корицей и воском для мебели. В гостиной царил идеальный порядок, а на диване, развалясь перед телевизором, сидел молодой человек — чуть младше Рэя, с таким же упрямым подбородком, но более мягкими чертами лица.       — Райан, — кивнул ему Рэй. — А это Тиарнак.       Тиарнак, который как раз пытался незаметно потрогать стоявшую на тумбочке фарфоровую статуэтку пастушки, замер. Брат? У Рэя есть брат? Эта деталь почему-то вылетела из всех их ночных разговоров… Или, быть может, Рэйнард нарочно его не упоминал?       Райан лениво поднял на него глаза, осмотрел с макушки до пят, кивнул и снова уткнулся в экран. «Неразговорчивый какой-то», — мысленно отметил Тиарнак. Он также с удивлением отметил, что Райан словно совсем не скучал по своему брату. Он даже не поднялся с места, чего уж говорить о тёплом приветствии?       — Что же вы стоите? Проходите на кухню, будем пить чай с пирогом. Райан, ты тоже вставай.       Райан демонстративно закатил глаза и, грузно поднявшись с дивана, направился в сторону кухни, куда вскоре последовали и все остальные.       — Ну что, «друг» Рэйнарда, — раздался голос Маргарет, когда она разливала по чашкам чай, кидая на Тиарнака глаза, и её взгляд, казалось, видел его насквозь — видел чешую под человеческой кожей, змеиную природу, всю его подводную сущность. — Расскажи-ка мне о себе. Чем занимаешься? Откуда родом? И как познакомился с моим сыном?       Рэй нервно кашлянул. Тиарнак же, почувствовав настоящий вызов, расправил плечи. Его зелёные глаза встретились с её леденящим душу взглядом без страха.       «О, — с внезапным восторгом подумал он. — Она не из робкого десятка. Интересно».       Подводный принц выпрямился, как по струнке.       — Мои предки издревле несли службу на отдалённых… форпостах. В горах. Где воздух чист и холоден, а звёзды ночью видны как на ладони. Семейное дело — защита рубежей от… браконьеров и контрабандистов.       Рэй под столом наступил ему на ногу. Тиарнак лишь удивлённо поднял бровь.       — То есть ваша семья — это, типа, егеря? — уточнила Маргарет, пытаясь понять.       — Нечто сходное, — многозначительно кивнул Тиарнак. — Мы следопыты. Хранители древних знаний о флоре и фауне. К примеру, я с первого взгляда могу определить ядовитость гриба или… настроение змеи по манере её шипения.       — Ненавижу змей, — хмыкнув, бросил Райан, скорчив гримасу отвращения.       — Напрасно, — возразил Тиарнак с непоколебимой серьёзностью. — Это величественные и мудрые создания. Их гибкость и грация достойны восхищения. А их способ охоты… — он мечтательно взглянул в потолок, — …это высшая форма искусства. Заворожить, обездвижить, притянуть к себе и… насладиться плодами победы.       В комнате повисла недолгая, красноречивая пауза. Рэй покашлял, краснея до корней волос.       — Он про то, как они мышей едят! — выдавил он. — Очень образно выражается!       — Да, — не моргнув глазом, подтвердил Тиарнак. — Мышей. Именно.       Маргарет, стиснув челюсти от неловкости и недоумения, поднялась из-за стола, и он громко скрипнул по полу.       — Чай-то остывает, — бросила она через плечо, направляясь к плите. Спина её, прямая и неуступчивая, была обращена к ним. — Надолго к нам, «друг» Рэйнарда? Или у вас какие-то совместные планы?       Она поставила чайник на огонь, и её голос прозвучал ровно, но каждый звук её выражал подтекст: «Если приехал с каким-то непонятным красавцем, значит, не собираешься оседать в отчем доме. Значит, опять куда-то рванёшь».       Рэй открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент взгляд Тиарнака упал на его лицо. И принц, чьи понятия о приличиях были стёрты веками подводного своеволия, заметил крошечное пятнышко вишнёвого джема в уголке его губ. Без тени сомнения, движением до смешного интимным и привычным, он протянул руку. Указательный палец с длинным, идеально очерченным ногтем мягко коснулся кожи Рэя, смахнув сладкий след. И, не отводя восхищённого взгляда от своего избранника, поднёс палец к собственным губам и медленно, с наслаждением облизал его.       Воздух в кухне не застыл. Он просто… сгустился, стал вязким, как мёд.       Рэйнард замер. Его взгляд, полный ужаса, метнулся от беспечного лица Тиарнака к брату. И столкнулся с парой широко раскрытых, недоумевающих глаз. Райан сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на них так, словно внезапно увидел трёхголового дракона, восседающего за их скромным столом. Его взгляд скользнул с побагровевшего лица Рэя на абсолютно спокойное, даже довольное лицо Тиарнака, затем снова на Рэя.       Рэй пронзил Тиарнака немым, отчаянным взглядом, в котором читалось всё: «Что ты делаешь?», «Прекрати!», «Мы же договорились!».       Тиарнак лишь удивлённо наклонил голову, словно не понимая причины этой бури на лице возлюбленного. Разве не естественно — заботиться о чистоте своего избранника и не расточать попусту даже каплю его сладости?       Райан медленно, преувеличенно заметно, перевёл дух. Уголок его рта дёрнулся в едва уловимой, но красноречивой усмешке. Он покачал головой, не проронив ни слова, и демонстративно уставился в окно, где на ветке старого клёна прыгала ворона. Он ничего не спросил. Не произнёс ни едкого замечания, ни саркастичного комментария. Но это молчание, это короткое, всё понимающее хмыканье и этот нарочито отведённый взгляд были красноречивее любых слов.       В этот момент чайник на плите оглушительно засвистел. Маргарет, ни о чём не подозревая, разлила по кружкам свежий кипяток и вернулась к столу с дымящимся чайником.       — Так что, Рэйнард? — повторила она свой вопрос, усаживаясь на место. — Какие у тебя планы?       Рэй, всё ещё пытаясь прийти в себя после случившегося, сглотнул комок в горле. Весь его тщательно выстроенный план «дружеского визита» дал трещину, и сквозь неё пробивалась бездна неловкости, которую ему теперь предстояло как-то залатать.       Рэйнард с силой сглотнул, чувствуя, как под взглядом брата у него горят щёки. Надо было срочно брать ситуацию в руки, пока Тиарнак не совершил ещё чего-нибудь непоправимого.       — Мы… — голос его дрогнул, и он прочистил горло. — Мы с Тиарнаком собираемся вернуться в один курортный городок. Мы были там проездом, и… там есть работа. В отеле.       Он произнёс это быстро, глядя куда-то поверх маминой чашки. Маргарет, только что поднявшая свою кружку, медленно опустила её обратно на блюдце. Звонкий стук фарфора прозвучал невероятно громко в наступившей тишине.       — В отеле, — повторила она без интонации. Её взгляд, тяжёлый и недоуменный, скользнул по лицу сына, потом по безупречной рубашке Тиарнака. — Ты, Рэйнард Скрим, с золотой медалью за стрельбу и похвальной грамотой от командования… хочешь застилать кровати и мыть унитазы в каком-то придорожном отеле?       — Это не придорожный… — начал было Рэй, но мать резко взмахнула рукой, отрезая его.       — Ладно. Твоя жизнь. Делай что хочешь, — она отпила чаю, и её голос смягчился, но в нём зазвучала грусть. — Я-то надеялась… Ну, знаешь. Что ты в армии останешься. Сделаешь карьеру. Ты же рождён для этого, у тебя талант.       Рэй почувствовал знакомое, тяжёлое чувство вины. Оно всегда возникало, когда речь заходила об ожиданиях матери.       — Это… это не совсем то, чем я хочу заниматься всю жизнь, мам, — тихо сказал он. — И работа в отеле… она временная. Я… я хочу путешествовать. Увидеть мир.       И тут Тиарнак, до этого сидевший с видом ангела, которого никто не заметит, не выдержал. Его глаза вспыхнули таким огнём, что Рэй инстинктивно потянулся под столом, чтобы остановить его, но было поздно.       — И я! — воскликнул принц с неподдельным, почти детским восторгом. — Я тоже всегда об этом мечтал! Увидеть другие моря! Другие земли! Открыть для себя всё, что только можно!       Он говорил с такой страстью, с такой тоской в голосе, что это на секунду затмило всю неловкость ситуации. Он смотрел на Рэя, и в его взгляде было столько обожания и веры, что у Маргарет невольно смягчилось выражение лица. Она медленно перевела взгляд с пылающего Тиарнака на своего смущённого сына. И её губы тронуло едва заметное, понимающее подобие улыбки.       — Путешествовать, — протянула она, и в её голосе зазвучал новый, более спокойный оттенок. — Оба… Так вы… вместе собираетесь?       Она не успела закончить, как Райан, до этого молча наблюдавший за всей сценой с каменным лицом, коротко и безрадостно усмехнулся. Он не смотрел ни на кого, уставившись в свою кружку.       — О, в этом можно не сомневаться, — ядовито пробормотал он так, что было слышно всем. — Они точно будут вместе.       Его слова, произнесённые без злобы, но с какой-то горькой, усталой уверенностью, повисли в воздухе, поставив жирную точку в этом направлении разговора. Вопрос был закрыт. Все всё поняли. Даже если никто не произнёс ничего вслух.       Рэйнард почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он был одновременно и благодарен брату за то, что тот не стал устраивать сцену, и раздражён его циничной прямотой. Тиарнак же, напротив, сиял. Для него слова Райана прозвучали не как разоблачение, а как самое прекрасное и очевидное подтверждение их связи. Он счастливо вздохнул и откинулся на спинку стула, словно только что получил официальное благословение на все свои будущие странствия с Рэем.       Рэйнард, стараясь вернуть разговору хоть какую-то конструктивность, поспешил добавить:       — Мы погостим дня три, не больше. Я просто хотел повидаться и собрать кое-какие вещи, а потом… обратно, в отель.       Он не успел договорить, как Райан громко и с неподдельным облегчением фыркнул.       — Ну слава богу! — вырвалось у него, и он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — А то я уж подумал, наш герой вернулся с концами.       — Райан! — голос Маргарет прозвучал, как удар хлыста. Она резко повернулась к младшему сыну, и её лицо застыло в гневной маске. — Ты сейчас же извинишься! Твой брат целый год служил вдали от дома, больше года не виделся с семьёй, а ты…       — Что я? Что я?! — Райан закатил глаза с таким театральным презрением, что Тиарнак, наблюдавший за сценой с научным интересом, едва сдержал удивлённый вздох. Этот человеческий детёныш был столь же невыносим, как и Кьюри! Правда, менее опасен… пока что. — Я что, не прав? Три дня — и снова в какой-то там отель вместе со своим… другом. — Он бросил взгляд на Тиарнака, полный немого обвинения.       Тиарнак мысленно отметил, что, видимо, проблема с младшими братьями — это универсальная болезнь, поражающая обитателей как подводных, так и наземных царств. Правда, причины столь яростной неприязни Райана к Рэю оставались для него загадкой.       Напряжённое молчание, повисшее в комнате, было густым и тяжёлым. Рэй сидел, опустив голову, его пальцы бессильно сжали край стола. Он чувствовал себя виноватым в том, что происходит между его матерью и братом.       — Тётя Карен была права: надо было выставить тебя из дома! — Маргарет снова набросилась на Райана, и в её голосе зазвучала усталая, накипевшая за месяцы горечь. — Сидишь тут на моей шее, ничего не делаешь… Рэйнард хоть пытается куда-то устроиться, а ты? Колледж бросил, даже на подработку не хочешь устраиваться! Я тебе говорила, что на пенсию нам двоим не протянуть!       Райан вздрогнул, как от пощёчины. Его лицо исказилось от ярости и боли.       — Ты обещала, что не расскажешь ему! — он крикнул, вскакивая с такой силой, что стул с грохотом отъехал назад. — Обещала! Но рассказала в первый же день! Ещё и перед чужим человеком! Зачем?!       — Вернись на место и замолчи! — приказала Маргарет, вставая.       Но Райан лишь дико, с ненавистью посмотрел на неё, на Рэя, на ничего не понимающего Тиарнака.       — Да идите вы все! — прошипел он, его голос сорвался на визг. — Наслаждайтесь своей семейной идиллией!       С этими словами он развернулся и выбежал из кухни. Через секунду дверь в его комнату с оглушительным грохотом захлопнулась, заставив вздрогнуть фарфор в буфете.       Маргарет несколько секунд стояла неподвижно, глядя в пустой дверной проём. Потом её плечи обмякли, словно из них вынули стержень. Она тяжело опустилась на стул, закрыла лицо руками и горько, безнадёжно вздохнула. Вся её былая энергия и гнев испарились, оставив лишь усталость и горечь.       В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.       Через минуту Маргарет опустила руки. Её лицо было печальным и постаревшим.       — Простите, — тихо сказала она, не глядя на них. — Вы приехали в гости, а вас встретили такой… семейной сценой. Неловко вышло.       Рэйнард сидел, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на опустевшее место брата, и в его душе скрестились обида, вина и жгучее отчаянное желание как-то исправить тот фрагмент прошлого, что превратил некогда близкого брата в этого озлобленного, несчастного человека. А Тиарнак, глядя на эту земную драму, снова подумал, что подводные интриги, при всей их жестокости, были куда как проще. Там всё решалось силой или магией. А здесь… здесь всё было запутанно и больно.       Маргарет снова тяжело вздохнула, её взгляд блуждал по узору на скатерти, словно она искала там ответы.       — Понятия не имею, что с ним стряслось, — прошептала она, и в её голосе звучала беспомощность, несвойственная этой железной женщине. — Началось почти сразу, как ты уехал. Сначала просто замкнулся, потом учёбу забросил… А теперь вот… это. — Она с отвращением махнула рукой в сторону двери, за которой скрылся Райан.       Рэй слушал, сжав кулаки под столом. Горький комок подкатил к горлу. Он знал. Он знал, что стал той самой причиной, которая сломала что-то в его брате. Тот случай перед его отъездом… он навсегда врезался в память. Но сказать об этом матери? Раскрыть тайну, которую Райан так яростно оберегал? Он не мог. Он лишь молча кивнул, опустив глаза.       Тиарнак, чуткий к малейшим изменениям в настроении своего избранника, тут же уловил волну вины и боли, исходящую от Рэя. Его змеиный ум, привыкший к интригам, мгновенно сложил два и два. Старший знал. И знание это было тяжким бременем.       Помолчав ещё мгновение, Маргарет с видимым усилием встряхнулась и поднялась.       — Ладно, хватит о грустном. Тиарнак, не хочешь осмотреть наш скромный дом? — она сделала попытку улыбнуться, но улыбка вышла усталой.       Она повела их по небольшому дому. Маленькая кухня, уютная гостиная, её спальня, аккуратная и строгая. Комната Райана, мимо двери которой они молча прошли, и, наконец, комната Рэя.       Тиарнак переступил порог и замер, с любопытством осматриваясь. Комната была неожиданно маленькой, но в ней чувствовалась энергия её хозяина. И эта энергия была… зелёной. Все стены, от пола до потолка, были увешаны плакатами и вырезками с изображением людей в разноцветной форме, застывших в динамичных позах. Футболисты.       — О, это ещё со школы, — с лёгкой ностальгией в голосе сказала Маргарет, с гордостью проводя рукой по полке, уставленной кубками и медалями. — Он у нас был звездой школьной команды. Все тренеры пророчили ему великое будущее.       Рэй, стоявший в дверях, смущённо покраснел и отмахнулся.       — Мам, хватит. Это было сто лет назад. Сейчас мне до футбола нет никакого дела.       Но Тиарнак уже не слушал. Его внимание привлекла маленькая, неприметная рамка, стоявшая на прикроватной тумбочке, в стороне от всех наград. Он подошёл и бережно взял её в руки. На пожелтевшей фотографии были двое маленьких мальчиков с одинаковыми веснушками и светлыми волнами волос. Они сидели на качелях, обнявшись, и смеялись во весь рот.       — Кто это? — тихо спросил Тиарнак, хотя уже догадывался.       — Это мы с Райаном, — так же тихо ответил Рэй. — Мне шесть, ему пять.       Тиарнак с удивлением посмотрел на фото, потом на дверь, в сторону комнаты, где скрывался его угрюмый современный двойник.       — Всего год разницы? — переспросил он. — А ведёт он себя… как обиженный подросток, у которого отняли игрушку.       Горькая, кривая усмешка тронула губы Маргарет.       — Они всегда были не разлей вода. Лучшие друзья. Я… я действительно не понимаю, что пошло не так. — Она устремила на Рэя прямой, вопросительный взгляд, в котором была надежда и боль. Она ждала ответа. Любого.       Но Рэйнард лишь отвёл глаза в сторону, к плакату с кричащим футболистом, и беспомощно пожал плечами. Слова застряли у него в горле комком предательства — предательства по отношению и к матери, искавшей правду, и к брату, чью тайну он не мог раскрыть       Мать в очередной раз тяжело вздохнула, но на её губах дрогнула попытка улыбки.       — Ладно, хватит копаться в старом. У нас есть ещё одна комната, гостевая. Тиарнак, ты сможешь расположиться там. Всё чисто, а свежее бельё я постелю.       Тиарнак широко раскрыл рот, чтобы возразить. Мысль о том, чтобы провести ночь в разлуке с Рэем, казалась ему дикой, противоестественной. Слова — «Но мы же всегда спим вместе!» — готовы были сорваться с его губ. Но в этот момент его взгляд встретился со взглядом Рэйнарда. Тот стоял в дверях своей комнаты, и его лицо было напряжённым. Всего один раз, почти незаметно, он хмуро качнул головой. Всего одно движение, но оно было понятнее любой речи: «Нет. Молчи».       Слова застряли у Тиарнака в горле, горьким комком. Он сглотнул их, почувствовав вкус подчинения и странной, щемящей тоски. Он лишь молча, с выражением обиженного ребёнка на идеально симметричном лице, кивнул и поплёлся вслед за Маргарет в свою «временную нору», как мысленно окрестил он эту комнату.       Рэйнард, оставшись один, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Несколько секунд он просто стоял, глядя в потолок, затем с силой провёл рукой по лицу и принялся бесцельно ковыряться в старых ящиках и полках, словно пытаясь найти в них ответы на вопросы, которые не давали ему покоя.

***

      Маргарет помогла Тиарнаку привести комнату в порядок, застелила кровать свежим, пахнущим солнцем бельём и, сообщив, что у неё наступило время вечерней медитации, удалилась к себе.       Тиарнак остался один. Он подошёл к окну и принялся разглядывать палисадник. Клумбы, даже поздней осенью, были ухожены. Он думал. Перебирал в голове обрывки фраз, взгляды, молчание. Что могло расколоть таких близких, судя по фото, братьев? Обида? Ревность? Измена? Его собственный опыт общения с Кьюри не давал покоя — там причина ненависти была очевидна и фундаментальна. Здесь же всё было окутано туманом человеческих, таких сложных и нелогичных эмоций.       Его размышления были прерваны лёгким скрипом половицы за спиной. Тиарнак обернулся, и на его лице мгновенно расцвела радостная, ожидающая улыбка. Он был абсолютно уверен, что это Рэй — пришёл, наконец, чтобы забрать его к себе.       Но в дверях стоял Райан.       Он был босой, стоял, ссутулившись, засунув руки в карманы потрёпанных джинсов. Его взгляд, тяжёлый и изучающий, скользил по фигуре Тиарнака, будто пытался разгадать загадку.       Тиарнак, в свою очередь, тоже воспользовался моментом, чтобы рассмотреть младшего брата пристальнее. Да, они были очень похожи с Рэем — тот же разрез глаз, те же упрямые линии скул. Но в то время как в Рэе чувствовалась внутренняя сталь, выкованная армией и пережитыми испытаниями, Райан казался… надломленным. В его позе, во взгляде читалась усталая обида и какая-то подростковая, не находящая выхода ярость.       Минуту они стояли в полной тишине, оценивая друг друга, как два соперничающих хищника на нейтральной территории.       И тут Райан внезапно нарушил молчание. Уголок его рта дёрнулся в едва заметной, кривой усмешке.       — Красавчик, — произнёс он, и в его голосе не было ни комплимента, ни насмешки. Была лишь констатация факта, за которой следовал немой вопрос. — Я не понимаю… Что ты в нём нашёл?       Тиарнак слегка оторопел от такой прямой атаки, но тут же взял себя в руки. Его поза стала еще более прямой, а взгляд — холодным и оценивающим. Он был готов к колкостям, но не к такому тотальному отрицанию.       — Рэйнард — прекрасный человек, — произнес Тиарнак с ледяной вежливостью, выдерживая взгляд Райана. — Он верный, стойкий, честный. И смелый. Несомненно.       Райан рассмеялся. Это был не весёлый смех, а короткий, горький и едкий звук. Тиарнак мысленно отметил, что это первая искренняя эмоция, которую он увидел на лице младшего брата, но радости в ней не было ни капли. Это была насмешка, пропитанная годами накопившейся горечью.       — Смелый? — переспросил Райан, всё ещё покачивая головой с той же язвительной усмешкой. — Он?! Да что ты? — Он сделал шаг вперёд, и его голос понизился до ядовитого шёпота. — Смелость — это точно не про Рэйнарда. Он самый настоящий трус. Трус, который сбежал в армию, вместо того чтобы просто поговорить с собственным братом.       Слова повисли в воздухе, острые и безжалостные, как лезвие. Тиарнак замер, чувствуя, как подступает знакомая волна гнева — желание защитить своего избранника от любой, даже словесной атаки. Но вместе с гневом пришло и холодное осознание. Так вот в чём дело. Это была не просто ревность или обида на уход. Это было нечто глубже. Что-то, что Рэй предпочёл скрыть даже от него.       И вместо того чтобы вспыхнуть, Тиарнак лишь медленно склонил голову набок, его змеиные глаза сузились, изучая Райана с новым, пристальным интересом.       — Очень громкое заявление, — произнёс он тихо, и в его голосе не было ни гнева, ни осуждения. Лишь холодное любопытство хищника, учуявшего след гораздо более сложной добычи, чем казалось на первый взгляд. — Я понял, что между вами что-то произошло. И раз уж ты сам заговорил об этом, то, пожалуйста, продолжай. Мне бы хотелось услышать твою версию событий.       Райан резко взмахнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.       — О, нет, — его голос снова зазвучал язвительно и устало. — Пусть сперва он тебе всё расскажет. Свой героический побег. Если у него, конечно, кишка не тонка. — Он ядовито усмехнулся, глядя прямо на дверь. — А потом, если захочешь узнать правду, милости прошу ко мне. Я свою версию расскажу с удовольствием.       И он сделал шаг к выходу, намеренно выдерживая паузу, давая возможность Тиарнаку остановить его. И Тиарнак не выдержал. Любопытство, подогретое обидой за Рэя и желанием докопаться до сути этой семейной трагедии, пересилило осторожность.       — Постой, — его голос прозвучал тише, но твёрже. — Я хочу услышать это сейчас.       Райан обернулся на пороге, и в его глазах вспыхнул странный огонёк — торжество? Злорадство? Сложно было сказать.       В этот самый момент в дверном проёме, словно тень, возник Рэйнард. Он не сказал ни слова. Просто стоял, опираясь плечом о косяк, и его лицо было бледным и напряжённым. Он слышал. Слышал последние фразы.       Райан замер на секунду, встретившись с ним взглядом. На его лице не было ни удивления, ни раскаяния. Лишь та же старая, застарелая обида, которая, казалось, пропитала его до костей. Затем он резко, почти грубо, двинулся к выходу и нарочно, с силой толкнул брата плечом, проходя мимо.       — Твой выход, герой, — прошипел он ему прямо в ухо. — Давай, рассказывай свои сказки.       Дверь в его комнату снова захлопнулась, оставив в коридоре гробовую тишину. Тиарнак стоял посреди гостевой комнаты, глядя на Рэя, который всё так же молчал, уставившись в пол. Воздух между ними снова сгустился, но на этот раз он был тяжёл не неловкостью, а грузом невысказанной правды, которая, наконец, начала выходить на поверхность.       Тиарнак молча подошёл к Рэю, всё ещё стоявшему в дверях, застывшему и напряжённому. Он не стал задавать вопросов. Вместо этого он просто обнял его, крепко и безоговорочно, прижав к своей груди. Он зарылся носом в его волосы, вдыхая знакомый запах, который был для него синонимом дома.       — Что бы там ни было, — тихо прошептал он ему в самое ухо, и его голос был твёрдым, как скалы, и мягким, как шёпот прибоя. — Что бы ни случилось в твоём прошлом… я всегда буду на твоей стороне. Всегда.       Рэйнард сначала замер, а потом его тело обмякло. Он с силой вцепился в спину Тиарнака, отвечая на объятие с отчаянной благодарностью. Они простояли так несколько долгих секунд, пока тяжёлое дыхание Рэя не выровнялось.       Наконец он отстранился. Тиарнак не отпускал его далеко, держа за плечи, и его зелёные глаза смотрели на Рэя с безмолвным, но настойчивым вопросом.       Рэй глубоко вздохнул, глядя куда-то через плечо Тиарнака, в пустоту коридора, где только что растворилась тень его брата.       — Когда наш отец умер, — начал он тихо, и слова давались ему с трудом, — нам было по двенадцать-тринадцать лет. Мне тоже было тяжело, но для впечатлительного Райана это был… сокрушительный удар. Он замкнулся. Совсем. Перестал общаться со своими школьными друзьями, игнорировал родных… Говорил только со мной.       Он замолчал, собираясь с мыслями, а Тиарнак терпеливо ждал, не сводя с него глаз.       — Мы и правда стали очень близки, — продолжил Рэй, и в его голосе прозвучала ностальгическая боль. — Лучшие друзья. Проводили всё время вместе. Свои шутки, свои секреты… Но была одна большая разница. У меня… всегда было много людей вокруг. Друзья, девушки… А у него… — Рэй горько усмехнулся. — Его единственным другом был я. В школе его травили. Не физически, нет. Словами. Игнорированием. Я всегда за него заступался, но… от этого ему, наверное, было только хуже. Со временем я стал замечать, что он… завидует мне. А потом понял, что это не зависть, а… ревность. Дикая, неприкрытая. Стоило мне упомянуть кого-то, как он закатывал глаза и говорил что-то вроде: «Когда ты уже перестанешь с ним общаться?» или «Вот бы вы поскорее расстались».       Рэй провёл рукой по лицу, словно стирая усталость.       — Слушать это становилось невыносимо. Я говорил ему: «Заведи своих друзей!». А он в ответ: «Мне никто не нужен, кроме тебя».       Тиарнак слушал, не перебивая. Картина вырисовывалась ясная и безрадостная. Не злоба, не зависть в чистом виде, а удушающая, болезненная зависимость. И его Рэй, зажатый между долгом перед братом и собственным желанием жить своей жизнью. Он инстинктивно понимал эту ловушку — нечто похожее, хоть и в иной, более жестокой форме, он видел в отношениях между Тэнтом, Таклом и Шарком. Удушающая любовь, не оставляющая места для свободы.       Рэй скорчил унылую гримасу, полную такого страдания, что Тиарнак инстинктивно сжал его плечи. Казалось, каждое слово давалось ему невыносимой болью.       — Так продолжалось несколько лет… — он снова замолк, глотая воздух. — Но буквально за месяц до моего отъезда… произошло ужасное.       Он сделал паузу, запрокинул голову, словно обращаясь к потолку за силами, а потом нервно зажал лицо ладонями. Его пальцы дрожали. Он горел от стыда, будто то, о чём он хотел рассказать, происходило прямо сейчас, на его глазах.       — Однажды ночью я… я проснулся… от того, что почувствовал… — голос Рэя сорвался на хриплый шёпот.       Тиарнак, сгорая от нетерпения и предчувствия чего-то чудовищного, не выдержал:       — Что? Что ты почувствовал?       Рэй выдохнул. Быстро, на одном дыхании, словно выплеснув яд:       — Я проснулся от того, что мой член был у кого-то во рту.       Воздух мучительно застыл. Тиарнак замер, его мозг отказывался обрабатывать услышанное.       — И когда я открыл глаза… — Рэй говорил, не глядя на него, уставившись в одну точку на стене, — …я увидел… в темноте… Райана. Он… он страстно сосал его… мой член… С наслаждением причмокивая… и тихо постанывая.       Последние слова повисли в тишине комнаты, тяжёлые, непристойные и шокирующие. Стыд, исходивший от Рэя, был почти осязаем. Он стоял, сгорбившись, готовый провалиться сквозь землю, ожидая осуждения, отвращения, чего угодно.       Но осуждения не последовало. Тиарнак, чьи моральные устои были сформированы в подводном царстве, где подобные вещи редко становились трагедией, а чаще — инструментом власти или развлечения, смотрел на него не с брезгливостью, а с острой, хищной ясностью. Все пазлы сложились. Вся боль, вся ненависть, всё отчаяние Райана обрели ужасающий, но совершенный смысл. Это была не просто ревность. Это была извращённая, сломленная любовь, переросшая в одержимость. И его Рэй стал жертвой этой одержимости, застыв в шоке и ужасе в той самой роковой ночи.       И прежде чем Тиарнак успел спросить, что же было дальше — вытолкнул ли Рэй брата, закричал, просто лежал в ступоре — Рэйнард резко выдохнул и отстранился. Вся его поза кричала о предельном истощении.       — Прости, — прошептал он, избегая встречи с горящим взглядом Тиарнака. — Я… и вправду трус. Я не могу больше. Я устал. Пойду спать.       И, не дожидаясь ответа, он развернулся и почти бегом выскользнул из комнаты, оставив Тиарнака одного в гнетущей тишине. Шаги его быстро затихли в коридоре, и через мгновение дверь в его комнату тихо, но окончательно захлопнулась.       Тиарнак остался стоять посреди гостевой комнаты. Его ум, обычно такой быстрый и ясный, был переполнен обрывками услышанного. Шок, жалость к Рэю и странное, холодное понимание мотивов Райана смешались в нём в один клубок. Он смотрел на пустой дверной проём, за которым скрылся его избранник, несущий на своих плечах груз такой грязной, недетской травмы.       Тиарнак медленно подошёл к кровати и сел на край. Обычно он был полон решимости действовать — устранить угрозу, наказать обидчика. Но здесь… здесь всё было запутаннее. Угрозой и обидчиком был несчастный, сломленный юноша, брат человека, которого он любил. И этот человек, судя по всему, до сих пор не смог проработать эту рану, просто сбежав от неё на службу.       Впервые за долгое время принц подводного царства чувствовал себя не воином или соблазнителем, а лишь растерянным свидетелем чужой, слишком человеческой драмы. И он понимал, что любое его неверное движение может не помочь, а лишь окончательно всё разрушить.