Третья дверь налево

Когда устаешь от сложных решений и трудных шагов, остается действовать наобум. Гемм сидела в кресле с ногами. Кажется, она всегда была здесь, просто уходила и вернулась. Здесь царил отголосок ее слов, ее запаха, мыслей и чувств. Выходит, мне только казалось, что я сам себе хозяин. Я жил в слишком неопределенном мире, где от меня мало что зависело. В отличие от меня, она всегда была уверена в своей правоте. Удивительно, как мне удавалось выживать, пребывая в постоянных сомнениях. Она всегда была нужна мне. Теперь я понимал. Но появилась, как и все волшебное, в состоянии крайней необходимости. Она пила какао, кутаясь в мой мрачный черный халат. Камин прогорел. В комнате стало прохладно. Я взял в руки ее озябшие ступни. Окончание вечера повисло в воздухе. Гермиона лениво потянулась, ткнула меня в грудь большим пальчиком ноги, развязала пояс халата и быстро оделась. Как же мне захотелось остановить ее! После первого разговора, открывшего в общих чертах суть ее замысла, мы мало говорили по существу.  Все, что угодно: сумбурные воспоминания, шутки, накаляющаяся атмосфера страсти и ее выход. Я позволил ей воспользоваться моей недолюбленностью, с удовольствием отвечая на ее призывы. Но Гермиона была собой, она почувствовала момент пресыщения и покорно закрылась. Я с удовольствием побыл барометром ее эмоционального фона, прислушиваясь к отголоску мыслей. И внутри, и снаружи она была одинакова. Абсолютно цельный индивид. Я не мог бросить ее на растерзание такому ушлому интригану, каким на самом деле был Дамблдор.

***

Я вернулась не во имя, а вопреки здравому смыслу. В моем теле почти не осталось прежней меня. Он так самозабвенно портил весь вечер мои лучшие качества, что я незаметно стала миссис Снейп. Друзья, ожидавшие меня все это время в гостиной, стали очередной помехой на пути к промежуточной цели — поспать. Гарри решил, по всей видимости, допросить меня с особым пристрастием: — Гермиона, что тебе неймется? Ты явно что-то задумала. — Да, Герми, ты же это с котлом нарочно! — вставил свой кнат Рон.  — Неужели так заметно? — не ожидала от Рона!  — Зачем ты нарывалась на неприятности? Он злобный мстительный лепрекон. Ожидай теперь адскую жизнь. И как тебя угораздило котел испортить!? Мальчики были в своем репертуаре. Странно, но мы выступали няньками друг для друга все время, что были знакомы. Обида, разделенная на несколько человек, кажется слабее. В горле царапался мелкий паучок. Я готовилась примерить на себя шкуру Северуса. Следует только запомнить, кому и что врешь.  — Ладно. Так уж и быть. Я специально грубила ему, давила на больные мозоли и, в общем, вела себя очень плохо, — кто сказал, что я вру, я о-о-чень плохо себя вела, — а он сорвался и, совсем как Волдеморт, залез мне в голову. — Ого, хочет иметь сто очков форы! Ты его не на шутку разозлила. Герм, тебе надо рассказать Дамблдору.  — Зачем? — я ликовала, все срастается неплохо.  — Он накажет его, приструнит, — Гарри был уверен в справедливом гневе Дамблдора.  — А я думаю напроситься на уроки по окклюменции. Раз я такая слабачка и мой ум мне не принадлежит, я могу оказаться угрозой для Ордена.  — Не понимаю, как можно над собой так издеваться? Я же искренне делился своими «успехами», - напомнил Гарри.  — Тем не менее, они нужны тебе, а значит, и мне, и всем нам.  — Меня увольте, — боязливо огрызнулся Рон. Кто-то нас обманывал с образом боггарта… *** Сегодня у меня выдался свободный день, как нельзя более подходящий для осуществления моей части плана. Мы успели набросать план действий! Совместная работа с Гемм вызывала теплое чувство удовлетворения высоких амбиций. Почему всезнающий Альбус так мало использовал ее в своих целях? Чаще всего как ходячую энциклопедию, костыль для мозга, который требовался кому угодно, кроме меня. Мне нужно было нечто иное — соратник, плечо и чистое зеркало, в котором заранее можно разглядеть будущий промах. Я был один. Считается, что мне никто не нужен. Отношение под стать самому старику, считающему себя выше любых материй. Горгулья отреагировала на пароль. Хозяин был дома. Не будь Дамблдора на месте, пришлось бы объясняться с Макгонагалл. Минерва умеет препарировать внутренности через задницу, забавный способ, едва ли знакомый Старому хозяину. А старик мне кое-что должен, помимо доверия, которое я старался оправдывать. Малюсенькая почти не ложь погоды не сделает. Немного надавлю на жалость, и он сомлеет. Кому же не хочется увидеть жалкого, униженного любимой ученицей, самого страшного профессора? Он сидел за столом, неловко облокотившись на больную руку. Мысли директора, судя по отсутствующему виду, находились далеко. На столе не было обычных приборов и диковинных вещиц. Перед Дамблдором стояла неизменная коробочка лимонных долек. Приторная гадость! Предпочитаю вкус и запах горького миндаля.  — Альбус!  — Северус, - и прямо сейчас, — мальчик мой. Знаю я их сходство и разницу, оценил. Альбус Дамблдор ничего не делает своими руками. Если он вздумает пошалить с помощью Круциатуса, направит прямиком к тому, кто не гнушается мараться.  — Как ваше самочувствие, Альбус?  — Плохо. Как у того, кто скоро умрет.  — Так ли обязательно напоминать об этом каждый раз?  — Северус, я должен быть уверен, что ты выполнишь обещание.  — Пока никто еще не умер, у меня новая порция зелья — контрпроклятия. Старик алчно потянулся к маленькому хрустальному флакончику. А жить ему хочется! Контрзелье к иссушающему плоть проклятию замешано на крови проклятого. Ты напоминаешь каждый раз, чтобы я не проболтался, на чем жизнь теплится. Тема магии крови запретна в светлых кругах. Говорю же, не марается. Я достаю маленький серебряный сосуд с крышечкой и протягиваю руку к запястью здоровой руки Дамблдора. Он недовольно морщится.  — Альбус, пожалуйста, не будь сам ребенком, тебе не к лицу. Дай руку и живи, пока надо. — Оно стало плохо работать… — капризно кривится старик.  — Ради Мерлина, не капризничай. Я пережимаю его запястье и вскрываю тонким серебряным стилетом синюю извитую жилку. Кровь стекает тонкой темно-вишневой непрерывной струйкой. Я чувствую ее запах, запах самой смерти в этом случае. Чаще кровь пахнет жизнью. Мой нос не обманешь.  — Тебе надо дышать поглубже и, желательно, не воздухом затхлых, богом забытых пещер. Кровь очень темная. Дамблдор прижимает к запястью свежий носовой платок. По его лицу катится пот. Как же ты жизнь прожил без крови? Или у всех разные слабости.  Так, противник деморализован, ему есть дело только до себя. Самое то закинуть удочку.  — Не хочешь узнать, для чего я явился на самом деле? — маленький комплимент его проницательности.  — Я слушаю тебя. Зачем тогда делать вид, что я назойливая муха? Интерес справедливый. Мог не играть в детские игры — кто первый моргнет.  — Гермиона Грейнджер устроила саботаж на моем уроке.  Он, честное слово, сощурился, вспоминая, о ком я.  — Чего она добивалась?  — Накрученная Поттером, взялась оскорблять меня. И довела до мысли, что ее разумом управляют более серьезные хозяева.  — Ты узнал? — оживился старик.  — Пришлось, — я состроил скорбную мину, — легилименция.  — Ну,  и что? Не тяни.  — А ничего. Она столь незначительная персона в глазах Темного Лорда. Но у меня закрались сомнения, сможет ли она защищаться, если ее авторитет вырастет!  — Все это очень важно, профессор, — люблю его официальный тон, — прошу вас заняться этим вопросом. Я развернулся, чтобы уйти, и услышал в спину: — С ней поаккуратней, чем с Гарри. И, ради Мерлина, никаких грязнокровок!  — Разумеется, Альбус — магглорожденная…