Третья дверь налево

Я вернулась и застала полную гостиную сокурсников. Мой вид давно не вызывал сожаления или недоумения. Одни считали, что я скатилась по учебе. Другие думали, что я, наоборот, нагрузила себя непосильным учебным планом. Оба варианта были хороши. Находились и те, кто приписывал мне любовь с заумного Когтеврана и, чем черт не шутит, самого ненавистного Слизерина. Как точно, я была влюблена в его сосредоточие, саму идею, мысль и воплощение. Я научилась контролировать эмоции. Заподозрить прущее из-под кожи удовлетворение и не снятое возбуждение, непрерывное желание все бросить и вернуться не смогла бы даже Джинни. — Ну что? — Гарри выглядит немного более озабоченным и уставшим, чем обычно. — Что всегда, — я не лгу. Почти, всегда по-разному, но всегда хорошо. — Я же говорил — ничего хорошего не выйдет из твоей затеи. Я провожу рукой по его лбу, откидывая волосы. Он ежится, не понимая, чего я добиваюсь. А мне кажется, что его мозг вскипает от желания поделиться чем-то важным. — Наверно, у тебя новости? Он дергается, пожимает плечами и отходит к Рону, толкая того локтем под бок. Становится не по себе от этих пантомим. Рон решительно встает, направляется ко мне и заискивающе протягивает эссе по зельеварению — «Семь способов приготовления успокаивающего зелья.» У меня нет сил на гнев. Домашние задания Рона — мой крест. — Ты хотя бы пытался? — А ты теперь торчишь в этом логове василиска, и у тебя с ним проблем нет. Позволяешь копаться в своей голове. Как еще мы там выглядим? Как два недоумка? — Не всегда. Я знаю, его нервно подташнивает от зелий, и я уступаю другу, оказывая медвежью услугу его беспросветной тупости и лени. Гарри как будто легчает. Но я ему не верю. Весь мир вокруг — иллюзия. И я принимаюсь за написание нудных теоретических заданий. Через пару часов все расходятся. В пустой гостиной становится неуютно. Книги в сумку, и к себе.Только успела переодеться в пижаму, мне послышалась какая-то возня со стороны спальни мальчиков. Еще секунду я колеблюсь, обесцвечиваю себя и иду туда. Жилые корпуса детей устроены так архаично — хоть в камуфляже, хоть без, я могу пройти в спальню к ребятам и, кто даст гарантию, чем я там займусь. А в женскую спальню мальчикам хода нет. Лестница, ведущая наверх, превращается в горку. Стараюсь не дышать, чтобы не выдать своего присутствие. Все спят. В комнате стоит бодрый пацанячий запах. Мой нюх обострился за последнее время. Кавардак, разбросанные вещи, носки на полу, на тумбочках обертки и карточки из шоколадных лягушек. Осторожно крадусь, боясь зацепить твердые шумные предметы. Гарри снился плохой сон. Он метался по кровати, но молча. Несколько секунд стою, не понимая, что дальше делать, как тут меня осеняет. Что же я зря потрошу свое сознание и трачу время на совершенно не нужные вещи? Самые, что ни на есть, нужные навыки. Я жмурюсь, только представляя себе друга, замотанного в одеяло, такого беспомощного и родного на протяжении всех лет, проведенных в школе. Вижу мысленно его плечи, на которые натянута ткань, босую ступню, черноволосую голову и тихо шепчу: «Легилименс». Ткань его бреда будто накидывают на мою голову. Вихрь картинок. Чужие воспоминания, череда меняющихся лиц. Очень красивый юноша, с манерным видом откидывающий прядь волос со лба, сменяется высоким статным мужчиной с совершенно нечеловеческим лицом. Он остался по-своему красив и, в то же время завораживающе ужасен, с щелочками вместо ноздрей, змееподобным ртом и глубокими янтарными глазами. Я не видела его раньше, но по своему состоянию, сковывающего ледяного ужаса, понимаю, это — он — Темный Лорд. Кольцо на иссушенной черной руке Дамблдора и слова, написанные знакомым крупным заостренным прямым почерком: " Крестражи! Крестражи — части души… как?» Это слово хлопает мне увесистую ледяную пощечину, после которой я не могу стоять на месте. Выбираюсь тихо из спальни мальчиков и не могу идти к себе. Я все еще под воздействием дезиллюминационных чар, резко разворачиваюсь и припускаю бегом в единственное место, какое могу себе представить. Впопыхах я забыла мантию и ничего не придумала для встречи с Филчем. Я не могла думать, только действовать. Двери класса, предваряющие вход в личные покои, были закрыты. С упорством вынимаю палочку и шепчу излюбленное: " Алохомора». Странное чувство хватает тисками за горло и вдавливает в противоположную стену. Пытаюсь встать, но удавка сжимается крепче. Еще кое-что: " Фините Инкантатем»! Упс! Дело плохо. Не бывало, чтобы не срабатывало. Что не так? В глазах темнеет. Дверь распахивается. Снейп, иначе его не назовешь, с таким-то яростным лицом, несколько секунд непонимающе смотрит на меня и произносит неизвестную мне формулу. — Амикус. Тянусь руками к горлу. Голос охрип. Ноги не слушаются, но он и не надеется на мои попытки встать, берет на руки и заносит внутрь. — Амикус — друг? И все? — А что еще надо? Кто здесь назовется моим другом?! Все лезут с алохоморой. Или ты не своими руками крала на втором курсе шкуру бумсланга? — Так ты знал? — Я много чего знаю. Никто, кроме вас троих, не мог нуждаться и кроме тебя единственной, взяться за такое дело. Знаешь, как я хотел тогда тобой гордиться! У тебя получилось? — Да. — Лучше поздно, чем никогда. Я не влюбился бы в двенадцатилетнюю девочку. Я бы к тебе привык. — А то я не мозолила тебе глаза все это время? — У меня плохо с доверием… Повисает секундная пауза. Я понимаю, что разбудила его. Крайне поздний час на дворе, неподобающая для прогулок одежда и паника на лице не вяжутся с милым вечером воспоминаний. — Что? Говори! — Я это сделала. — Прибежала ко мне в пижаме посреди ночи и попыталась взломать двери? — Я взломала его, тьфу ты, вскрыла… Гарри. Мозги во сне. — Зачем, Мерлин тебя расколдуй?! — Я готовила домашнее задание, задержалась и услышала шум у мальчишек. — Ходишь к мальчикам в гости по ночам? — Тебе не идет. — Сорвалось. — Гарри бредил молча, а накануне был странно напряженным. — Может, у него роман неудачный? — Да, с крестражами! Глаза Северуса сужаются, он меняется в лице. Он смотрит на меня с омерзением, как будто я выкупалась в нечистотах. — Кре… Что?! — Это все Дамблдор. Он ему рассказал. Проклятое кольцо на его руке. Он что-то от него хочет. У меня больше не было сил. Я зарыдала со спазматической одышкой — настоящая истерика. Северус привлек меня, запихнул в спальню, кинул на кровать, сам лег рядом и накрыл нас с головой еще теплым одеялом. Я была в коконе защиты, ощущая его запах, тело под самым моим боком и абсолютную темноту. Он обнял меня. Я уткнулась носом в его грудь, услышала четче, чем раньше, стук сердца, перестала рыдать и почувствовала, что сомлеваю. — Сейчас спать, думать утром…