Третья дверь налево

На уроке профессора Бинса происходит много чего интересного. Например, любовная переписка. Самолетики летают через класс. Некоторые, типа Рона, спят, беспокойно вздрагивая, а я конспектирую. Перо скрипит о пергамент с бешеной скоростью. Успеть записать каждое слово, это принципиально. Такой у меня способ сосредоточиться на главном. Сейчас я занимаюсь визуализацией предстоящих часов своей жизни. Моя голова — странный мусорник, чего я только не знаю и не применяю на практике. Визуализация — технология из мира магглов. Обычно она помогает мне рассмотреть проблему со всех сторон, но не в этот раз: Мы висим в воздухе, держась за руки. Вокруг простирается серое ничто. Мы нигде. Как бы выкинуты из круговорота бытия. Значит, я не знаю, что будет, если осуществить мои намерения. Похоже, что мы мертвы. — Все они погибли, положив конец кровопролитной войне, — монотонно говорит профессор Бинс. — Нет! Во время любого другого урока, учитель поинтересовался бы моим странным комментарием, но не на истории магии. Зато проснулся Рон. Осоловело моргая, он повернулся ко мне и улыбнулся наивной, совсем детской улыбкой. Нет, не могу! Почему вокруг такие дети. В подобных условиях невольно начнешь тянуться к крепкому мужскому плечу. Это было бы достойным оправданием этой странной любви учителя и ученицы, но оно мне не нужно. Всё с лихвой оправдывает любовь, которая не спрашивает, кого соединить. И не отвечает на назойливый вопрос, как! А следовало бы. Урок завершен. От кафедры Бинса до подземелий Слизерина так далеко, что ученики вынуждены почти перейти на бег. Расталкиваю плечами студентов поменьше, лавирую, цель так близка. Мое поведение совсем не похоже на прежнюю меня. Гарри ловит меня за руку. — Ты что творишь? Герм, от тебя люди шарахаются! Если очень сильно поспешить, от наказания не уйдешь. И своевременный приход на занятия тебя не спасет! Запомни раз и навсегда, он несправедлив. Ему доставляет удовольствие унижать тех, у кого на каплю меньше власти или сил. Например, перед Дамблдором он совсем не тот Снейп. Не хочешь ли ты сказать, что знаешь настоящего Северуса? Я называю его только по имени. И никогда не выскажу подобную мысль вслух. Хотя я противоречу сама себе. Он знает другого настоящего Северуса, того, что обжигает холодом своей ненависти. Таким все годы знаю его и я. Несколько часов странной откровенности целую жизнь не перечеркнут, но подкорректировать могут, ничего себе! В кабинете зельеварения на всякий случай втягиваю голову в плечи. Я ловлю его взгляд, довольно вопросительный на этот раз, и хмурюсь. Он кивает еле заметно и фурией проносится по аудитории, нагоняя первобытный страх на всех окружающих. — Первая страница — зелье по обнаружению лжи. — Сыворотка правды? — я не нарочно, сорвалось. — Минус, не знаю... все очки Гриффиндору! Уважаемая мисс Всезнайка, вы не весь учебник выучили наизусть? Он качает головой из стороны в сторону, давая понять, что я промахнулась. А я и не старалась. Могу я начать нести чушь в присутствии любимого человека? Наказания в виде снятия всех очков не существует, и он продолжает, как ни в чем не бывало. — Если вам лгут, не важно в чем, оно, даже при нанесении на кожу, дает зеленую реакцию. Так что с обычными реакциями организма — синяк, покраснение, волдырь, желтизна и прочее, его не спутаешь. Но есть один нюанс. Применять его следует, только задав конкретный вопрос. Иначе откуда вам знать, в чем заключалась ложь. Состав зелья разнообразием не баловал. Пятнадцать частей, легкотня. Тем более, подводный камень я разглядела сразу. При его приготовлении следовало прерваться после внесения анютиных глазок на целых 15 минут. Вода закипела. Я мяла в руках совершенно свежие нежнейшие синие меленькие цветочки. Если я испорчу зелье сейчас, он по настоящему обидится. А я обижать его не собиралась. В конце концов, мое стремление к ускользающему идеалу на его предмете было единственным, что делало наше взаимодействие особенным все эти годы. Я варила, смахивая пот с носа. Переняла от него привычку принюхиваться к содержимому котла. Зелье кипело в опасной близости. Сейчас мы оба врали, рискуя позеленеть на глазах у всех. Северус подошел к моему столу, двигался он, при желании, совершенно неслышно. Его рука легла на мое плечо. От неожиданности я чуть не подпрыгнула. Неужели так соскучился! Он довольно жестко выпрямил меня относительно плоскости стола. Я осознала свою ошибку. Невыносимо захотелось поймать руку и прижать к своей щеке, потом к губам, подняться выше, целуя запястье. Покажу вечером, как я ему благодарна. Именно таким способом, если найду способ приблизиться. Конечно, можно прийти просто так, но в подземельях Слизерина стены имеют не только уши, но и многочисленные глаза. А ученики всех факультетов оставляют в покое преподавателей в вечернее время, если не задано иное. Когда они успевают заниматься личной жизнью? — задалась я риторическим вопросом. Северус никогда не выдавал истинных эмоций. Было непонятно, ждет ли он моего шага. Как последняя альтернатива, он мог сорваться на меня ни за что, имея определенную репутацию. Когда почти все закончили работу, я встала и демонстративно направилась к шкафу с ингредиентами. В моем котле плескался галлон превосходного зелья, способного превратить весь класс в зеленых человечков. Меня провожали недоуменные взгляды. Парвати заерзала, соображая, что такого я могла забыть после получаса бездействия над еле теплым котлом. Я взяла немного серы, толченого угля и катализатора немедленного действия. Я знала, где и что мне искать. И он знал, поэтому отошел на несколько шагов, злорадно улыбаясь. Присев за долю секунды до реакции, я произвела банальный взрыв котла. Любимое времяпрепровождение Невилла на его уроках. Северус всплеснул руками в воздухе с видом триумфатора, доказавшего свою правоту. Чья школа? Зелье было испорчено, никто не позеленел, а эффекта я достигла. — Мисс Грейнджер, такими темпами Долгопупс заскучает. Вы отнимите у него всю славу. Ясно, котел я взорвала в первый и последний раз.